Адмирал

      Тело подполковника обнаружил патруль, который немедленно доложил о происшествии Адмиралу. Реакция командира, кстати, была крайне непредсказуемой — видимо, сказывалась выпитая водка. Адмирал только пожал плечами и равнодушно сказал, откупоривая очередную бутыль: — Ну и чёрт с ним. Сдох — знать так надобно.       О том, что командир знает о предательстве подполковника, догадались немногие. А о записи диктофона, которая попала к нему на стол за три минуты до тела — только трое: Адмирал, Лёха и Алиса. Но запись оказалась как раз вовремя — если подполковник — предатель, то он явно оклеветал Алису. А это хотя и не было полноценным доказательством невиновности девочки, но уже снимало с неё часть подозрений. Часть… но солидную.       Как только дверь за Алисой и Лёхой закрылась, Адмирал мигом перестал строить из себя пьяного. Взяв микрофон ВПС — внутренней персональной связи, командир отчётливо приказал: — Слушай, док… Проверка нужна дополнительная. — Кого проверить? — Селезнёву. — Каким макаром? — Да есть у меня мыслишка… Чреватая, правда. Но не волнуйся, тебя бить не станут.       …Алиса дремала, сидя на койке, когда в дверь её каюты деликатно постучались. — Да?       Вошёл курьер. — Алиса Игоревна? — Да? — Вас в лазарет просят. — Зачем? — Чёрт его знает. Зачем-то Вы там нужны. Идём?       Девочка кивнула. Курьер вышел из каюты; Алиса пошла за солдатом, тихо надеясь, что её не ждёт ничего традиционно плохого. Надежда, впрочем, была слабой. Просто так в лазарет не таскают.       Сдав Алису в руки хирурга, солдат вернулся на верхние уровни корабля. Врач завёл девочку в палату, которую отделяла от операционной тонкая стенка, пару секунд помолчал, затем спросил: — Какая у Вас группа крови? — Третья. — А резус-фактор? — Положительный. — Отлично… — хирург промокнул лоб рукавом халата. — Тут такое дело… Чуганин много крови потерял, переливание нужно. А Вы — единственная, кто ещё может помочь. — Сколько крови нужно? — Алиса была готова пожертвовать частью крови. Она была моложе, крепче… да и Черепа девочке было действительно жалко. — Двести миллилитров. — То есть? — Два стакана.       Алиса почесала подбородок. Много… Для двенадцатилетней девочки — много. Но Алиса уже всё решила. — Я согласна. — Идём, — врач прошёл к дальнему концу палаты, отделённому белой занавеской. За ней располагался столик с лотком с одноразовыми шприцами и прочими атрибутами донорства крови — вата, спирт и так далее. — Садитесь.       Алиса присела на железный стул возле стола. Врач отошёл в сторону и начал мыть руки в угловой раковине. Тут девочке стало несколько страшно — она раньше сдавала кровь редко, да и то для анализов. А тут… Два стакана! Но для благородного дела… Нет, отступать некуда! — Ну-с, мадемуазель, — хирург повернулся к Алисе и взял со стола внушительных размеров шприц, — надеюсь, Вы готовы?       Алиса испуганно кивнула. — Рукав куртки закатайте… вот так… руку согните, — врач аккуратно протёр предплечье девочки смоченной спиртом ваткой, затем аккуратно согнул её в локте и, выдохнув, воткнул в руку Алисы иглу. Девочка вздрогнула, но особой боли не почувствовала — врач был профессионалом по этой части. Аккуратно потянув поршень, хирург наполнил шприц кровью и перелил её в стерильную баночку, которую тут же закрутил крышкой. Точно так же он собрал ещё две баночки, затем выдохнул, вытер лоб и пробормотал: — Хватит. Ну-с, мадемуазель, — повторил врач, повернувшись к Алисе, — Ваше благородие может быть свободно. Правда, советую минут десять-пятнадцать посидеть спокойно.       Девочка слабо покивала. Правильность поступка даже не обсуждалась — в конце концов, она сама почему-то чувствовала причастность к делу полковника Чуганина. — Ну-с, так, — врач присел и протёр руки антисептиком. — Благородно поступили, мадемуазель… Признаюсь, Вы сильно подросли в моих глазах. Не каждый на Вашем месте может решиться на такой поступок.       Алиса смущённо улыбнулась: — А у меня был выбор? — Был… Вы могли самоустраниться. — Но не в такой же ситуации…       Хирург поднял ладони над головой: — Не хочу спорить. Тем более по такому идиотскому поводу.       Алиса кивнула. — Как Вы, кстати, себя чувствуете?       По всем канонам закона подлости у девочки именно в этот момент сильно закружилась голова. Она решила, что об этом не стоит умалчивать. — Голова, говорите, кружится? — врач отстучал по столу пальцами азбукой Морзе «БЛИН». — Этого ещё не хватало… — он открыл чемоданчик и достал из него ампулу и шприц. — Руку согните… Ещё разок.       Алиса подчинилась. Врач снова воткнул в вену девочке иглу — на этот раз он ввёл ей порцию кровозамещающей жидкости. Потеря крови действительно была солидной. — Спасибо, — степенно поблагодарила Алиса, потирая плечо выше места укола. — Вроде бы полегче стало… Спасибо… Как Вас по имени-отчеству? — Родион Викторович. — …Родион Викторович. — Всегда пожалуйста. Жаль, что пришлось прибегнуть к таким мерам… — Да ладно… мне не жалко. — Отлично. Ладно… мне нужно отлучиться. Подождите тут.       Врач вышел из палаты, подтянул к лицу микрофон ВПС и вызвал Адмирала. — Да? — Алиса Игоревна прошла проверку. — Прошла? — Угу. — Прошла… Вот и славно… Значит, с неё подозрения можно снимать. Спасибо. — Всегда пожалуйста, командир.       Да, именно это и было смыслом проверки, предложенной Адмиралом. Разумеется, кровь Чуганину никто переливать не собирался — он был уже не в таком критическом состоянии. Но вот то, что девочка согласилась на процедуру и не самоустранилась — это уже говорит о том, что Алиса кровно заинтересована в выздоровлении Черепа.