Артллоуин

В городе появился волшебник. Да ну какой волшебник, милочка, о чем вы, он просто талантливый инженер и изобретатель. Змей, сущий змей, говорю я вам. Ах нет, он делает воздушных змеев для детишек — так что в том плохого? Баловство одно, и от учебы отвлекает, лучше бы книжки читали. А еще эти змеи летают даже в полном безветрии, вы когда-нибудь такое видели? Он сманивает детей, он колдун, он безобиден, его надо выгнать, это просто физика, душенька, никакой магии, попомните мои слова, он сущий ангел! Спираль пересудов набирала обороты, а их объект, мужчина лет сорока с пепельно-седыми волосами, стоял у окна, облокотившись о подоконник, и смотрел куда-то вдаль поверх нилсвилльских крыш. Высокий, непривычно высокий для местных жителей, но все еще в рамках нормальности, смуглый — списали бы на загар, да откуда он весной, с льдисто-голубыми глазами. Примечательная, конечно, внешность, но не настолько, чтоб вспомнить за чаем больше двух раз. Над крышами порхали уже четыре разноцветных змея, а будет больше — когда детишки вернутся из школ и расправятся с рутинной домашней работой. Правы были обе стороны — и те, что ратовали за физику, и те, что видели в его змеях магию. Физика-то физика, но не ваша, кумушки. Он поежился, обхватил себя за плечи руками и, скривившись, отошел от окна. Болел третий виток позвоночника, и чем дальше, тем сильнее, а у него подходил к концу анестетик. Травмы нужно было лечить у нормальных специалистов, а где их тут найдешь, на забытой планете, население которой даже ближний космос толком не освоило. …когда панель управления отрапортовала ему о выходе из строя аккумуляторов, он в спешном порядке начал искать место под посадку. Подходила одна-единственная планета, заходить пришлось по баллистике, и его знатно приложило — травмированные участки постоянно отзывалась болью. Он разобрался с поломкой и едва не взвыл от отчаяния — заряжать придется вручную, миллион оборотов на каждую из тысячи двадцати четырех катушек, и это только в первом приближении. Даже если перейти в исходный облик и выпустить все сорок четыре отростка, включая самый тонкий и слабый, этого года, катушки он будет вертеть до конца отпуска. А ведь хотелось добраться до Ориона и знатно оттянуться там в четырехбитовый покер. Ну нет, инженер он, или так, прогуляться вышел? Вывеску «Волшебный мир воздушных змеев» над его домом вешал сердобольный сосед. Даже не пришлось разыгрывать немощь — позвоночник болел особенно сильно, видимо, на погоду. Первые пять змеев он отдал бесплатно, а дальше хлынула восторженная детская река — успевай только катушки вставлять. Индикатор заряда он вывел на поверхность змея, в твердой уверенности, что когда змей потускнеет, ребенок притащит его обратно в магазин. Конечно, притаскивали, тогда он вынимал заряженную катушку и менял на другую, еще пустую. Неутомимые маленькие мартышки дни напролет носились с его змеями по улицам, клуши судачили, лески мотались, аккумулятор постепенно заполнялся. По его прикидкам, улетать придется как раз тогда, когда весь город уже убедится в безопасности его змеев. То-то будет им шоу — когда дом сложится в себя, зависнет ненадолго в воздухе, а потом вертикально стартует и скроется в лазурном небе. Он сел в кресло и несколько минут ерзал, пытаясь найти наименее болезненное положение. Заметив однажды его гримасы, миссис Колдуэлл, слегка сумасшедшая соседка, одарила его широкой шерстяной шалью, мол, помогает. Может, кому и помогает, да только не ему. Впрочем, шаль он принял и, обвернувшись щупальцами, накидывал ее сверху — мало ли, вдруг кому в голову придет впереться в закрытый магазин, лови его потом, души, труп прячь… Нет уж, под шалью анатомии не видно, можно и подремать немного. Из шума за окном — пересудов, шагов, лая собак, шума моторов — он безошибочно выцеплял тонкий звон своих катушек. Заряжаются, родимые. Вот и звездно, вот и славно. …а я вам говорю, миссис Беннет, что он обманщик! В нашем с вами детстве таких змеев не было! И времена были, я вам скажу, получше нынешних!