Адмирал

      Хлоп! Дёрнулся назад затвор пистолета.       Дзень! Упал на пол выпавший патрон. — Млин!!! — прорычал Череп, наклоняясь за ним и вставляя снова в магазин. Глава контрразведки снова взвёл курок, приставил дуло к виску и, закрыв глаза, нажал спусковой крючок.       Осечка! — М…!!! — Череп упал на койку, закрыл руками лицо и заплакал. Он мелко трясся от слёз, которые душили его. Теперь глава контрразведки даже жалел, что пистолет дал осечку. Наверное, ему было бы лучше сейчас лежать на полу каюты в виде окровавленной тушки с простреленной головой…       …Тело Даниила положили на операционный стол. Врач, уже завязывая челюстно-лицевую маску, повернулся к солдатам и крайне недовольно проговорил: — Валите-ка отсюда, парни… неча мне тут микробов разводить.       Солдаты вышли из операционной, зато почти сразу вошли ещё несколько врачей. Старший хирург, поправив перчатки, грустно вздохнул и взял скальпель.       …Даниил бежал по длинной светлой дороге, присыпанной жёлтой песком. Он хрипел и задыхался; по лицу и телу сержанта ручейками сбегал пот. Но Тетеря не мог позволить себе остановиться — за ним мчались несколько десятков солдат, вооружённых обоюдоострыми штыками и ножами. «Это сон, это сон, это сон…» — твердил про себя Тетерин, стараясь не обращать внимания на боль в ногах и тесноту в груди. Но сон не желал обрываться, а боль всё усиливалась и усиливалась.       …Хирург аккуратно коснулся кожи Тетери скальпелем, делая первый надрез.       …Сержант упал на дорогу от вспыхнувшей боли.       …Несколько часов врачи боролись за жизнь Даниила. Кровотечение удалось остановить почти сразу, но всё же приходилось довольно долго продержать его на операционном столе. Зато после этого можно было не сомневаться, что жизни и здоровью сержанта не угрожает ничего.       …Даниил дёргался под ударами окруживших его солдат. Десяток ножей и штыков, которые ежесекундно впивались ему в тело, разрывали его на части… Но всё это закончилось так же внезапно, как и началось. Солдаты попадали, будто по ним кто-то по ним строчил из пулемёта. Тетеря с трудом поднялся на ноги. Он действительно был изранен, но мог, по крайней мере, шевелиться, хотя ему и было крайне тяжело. Но всё же сержант сумел встать и простоять какое-то время. Потом его коленки подломились…       …Адмирал стоял возле койки Тетерина и грустно тёр лоб. Действительно, смотреть на Даниила, подключённого к АИЖ — аппарату искусственной жизни — с дыхательной маской, обвешанного датчиками и капельницами без слёз было невозможно. Конечно, командир доверял своим врачам, но всё же… — Вона до чего парня недоверие довело… — Адмирал прохлопал себя по карманам в поисках сигарет и озлобленно скривился — сигарет не было, да и курить в лазарете было запрещено. — Чтоб я ещё раз в своих людях усомнился! Не стоило оно того… — командир грязно выругался. — Ни в жизнь больше! — Тащ командир! — в лазарет влетел рассыльный. — Тащ командир, там Череп застрелился! — Что?! — Адмирал подскочил. — Как? — Если быть точным, пытался. Осечка. — Слава Богу… Хоть одна приятная новость за последние дни. Психолог у нас на корабле есть? — Найдётся. — Отведи к нему нашего начальника контрразведки. Пусть побеседуют. — Есть. Что-нибудь ещё? — В очередь после Черепа запиши меня. Мне тоже не помешает беседа с толковым человеком. — Есть. — Свободен, солдат.       Рассыльный умчался. Оставшись снова наедине с Даниилом, Адмирал провёл ладонью по той части лица Тетери, которая не была закрыта кислородной маской. — Я знаю, что ты меня слышишь, Тетеря. Я прекрасно знаю, что ты меня слышишь.       Даниил не ответил, но график, на котором отображалось стабильность дыхания, слегка дёрнулся. Было такое ощущение, что Тетерин попытался ответить командиру. — Прости, что так поступил… Кто, млин, знал, что эта долбанная контрразведка тебя в могилёвскую губернию отправит?.. Ладно, братишка, надеюсь, что ты выкарабкаешься… Да иначе и быть не может…       График дыхания снова задёргался. — В общем, ты прекрасно всё понимаешь, я знаю… Ещё раз прости.       Адмирал собрался было уйти, но тут веки Даниила задёргались. Командир замер с приподнятой ногой. Со стороны могло показаться, что кто-то притащил в лазарет искусно сделанную статую Адмирала в парадной форме. И тут произошло реальное чудо — Тетерин открыл глаза. — Тетеря! — радостно взвыл белугой командир. — А я уж думал — всё, финиш…       Даниил слабо улыбнулся. — Но, млин… Ты ведь меня простишь?       Сержант согласно приопустил веки. — Тетеря… Друг… Какого чёрта именно с тобой что-то по моей вине?       Тетерин просто продолжил улыбаться. — Да ты ведь и сам понимаешь… Но я верю врачам. Тебя поставят на ноги. — Командир? — в лазарет заглянул хирург. — Что?.. — он влетел в палату и начал буквально пожирать глазами показания приборов АИЖ. — Что тут произошло? — Без понятия, — пожал плечами Адмирал. — Я просто поговорил с ним, а потом сержант… — Понятно, — врач подтянул к лицу микрофон — у лазарета была своя собственная громкая связь. — Пятая палата, прочухался. Дуйте сюда, чую — дело пахнет керосином. Не удивлюсь, ежели… Ну это уже детали.       Не успел хирург отпустить микрофон, как в лазарет спустился его первый помощник и несколько медсестёр. Адмирал отошёл в сторонку, прекрасно понимая — теперь его присутствие будет излишним. Пока консилиум медработников выяснял, почему Тетерин так быстро пришёл в себя — этим, конечно, были все довольны, но скорость возвращения сознания была поразительной, что не могло не удивлять, — командир играл сам с собой в «крестики-нолики» в блокноте на бесконечном поле. По его подсчётам, прошло восемь партий, которые Адмирал выиграл с огромным трудом — сложно играть, когда противник заранее знает каждый твой ход, — к командиру подошла одна из медсестёр. — Адмирал? — Да? — Тетерин почти в порядке. Отключать его от АИЖ пока рано, но в целом состояние должно скоро нормализоваться… почти что полностью. Но проблема в том, что полностью он не восстановится, боюсь, никогда. — Почему же? — Слишком сильное повреждение лёгких. Такие раны не зарастают. А учитывая, что сержант — тоже уже не мальчик… — Понятно. Совсем ничего нельзя сделать? — Старший хирург говорит, что нет. — Понятно… таки что у него с лёгкими? — Тупое повреждение тканей. Внутреннее кровоизлияние со всеми вытекающими. Не исключено, что у него начнёт развиваться затруднение дыхания, которое может перетечь в очень серьёзные последствия. — Навроде? — Астма.       Адмирал тихо выругался.