В погоне за справедливостью

Москва, 1979. Утро. Михаил шёл по улице, закутавшись в казённое пальто, которое выдавали в больнице только особо буйным. Слова "СССР", "1979" и "форма капитана милиции" продолжали отбивать чечётку в его голове. — Ну не могли же они все сговориться… Хотя... — он посмотрел на витрину гастронома, где среди банок с огурцами стояла картонная вывеска: "Масло сливочное — только по талонам!" — Прекрасно. Я в Советском Союзе. Без талонов, без паспорта, без Wi-Fi. А если это кома?.. — пробормотал он и постучал себя по лбу. — Больно. Значит, точно не сон. Хуже. Сзади кто-то просигналил. Старый "Москвич" чуть не снес его, водитель высунулся и гаркнул: — Капитан Соловьёв! Ты чего на дорогу лезешь, как пионер-камикадзе? Мы тебя уже на работе заждались! Михаил поперхнулся. — Кто вы?.. — Как кто? Старшина Пыхтин! Ты вчера же обещал сам заехать на дежурство! Ну давай, садись, подкину до отдела! Михаил сел. Потому что делать было нечего. Иначе бы он полез в канализацию искать портал назад.

***

Райотдел. Милиция. Михаил стоял посреди кабинета, в котором, как ему казалось, провёл детство… только не своё, а чужое. Столы деревянные, телефоны с дисками, портрет Ленина на стене и запах машинописной бумаги. — Ну наконец-то! — раздался голос из-за спины. — Капитан Соловьёв собственной персоной! Выглядите, правда, как будто вы с женой Брежнева в домино играли и проиграли. Перед ним стоял майор, грузный, в кителе с орденами. Лицо незнакомое. Зато голос… что-то в нём было. — Разрешите представиться. Майор Чернов. Вы мне подчиняетесь. Ну, теоретически, конечно. Пока не выздоровеете. Доктора велели вас не тревожить… Но, сами понимаете, преступность не ждёт. — Майор… — Михаил хотел что-то спросить, но осёкся. Он понял — если начнёт объяснять, что он из будущего — его закроют. Не Павлова ловить будет, а мух в палате считать. — У нас по району опять… девочка пропала. Третья за месяц. Улики странные. Без следов взлома, почерк будто бы один и тот же. И самое интересное — ты же сам ещё весной говорил, мол, “дело пахнет не просто маньяком, а кем-то… с опытом”. — С каким опытом? — сухо переспросил Михаил. — Да черт его знает. Как будто преступник заранее знает, где будут патрули. Как будто он уже это всё делал. Только... не в этом времени. Михаил чуть не приселот страха. Позже. В своём "кабинете" Михаил нашёл папку с пометкой "Несовершеннолетние. Исчезновение. Смольная улица". Внутри — фотография, протокол, схема местности. Он пролистал страницу — и застыл. На обороте улики: "След отпечатка ботинка. Размер 43. Модель: Adidas." — Adidas в 1979 году?! Да их только в посольстве видели, да у фарцовщиков на черном рынке! Значит… кто-то, как и он, пришёл из будущего. Михаил сжал кулаки. Он понял, что всё серьёзнее, чем просто авария. Он здесь не просто так.

***

Майор Чернов не торопился. Он с подозрением наблюдал, как Михаил разглядывает дело исчезнувших девочек с каким-то пугающим профессионализмом — будто он видел такое не один раз. И даже не в этой жизни. — Ну что, капитан, глянул на сводки? — Глянул… — Михаил вздохнул. — Надо ехать на Смольную. Там что-то не так. — Смольную? — Майор приподнял бровь. — Так там уже всё протоптано. Псы не взяли след, соседи ничего не видели. КГБ даже моргнул — и то без толку. — А я не пес. Я нюх другой имею, — Михаил натянуто усмехнулся и потянулся за шинелью. Чернов что-то уловил в этом взгляде. Странную смесь усталости и знания. Такой взгляд бывает у тех, кто уже хоронит третью жизнь.

***

Смольная улица. Вечер. Старый дом. Пятиэтажка, типовая. Двор — как в хрестоматии: деревянные лавки, горка с облупленной краской, пустой мусорный бак и бабушки-стражи периметра. — Ой, вы к Гале-то? — обратилась к нему женщина в платке. — Сколько же к ней милиции ходило... Всё понапрасну. И муж у неё на заводе, а дочка… хорошая была девочка. Светлая. — Я просто осмотрюсь, — сказал Михаил и направился к подъезду. Внутри пахло сыростью, на лестничной клетке — свет моргал, как в фильмах ужасов. Он поднялся на третий этаж. Замер. На подоконнике что-то лежало. Подошёл ближе. Согнулся. Камень. Точно такой же, каким был убит его напарник в 2018. Михаил вжался спиной в стену. Его сердце застучало. — Это он. Тот же почерк. Но как?.. Внезапно — шорох. Кто-то внизу спрыгнул с лестницы. Михаил бросился вниз. — Стоять!! Милиция! — гаркнул он, спускаясь двумя пролётами. Вбежал в подвал. Там — тьма, бетон, и тишина, от которой уши звенели. — Я знаю, ты здесь, — прошептал он, доставая фонарь. — Мы с тобой ещё не закончили, Павлов. Фонарь скользнул по стене. И тут — надпись. Гвоздём. Прямо на бетоне. "Миша, ты не вовремя." Михаил остолбенел. — Он знает, кто я... — И как я сюда попал? — добавил он вслух, шаг назад, дыхание сбилось. — Кто ты такой, чёрт тебя возьми… Вдруг фонарь моргнул. Затем погас. Темнота. А потом — вдалеке, на улице — чей-то смех. Протяжный, фальшивый, и очень-очень знакомый. Смех, который Михаил слышал в 2018 году над телом своего погибшего напарника.