#writober

      Человеческое лицо мантикоры искажено яростью, а изо рта свешивается чья-то рука.       Ньют поджимает губы и делает глубокий вдох.       Ему очень хочется как-то успокоить притихшего Якоба. Сказать, что он миллион раз видел и таких тварей, что с лёгкостью сейчас справится с этой, руку отберёт, вернёт владельцу, — хотя едва ли «репаро» в таких случаях работает, — спасёт их самих, сказать, что вообще всё будет хорошо, ты, главное, только не волнуйся, сказать что-то успокаивающее, в общем. Мол, ну, плёвое дело. Каждый день делаю что-то подобное. Пф-ф-ф-ф-ф.       Хочется, да. Но это, к сожалению, конечно, не так. Совершенно. Совсем.       Потому — надо срочно придумать что-то другое. Как-то иначе утешить и вселить, ну, надежду. Потому что Якоб белее листа бумаги, и это явно не самое здоровое его состояние. Да что там, Ньют и сам не уверен, что выглядит сейчас лучше, но вот проблема…       Вместо размышлений получается только следить за тем, как плавно рука раскачивается туда-сюда. Как маятник.       Мантикора держит её за мизинец. Держит крепко — но несчастный палец не откусывает. Что, собственно, логично и ожидаемо, едва ли он хотел бы расстаться со своей добычей.       — Есть хорошая новость, — шёпотом произносит Ньют; Якоб вздрагивает и поворачивается всем корпусом к нему, смотрит так, будто господь бог в лице несчастного магозоолога вдруг спустился с небес и даровал бессмертие.       — Какая? — отвечает он ровно настолько же тихо. И даже так слышно, как его голос дрожит.       — Ну, — Ньют виновато улыбается, — у него занят рот.       Это не помогает. Лицо Якоба на мгновение освещается искренней, незамутнённой паникой, которую он явно старательно давит, а потом белеет ещё на пару тонов.       Буквально только что это казалось невозможным.       Люди удивительны!       — Сейчас… разберёмся.       — Ты не звучишь уверенным…       И это правда, думает Ньют, потому что я совершенно не уверен. Ни в чём. То есть, нет, конечно, мы не погибнем, нас не постигнет учесть хозяина этой руки — интересно, кстати, где он… но вот чёткого плана действий, ну…       Нет его. Никак.       — Я не слишком много знаю о мантикорах, честно говоря, — качает он головой, — но эта глава определённо нужна мне в книге.       Уточнять, что знает он о них только то, насколько они жестоки, беспощадны и неприручаемы, кажется, излишне. И так много поводов для стресса.       А вот и ещё один.       Рука падает на землю, и мантикора начинает её неистово жрать.       И — ничего себе! — Ньют даже восхищён тем, как великолепно, уверенно и быстро работает человеческими зубами эта тварь! Раздирает мясо, обгладывает показывающиеся кости, поднимает лицо, отрываясь всего на долю секунды, и демонстрирует то, как всё оно — в крови.       И сыто облизывается.       Неприглядное зрелище, однако…       — Мне кажется, — вообще на пределе слышимости; бедный, бедный Якоб, — нам надо срочно уходить, пока оно нас не заметило…       Ньют не может оторвать взгляда.       Первый страх отступил. Мантикора возвращается к своему занятию. Плоть трещит, волокнами отдирается, исчезает в её рту, он громко рычит — и в этом звуке чётко слышны нотки удовольствия. Радуется. Вкусная, свежая пища.       Это неожиданно оказывается чуть более красиво, чем выглядело изначально. Ньют высовывается из-за камня больше. Потом переползает чуть ближе. Достаёт блокнот.       Якоб шипит за спиной.       «Мне нужно… сейчас»…       Стоит уткнуться взглядом в чистую страничку, судорожно исписывая её наблюдениями, как рычание оказывается совсем близко. Ньют сглатывает.       Якоб резко затихает.       Поднимать глаза, чтобы увидеть в непосредственной близости от себя это окровавленное лицо… ну… не хочется.       Но это сделать надо, думает Ньют, и зачем-то натягивает на лицо улыбку.       — Привет?..       Судя по звуку, за спиной Якоб падает в обморок.