В погоне за справедливостью

В больнице : Больничный коридор. Всё ещё 1979. Михаил возвращался после "прогулки" на Смольную с мутной выпиской в кармане и хаосом в голове. Но всё же он был из тех, кто даже в полной неразберихе держится, как будто он не потерял всё, а просто слегка опоздал на встречу. В вестибюле на дежурстве скучала Катя — та самая медсестра, что встретила его в первый день. Теперь она была не в халате, а в вязаном свитере с цветами и юбке, и курила “Космос” в форточку. Неправильно, конечно, по уставу — но очень красиво. — Вернулся, капитан? Или уже лейтенант будущего, как вам там положено? — усмехнулась она, не оборачиваясь. — Я, между прочим, сейчас в бегах. — Михаил встал рядом. — От советской реальности. — Так и запишем: "пациент ушёл в реальность в неизвестном направлении". — Она выдохнула дым и наконец посмотрела на него. — Ну и что ты нашёл? — Брежнева. На всех каналах. И пару теней из моего будущего. — Михаил сел на подоконник. — Катя… ты вообще веришь в фантастику? — Только если она красивее реальности. — Она замялась, будто сама удивилась, что сказала. — А почему спрашиваешь? Он посмотрел на неё. Внимательно. Долго. — Потому что я с будущего. И я ищу убийцу, который, скорее всего, тоже сюда попал. — Мда. Вот ведь невезуха. — Катя кивнула, будто говорили о погоде. — Обычно, когда мужики врут, они говорят, что у них “секретная операция”. А ты — шпион временных войн? — Убийца убил моего напарника. — серьёзно сказал Михаил. — И если он начнёт охоту в этом времени, здесь никто не готов. — А ты — наш герой из будущего, спасёшь СССР от маньяка и научишь нас пользоваться мобильником? — снова усмехнулась Катя. — Пока только научу не умирать. Она вдруг замолчала. Смотрела на него, как будто впервые увидела. И не просто бредящего парня в чужом теле — а мужчину, который говорит страшные вещи и при этом держится. — Слушай, — тихо сказала она. — У нас тут есть одна странная медкарта. Девочка, 14 лет. Пропала месяц назад. Нашли — но молчит. Глаз дёргается, рисует что-то непонятное. Врачи поставили "психотравму", но… — Но? — Михаил напрягся. — Она нарисовала твоё лицо. Сегодня утром. Тишина: — Катя… мне срочно нужно с ней поговорить. — Тогда идём. Но только обещай: 1. не срываться. 2. не упоминать "машину времени" на первом свидании. — Это было второе. Первое было с тобой. — ухмыльнулся он. — И вот ты снова врёшь, капитан. — вздохнула она, но глаза её светились.

***

Михаил шагнул в коридор — тесный, пахнущий лекарствами и йодом. Свет от матового окна резал глаза, но всё было лучше, чем палата, где его смотрели как на сумасшедшего. Он остановился у стены и машинально провёл рукой по волосам. — Вы довольно терпеливо сидели, капитан, — вдруг раздался голос сзади. Он обернулся. Девушка — лет двадцати с чем-то, в простом сером халате, с длинной косой и выразительными глазами — стояла с блокнотом в руках. На коленях альбом, карандаш между пальцами. Она была не из персонала, но явно здесь надолго. — Это вы?.. — Михаил прищурился. — Вы меня рисовали? Она кивнула, не переставая делать лёгкие штрихи. — Я в палате напротив. Смотрю на вас вот уже три дня. Вы... интересный. Лицо как из будущего. — Очень метко, — пробормотал он. — Что? — Ничего. Просто устал. Девушка подняла глаза. В них было что-то тонкое, цепкое — она его читала. — Вы как будто не отсюда. Ни движения, ни слова — всё чужое. Михаил сел на подоконник, сложив руки на груди. — А вы, похоже, очень наблюдательны для пациентки. — Я художник. Нас не берут в армию, зато пускают в психоневрологию, — она слегка усмехнулась. — Меня зовут Лена. — Михаил, — он подал ей руку. — Капитан… сам пока не знаю чего. — Вы так кричали ночью. Искали кого-то… говорили про убийцу. Он резко вскинул голову. Лицо — как камень. — Подслушивали? — Сложно не подслушать, когда вы будите весь этаж. К тому же... — она протянула ему альбом. На последней странице — его портрет. Не тот, что в халате. Он, в кожаной куртке, с серьёзным, взрослым взглядом. — Такой вы были во сне. Михаил побелел. — Откуда вы знаете, как я выглядел? — Я не знаю. Просто... сама рука рисует. Сначала была тень. Потом лицо. А потом — вы. Он отдал ей альбом. — Вы талантливая. И опасная. Такие, как вы, чувствуют больше, чем надо. Она чуть улыбнулась и вдруг сказала тихо: — Если вы сбежите — возьмите меня с собой. Тут скучно, а с вами интересно. Он посмотрел на неё внимательно. — А вы везде такая дерзкая? — Только когда чувствую, что человек не из этого времени.

***

Лена, та самая девушка, что рисовала его портрет, снова появляется в палате. В руках — незаконченный рисунок. — Можно? — она заглядывает внутрь. — Вы так интересно ссорились с телевизором, я решила, что вам стоит отвлечься. Михаил хмыкнул: — Если ты опять притащила мой портрет — не признаю. Я красивее. Она усмехнулась и села на край койки. — Знаете, у вас... очень странные глаза. Они будто знают больше, чем положено. Не как у нас. Не отсюда. Он взглянул на неё. Долго. Внимательно. — А если я скажу, что действительно не отсюда? Лена не смутилась. Наоборот — поежилась и кивнула, как будто ждала этого признания. — Я... видела вас во сне. Точнее, не вас, а того мужчину, который вас преследует. С ужасной улыбкой. Он держал в руке… (она замялась) нож. Но на лезвии было не кровь. А что-то… как дым. Он говорил ваше имя. Но по-другому: «Мишааа… ты думал, я там останусь?» Михаил замер. — Чёрт, — выдохнул он, — это он. Это Павлов. Он вскочил, начал ходить по палате. — Он тоже здесь. Он как будто знал, куда я попаду. Нет, больше — он запланировал это. Лена: — Вы говорите так, будто он... специально оказался тут? — Он не человек, Лена. Он... как будто моё отражение. Только тёмное. Мы с ним связаны. Где я — там он. Я гоню его по пятам, но он всегда на шаг впереди. И сейчас… он играет со мной. — Михаил, вы не с ума сошли. Знаете, почему? Он остановился. Его глаза сузились и он внимательно слушал её. — Почему? — Потому что я его тоже вижу. И если вы оба из будущего… значит, вы не один.

***

Заброшенный корпус заводского техникума на окраине Москвы. Вечер. Пыльные окна. Эхо шагов. Всё пропитано сыростью и электрическим напряжением, будто само время застыло в ожидании. Михаил входит внутрь. Его шаги — глухие, ровные. На руке — старые советские наручные часы, которые он теперь носит вместо «умных». Рядом — ничего. Только свет фонаря, пробивающийся сквозь разбитое окно. Из тени выходит Павлов. — Ты долго. Я уж думал, не придёшь. Михаил напрягается. Рука инстинктивно тянется к кобуре — пусто. Он вспоминает, что здесь у него нет пистолета. Нет прав. Нет даже удостоверения. Только ярость и память. — Я знал, что ты здесь. Только не думал, что будешь так... откровенен, — отвечает он. — Обычно ты прячешься в темноте. Павлов усмехается. — В темноте мы с тобой оба. Просто ты до сих пор надеешься, что ещё можно что-то изменить. А я — давно понял, что прошлое куда податливее, чем кажется. Михаил делает шаг вперёд. — Чего ты добиваешься, Павлов? Убить их всех здесь? До того, как они родят своих дочерей и внучек? Думаешь, если изменишь цепочку — тебя не найдут? Павлов: — Нет. Я не прячусь. Я очищаю. Перезапускаю. Как игру. Мир, в котором ты жил, прогнил. Ты сам это видел. Убийства, продажные суды, полиция, которой ты служил. Думаешь, ты герой? Нет, ты просто винтик. А я — тот, кто вырвался из машины. Он подходит ближе. Их лица — почти рядом. Павлов наклоняется, словно змея: — А теперь скажи мне, Миша... Каково это — быть в теле собственного отца? Слышать голос, но не узнавать лицо? Михаил сжимает кулаки: — Я тебя остановлю. Здесь и сейчас. Я не дам тебе переписать историю. Павлов усмехается, не отступая: — А если ты уже дал? Может, я пришёл раньше тебя. Может, я уже внёс изменения. Посмотри по сторонам. Люди, которых не должно быть живыми. Или наоборот — те, кто должен жить, уже исчезли. Он шепчет в самое ухо: — Ты проигрываешь. В твоём времени тебя уже нет. Михаил резко толкает его. Павлов отшатывается, но не теряет равновесие. — Не трогай меня, тварь. — Трону, Миша. Ещё как. И следующая жертва — будет ближе, чем ты думаешь. Павлов растворяется в темноте. Шаги глохнут в глубине здания. Михаил остаётся стоять один. Тишина. И только пульс в висках. Громче, чем когда-либо.Через 10 минут после ухода Павлова. Михаил тяжело дышит. Спина мокрая от напряжения, но руки уже спокойно перебирают карманы, привычно — как на месте преступления. Он не просто капитан — он охотник. Павлов оставил запах. Эхо. Смысл. Михаил это чувствует. В дальнем углу помещения — что-то блестит. Миша подходит, приподнимает пыльную фанеру. 📸 Фотография. Старая, выцветшая. Точно не из 1979-го. На ней — женщина, молодая, красивая. И... знакомая. Очень знакомая. Он наклоняется ближе — сердце замирает. — Это же… Таня? Его бывшая. Любимая. Из его времени. Но она — не может быть здесь. Просто не может. Он переворачивает фото. Сзади — надпись. От руки. Мужской. Строгий. Почерк Павлова. «Ты потеряешь её во всех жизнях. — Н.П.» Михаил ощущает, как у него по спине пробегает холод. — Нет… Ты не посмеешь... Он всматривается в тени, будто Павлов до сих пор наблюдает. И вдруг слышит голос — не живой, не слышимый ушами. Внутренний. Как будто кто-то прошептал внутри головы: «В прошлое попадают не случайно. Только те, кто должен выбрать, что спасти: прошлое или тех, кого любит.» Михаил, сжав фотографию, клянётся себе: — Я найду тебя, Павлов. Даже если ты прячешься во времени.

***

Михаил отправляется в архив разузнать как можно больше информации. Холодный свет ламп. Запах бумаги, пыли и старых чернил. Михаил заходит в архив, где трудится один-единственный сотрудник — дотошный прапорщик по фамилии Жбанов, у которого на каждую папку — свой порядок и душевная привязанность. — Слушай, Жбанов… — Михаил кидает на стол фото. — Мне нужна информация. На этой фотографии женщина. Примерный возраст — 25-27 лет. Может, актриса, может, преподаватель. Есть база по горожанкам? Жбанов с прищуром берёт фото. — Мда… Красавица. Ну и вкус у вас, товарищ капитан. А что, вы её ищете — по личному интересу или по служебному? Михаил молчит. Лицо — как гранит. Жбанов кашляет и сразу же меняет тон. — Ладно, понял. Попробую что-нибудь нарыть. Хотя фотка-то старая, распечатка неважная… Но если она в Москве — найду. Пока Жбанов роется в каталогах, Михаил вспоминает: " Татьяна. Преподаватель криминалистики в XXI веке. Они были вместе почти два года. Она была единственным человеком, кто верил в его методы, кто держал его за руку, когда он потерял напарника. Он ушёл от неё сам — чтобы не подвергать опасности. А теперь… Павлов угрожает именно ей." Через полтора часа Жбанов возвращается с кипой документов. — Странное дело, товарищ Соловьёв… Есть тут одна похожая. Фотография почти идентична. Но вот незадача: девушке на снимке — 12 лет. — Что? — Михаил резко выхватывает досье. Имя: Татьяна Павловна Руднева Год рождения: 1967 Место проживания: Москва, Пресненский район Отец: Павел Ильич Руднев Профессия: инженер, сотрудник секретного НИИ. "Павлов… Павловна… Неужели…" Михаил чувствует, как под ногами будто трескается лёд. Связи начинают проявляться. Павлов, возможно, отец этой девочки. Или… он вмешался в её судьбу. Может, он уже начал менять ход событий, и Таня — ключ. Михаил выходит на улицу. Прохладный московский вечер. Сжимает кулак. — Значит, ты решил играть с чужими жизнями, Павлов? Хорошо. Тогда мы играем по моим правилам. Он направляется в Пресненский район. Встретиться с Таней. Пока она ещё ребёнок. Пока её можно спасти.