A candle in the night

Дело рук торговца не проходит бесследно, и как результат на лице Бэкхёна расцветают синяки, и Матушка больше не разрешает ему выходить из дома, тем более одному. Она даже не позволяет ему самостоятельно ходить на рынок, а постоянная компания из борделя уже действует на нервы. Ему не нравится постоянная бессмысленная болтовня куртизанок, бесполезные разговоры о тех, кто платит больше, кто женат, а кто нет. Ему совершенно плевать на все это, но, кажется, это мало кто замечает. Ведь он всегда молчит, да и говорить много не любит, вот они и разбавляют тишину более весомыми замечаниями, пока Бэкхён не начинает рвать на себе волосы. И все же, неделю спустя у него получается ускользнуть от Матушки и подготовить корзину – даже Боа не в курсе, – но когда он оказывается на улице, то понимает, что кто-то следит за ним от самой таверны, что вниз по дороге, и Бэкхён почти что не узнает своего визави. На этот раз Чанёль без доспехов, и выглядит он непривычно в красной тунике с кожаным ремнем поверх, Бэкхён внимательно осматривает его, пока тот хмыкает. - Я знал, что ты появишься сегодня, - говорит Лорд, и Бэкхён отвечает: - Откуда? Чанёль пожимает плечами и отталкивается от стены, на которую опирался, не расцепляя скрещенных на груди рук, подходит к Бэкхёну и тянет корзинку. - Дом Роз сегодня под завязку. Ты никому там не нужен с таким разукрашенным лицом, и леди Яо занята, поэтому у тебя была отличная возможность смыться, - объясняет Чанёль, попадая в точку, и Бэкхёну совершенно не нравится то, с какой легкостью он его читает. Поэтому парень надувает губы, разворачиваясь так резко, что практически сбивает Чанёля с ног, но тот все равно продолжает следовать за ним. - Я могу арестовать тебя, ты ведь в курсе, - продолжает Чанёль обыденно, и Бэкхён стреляет в него глазами. Они уже проходили это, и он знает об этом, но Чанёль улыбается так, будто рассказал самую смешную шутку на свете, и Бэкхён хочет запустить оскорбление тому в лицо, но вместо этого просто смотрит, и Чанёль указывает на корзину. - Ты занимаешься контрабандой, - подчеркивает он, и Бэкхён трясет головой, делая резкий поворот направо, как только они проходят городскую стену. – Армия… - Армия не нуждается в детских вещах и яблоках, что идут на корм лошадям, потому что на этих детях уже стоит крест, - мягко прерывает его Бэкхён, протискиваясь через щель в заборе, что уже еле держится, доски расшатаны, словно зубы во рту у дряхлой старухи, и Бэкхён сердито смотрит на Чанёля, когда тот с легкостью перепрыгивает через ограждение. Он выше Бэкхёна, его ноги длиннее, и на нем нет длинного плаща, что тяжелеет от грязи с каждым шагом по мокрой мостовой. - Не исключаю такого, - противоречит себе Чанёль с улыбкой, и Бэкхён сужает свои глаза на него, внезапно чувствуя тревогу от того, что Чанёль все еще следует по пятам за ним, заходя все дальше и дальше в трущобы, пока они не слышат реку, грохочущую за хижиной. – Но армии нужно все то, что мы можем сберечь, и Королю важно, чтобы его воины были сыты, здоровы и способны встать на защиту своего народа. И я не думаю, что леди Яо будет счастлива, если узнает, что ты крадешь у лошадей яблоки. Бэкхён прикусывает язык, отчаянно стараясь не выдать того факта, что Матушка и так в курсе того, что происходит. У нее будут проблемы, а Бэкхёну этого не хочется. Если у этого всего и будут последствия, то он сам будет отвечать за них. - Почему ты идешь за мной? – наконец негромко озвучивает мучивший его вопрос Бэкхён, и Чанёль тормозит на мгновение, пожимает плечами и просто отвечает: - Мне просто интересно. Причина ясна, и Бэкхён мог бы поиздеваться над ним, если бы не факт того, что теперь он другой человек и все его остроумные ответы и насмешливые улыбки исчезли. Поэтому он продолжает вглядываться в глаза напротив, продолжая стоять на поляне рядом с хижиной, где прячутся дети, пока мужчина смотрит прямо в ответ, склонив голову набок и не сводя глаз с лица мальчишки, лишь изредка цепляясь за мерцающий шрам на щеке. Бэкхён почти касается того места, где остались синяки, что еще больше делают его похожим на монстра. - Оставь меня в покое, - в итоге молит Бэкхён, но Лорд лишь мотает головой, и на его лице больше ни следа улыбки и никакого сострадания в глазах. - Братик! – тихий голосок слышится за ними, и Бэкхён прикрывает глаза, хмурясь, уже слыша приближающийся торопливый топот ножек, а потом их окружают дети, дергая за корзинку, накидку и руку Бэкхёна, обращая на себя его внимание, при этом абсолютно игнорируя высокого мужчину, что стоит перед Бэкхёном, и Чанёль вдруг выглядит озадаченным. - Что ты принес на этот раз? – возбужденно спрашивает один их мальчиков, что постарше. - А ты зашил ту дырку на моей рубашке? – интересуется еще один. - Братик, ты ни за что не поверишь, что Уён и Соджин учудили! – смеется девочка справа и обхватывает его руку обеими ладошками, чуть ли не роняя Бэкхёна. – Они украли целый кусок ветчины с рынка! У нас еще осталось немного, хочешь? - Братик, ты принес еще хлеб? - А что внутри корзинки? Они все говорят в один голос, но вскоре замолкают и оборачиваются на Чанёля, что тихо посапывает, стоя за ними. Десять пар глаз устремляется на него. И Лорд, кажется, еще более смущается, сжимая кулаки и пряча широкую улыбку, содрогаясь от смеха. Некоторые дети продолжают прятаться за Бэкхёном – те, что помладше, пальцами цепляются за его накидку, их маленькие чумазые мордашки выглядывают из-за спины - те, что постарше, выпячивают грудь колесом, отодвигая малышей, не успевших спрятаться за братиком. - Кто это? - шепчет девочка, и Бэкхён смотрит на нее вниз, моргая несколько секунд, прежде чем переводит взгляд на Чанёля, который приподнимает брови, как бы тоже вопрошая: «Да, кто я такой?» - Друг, - решает Бэкхён после долгого затишья, и он думает, что дети бросятся к Чанёлю, как обычно делают с ним, но они не двигаются с места, и он тихо выдыхает, поправляя корзину на бедре. – Дети, вперед. Пойдемте внутрь, а то я уроню корзину. У меня уже ужасно болят руки. - Если он друг! – вдруг начинает Хэин за его спиной, глядя на Чанёля в упор. – Почему он не нес корзину за тебя, братик? - Потому что я не позволил, - спешно отвечает Бэкхён и разворачивается, пугая детей вокруг, отчего они расступаются, давая ему пройти к хижине. Он опускает корзинку рядом с собой на маленькую лавку, где садится, свешивая ноги, вытаскивая одеяла, что лежат на самом верху. Дети окружают его за долю секунды, от любопытства практически разрывая корзинку на части, ликуя от счастья, находя маленький мячик на самом дне. Они начинают пинать его по кругу, придумывая правила и делясь по командам, и Бэкхён наблюдает за ними с улыбкой, совершенно забывая о присутствии Чанёля рядом с собой на скамейке, что скрестил руки на груди. Когда он прочищает горло, Бэкхён косится на него глазом, вопросительно выгибая бровь, и Чанёль говорит: - Знаешь, было бы лучше, если бы ты отдал их в приют. - Они не хотят в приют и там уж точно им не лучше, - грубит Бэкхён и бросает на Чанёля такой испепеляющий взгляд, что тот цокает на него. -Но… - Ты не понимаешь, - прерывает Бэкхён, как только Чанёль раскрывает рот. – Приюты не принимают детей просто по доброте душевной. Каждый из них должен быть накормлен и им нужна одежда и постель. Для них там не лучше. Он не смотрит на Чанёля, когда говорит, и его голос постепенно стихает, пока последние его слова не повисают между ними подобно грозовой туче. Их тишина прерывается одним из младших, что заползает к Бэкхёну на колени и льнет ближе к его груди – его глазки уже слипаются, а пальчик лежит во рту, когда он тянет парня за рубашку своими грязными ручками, оставляя темные разводы на некогда белой ткани. - Братик, - бормочет он и поднимает большие, невинные глазки на Бэкхёна. – У меня болят зубы. - Я знаю, - воркует в ответ Бэкхён и обнимает того свободной рукой, чтобы мальчик не упал, другой вытаскивая его палец изо рта. – Вот этот скоро выпадет, и боль пройдет. Сердце больно колет в груди, потому что все это напоминает ему о Куколке и тех монетах, что он дарил ей за каждый выпавший зубик. А теперь ее больше нет, и у Бэкхёна больше нет монет, потому что он не хочет, чтобы кто-нибудь еще умер на улице. - Я могу поспать у тебя на коленях, братик? – сонно вопрошает малыш, и Бэкхён кивает, продолжая ворковать с ним и оставлять быстрые поцелуи на его грязных волосах. Ему плевать на их запах, плевать на грязь и сажу, который они покрылись. Чанёль наблюдает за ним, и Бэкхён чувствует этот взгляд, но не обращает внимания. Пусть Лорд видит, что творится на улицах, пусть видит, какое бесчисленное количество детишек умирает под носом их прекраснейшего нового Короля. - Понимаю, - бормочет Чанёль спустя вечность, малыш уже заснул на руках Бэкхёна, пока остальные продолжают гонять мяч туда-сюда. И Бэкхён удивляется, когда дети постарше внезапно подбегают к ним и начинают приставать к Чанёлю, чтобы тот присоединился к ним в игре. Алый Лорд соглашается. В итоге это становится чем-то вроде каждодневной рутины – Чанёль ходит вместе с Бэкхёном к детям в хижину, когда он не занят, без доспехов, и в это время он уже не Алый Рыцарь. Он становится другом для детей, и те начинают интересоваться, где Чанёль, когда Бэкхён приходит один. По большей части они молчат, но Чанёль приятный спутник, пока они бредут по улицам, особенно когда темнеет и Бэкхён останавливается, чтобы узнать, каким образом Чанёль всегда знает, когда тот отправляется в хижину. Матушка только улыбается ему, когда он рассказывает, путаясь пальцами в волосах, пока моет ему голову, поливая после теплой водой, что оставляет запах жасмина и лаванды. Она ничего не говорит, не говорит, что это опасно, и Бэкхёну вдруг приходит в голову, что, возможно, на этот раз судьба благосклонна к нему. Чанёль ходит с ним в трущобы, играет с детьми, и однажды Бэкхён даже разрешает ему нести корзинку. Когда они начинают разговаривать, то никуда не торопятся, и у Бэкхёна уходит большее количество времени, чтобы рассказать Лорду о том случае с его лицом. Он рассказывает Чанёлю о Тэён, о ноже, что она вонзила в его кожу, и как он мечтал о смерти тогда. - Я рад, что ты остался жив, - говорит Чанёль, когда Бэкхён замолкает, глазами следя за детьми перед собой, которые делят между собой еду – так, как учил их Чанёль. - Дети бы не справились без тебя, - добавляет он, и Бэкхён вдруг чувствует, как грудь сковывает непонятное чувство, и на мгновение ему хочется, чтобы Чанёль озвучил другую причину. В свою очередь Чанёль рассказывает о своей жизни, о своей матери, что осталась на Юге, о своих братьях, что гораздо сильнее него. Рассказывает о Черном Лорде и его замке на Севере, что построен из Красного стекла и Драконьего льда, и рассказывает о Короле, том самом, что спас их жизни, убив отца. Он живет совершенно другой жизнью, Бэкхён прекрасно понимает это и грустно улыбается. Даже несмотря на то, что оба любят читать и Чанёль обожает таскать ему плитки шоколада с Запада, просто потому что может и знает, что Бэкхён так сильно любит их. И все же между ними пропасть. Потому что Чанёль – Лорд и Принц, в то время как Бэкхён всего лишь навсего шлюха и уличная крыса. Не более. Они возвращаются в Дом Роз, когда солнце уже садится, а перед входом в бордель площадь вовсю кишит людьми. Тогда один из прохожих шипит и плюет на землю перед Бэкхёном: - Бесполезная шлюха, - бросает он, и Чанёль уже порывается ударить обидчика, но Бэкхён тянет его обратно и ведет к черному входу, там, где они обычно прощаются. Он привык к тому, что бывшие клиенты так унижают его, поэтому он надевает грустную улыбку, вспоминая, что еще тогда, когда у него было милое и безупречное личико, все они бегали за ним. - Я не обращаю на них внимания, - поясняет он Чанёлю, как только они оказываются в конюшне, дверь за ними приоткрыта, и голоса девушек отражаются в ночи, что темным покрывалом укутывает их. Глаза Чанёля сгорают в глазах напротив, и Бэкхён практически сжимается под его взглядом. Лорд еще никогда прежде не смотрел на него вот так, и это пугает, сколько бы он ни улыбался и пытался игнорировать томление внизу живота. Чанёль ничего не говорит, и Бэкхён продолжает ему улыбаться, рукой дотягиваясь до дверной ручки позади себя, чтобы открыть дверь и исчезнуть как обычно, но Чанёль останавливает его на этот раз. Он останавливает его, положив руку на плечо, разворачивая его так, чтобы рука на дверной ручке наоборот закрыла дверь, отрезая их от шума с кухни. Теперь они стоят в темноте, и только свет небольшого фонаря над стойлом омывает их, отбрасывая тени на лицо Чанёля. Когда он наклоняется ближе, рукой скользя по шее Бэкхёна. Мальчишка встречает его на полпути, мягко прикасаясь губами к чужим. Они застывают в таком положении на несколько минут - губы прижаты друг к другу и руки Чанёля обхватывают щеки Бэкхёна, притягивая того ближе. Это настолько невинно и скромно, что, когда Бэкхён издает тихий стон, Чанёль придвигается еще ближе, уже почти прижимая его к двери, и Бэкхён позволяет ему - позволяет прижаться ближе, пока они не соприкасаются торсами и их поцелуй становится болезненным, ведь губы так плотно прижаты друг к другу, что тонкая кожа губ Бэкхёна уже натянута до предела. Когда они отрываются друг от друга, то дыхание у обоих сбито, Бэкхён уверен, что краснеет как ненормальный. Себе он может признаться, что симпатизирует Чанёлю, Лорд красив, и думает он так с того самого момента, когда они впервые встретились, несколько недель назад. - Ты не бесполезный и ты не шлюха, - шепчет Чанёль напротив его губ, и Бэкхён скулит, пальцами продолжая поглаживать рубашку Чанёля напротив сердца. – Ты добрый, нежный и красивый, Бэкхён. То, как мужчина произносит его имя, заставляет Бэкхёна прикрыть свои глаза и потянуться за очередным поцелуем, руками обвивая сильную шею, и Чанёль улыбается, отвечая на поцелуй, рукой крепче обнимая его. Он не понимает, как так происходит, но в следующую секунду он уже берет Чанёля за руку и аккуратно заводит его внутрь помещения, так, чтобы не столкнуться ни с парнями, ни с девушками, ни с Матушкой – но все они слишком заняты гостями сегодня, в то время как мальчишка уже ведет Чанёля вверх по узкой лестнице, под самую крышу, там, где темно и никого нет. Чанёль не пророняет ни слова, даже тогда, когда дверь в комнату Бэкхёна захлопывается за ними и они оказываются наедине в тишине, пока младший зажигает единственную свечу на своем туалетном столике, и тогда Чанёль оказывается позади него, пробегаясь руками по плечам и рукам, пока они не переходят на грудь, и Бэкхён прислоняется к мужчине, прикрывая глаза, в то время как Чанёль находит губами пульсирующую точку на шее Бэкхёна. Они неуклюже оказываются в постели, и Бэкхён в этот раз не сопротивляется, когда Чанёль толкает его на кровать и оказывается сверху, стягивая его рубашку, пока младший не оказывается нагим под ним с горящими щеками и сверкающими глазами. Но знает, что у него есть шрамы и его тело далеко от идеального, но Чанёлю, кажется, все равно, когда он оставляет поцелуи на подбородке и шее, спускаясь цепочкой к груди, где он обводит контуры порезов губами. И тогда Бэкхён понимает, почему Чанёль не обращает на них внимания – Лорд стягивает свою тунику и отбрасывает ее в сторону, продолжая сидеть на постели между разведенных ног Бэкхёна, упираясь коленями в сочные бедра мальчишки. У него самого шрамы, белые полоски, тянущиеся вдоль его крепких мышц под слегка загоревшей кожей. Они напоминают бледные, серебряные полоски, рассекающие его по бокам, в местах, где лезвия вонзались в кожу. Но Бэкхёну абсолютно также нет до этого никакого дела. Они возобновляют поцелуй, руками лаская нежную кожу и твердые мышцы под ней, запоминая и практически боготворя друг друга, Бэкхён только охает и мяукает Чанёлю в рот, перекатывая их и оказываясь сверху, выгибая спинку, и Чанёль не торопит его. Он медленно избавляет обоих от одежды, со страстью мужчины, привыкшего ждать - каждый новый кусочек обнажившейся кожи неустанно покрывается поцелуями и нежнейшими касаниями проворных пальцев. А Бэкхён уже на грани, он почти что плачет, когда Чанёль начинает разрабатывать его пальцами, смазанными в масле, толкаясь так глубоко, что срывает задушенный стон с губ партнера. Столько времени прошло с того, как его последний раз касались так же, что его глаза уже горят к тому времени, когда Чанёль погружает в него три пальца, оставляя их внутри, шепча приятности в шею Бэкхёна, его волосы и губы, когда с нежностью целует его. - Пожалуйста, - выдыхает Бэкхён, продолжая двигать бедрами навстречу пальцам Чанёля, что разжигают огонь, и Чанёль прекрасно понимает, чего просит его мальчик, даже не говоря об этом вслух. Он вытаскивает пальцы и смазывает свою плоть маслом, что находит на ночном столике Бэкхёна, а потом он вновь оказывается между ног Бэкхёна, тот обхватывает ногами бедра Чанёля, чтобы мужчина был ближе, но сам продолжает кусать свою губу так, что становится больно, когда Лорд наконец входит в него. Медленно и горячо. Бэкхён тихо причитает, и Чанёль успокаивает его торопливыми поцелуями и ласковыми прикосновениями к бокам и бедрам, пока, наконец, полностью не погружается в него. Мужчина дает ему время привыкнуть, перевести дыхание, после чего возобновляет движения. Бэкхёну остается только цепляться за него, прикрыть глаза и путаться пальцами в необыкновенно мягкие светлые пряди, притягивая Чанёля для поцелуя, после которого оба еще долго не могут отдышаться. Бэкхёну много времени не требуется, чтобы забиться в экстазе под Чанёлем, извиваясь, скуля и прося большего, пока мужчина не касается его, обхватывая своими длинными крепкими пальцами член Бэкхёна, надрачивая ему в такт собственным толчкам, пока не заставляет младшего перешагнуть черту. Он так громко кричит во время оргазма, что уверен - кто-то наверняка мог услышать их, но ему все равно. По-другому он не может. Не теперь, когда у него есть этот прекрасный мужчина, что тяжело дышит ему в шею, прикусывая плечо мальчишки, когда их тела сливаются воедино, бедра совершают поступательные движения с такой силой, что Бэкхён едва не падает с кровати, а потом они успокаиваются, двинув бедрами навстречу последний раз, и еще раз. Скулеж вырывается из горла, пока Бэкхён выцеловывает ключицу Чанёля, ласково перебирая пальчиками его влажные волосы. Они нежатся в объятиях друг друга еще какое-то время, в тишине и темноте, крадя дыхание у другого, пока Чанёль не выходит из него, падая на постель рядом и обхватывая его поперек живота, притягивая ближе, кожа к коже, и Бэкхён не сопротивляется. Бэкхён понимает, что между ними что-то большее теперь, хотя ни один из них не говорит об этом. Когда они видятся в следующий раз, то не целуются, но Чанёль идет рядом, и Бэкхён вновь разрешает ему нести корзину. Детей еще нет в хижине, когда они заходят внутрь, поэтому они принимаются распаковывать вещи, оставляя их на скамейке, где дети обязательно найдут их, когда вернутся. Бэкхён не уверен, вернутся ли они сегодня. Но рука Чанёля на его спине, уверяет его не задумываться о плохом, ведь они сидят на скамейке, наблюдая закат над рекой. - Я ухожу воевать, - неожиданно заявляет Чанёль, переплетая пальцы с Бэкхёном, и мальчишка замирает, поворачивая голову, чтобы встретить его взгляд и впервые увидеть грустную улыбку на лице мужчины. - Я вернусь, - заверяет он, но Бэкхён понимает, что это вполне может оказаться и ложью, поэтому прежде чем ответить, мужчина склоняется и целует его снова, успокаивая и придерживая рукой за шею. Они прижимаются друг к другу лбами, и Бэкхён понимает, что плачет, поэтому Чанёль зарывается пальцами в его волосы, целуя сильнее, ощущая привкус соли на губах и стирая капли большими пальцами. Мир несправедлив, и этого не изменить, но Бэкхён чувствует, что его счастье разрывают на части снова и снова. Он всего лишь шлюха, бесполезная шлюха, в то время как Чанёль воин, Лорд, и он умрет на поле боя, как и все остальные. Война забирает, но никогда не возвращает. Бэкхён молчит какое-то время, безмолвно бросая себя в объятия Чанёля, и они занимаются любовью прямо там, на скамейке из старой коряги, на которой Бэкхён ночевал как-то раз, когда солнце уже село, а дети еще не вернулись. - Когда я вернусь… - начинает Чанёль, как только они возвращаются в Дом Роз и Бэкхён медленно открывает дверь, расцепляя пальцы с мужчиной. – Ты станешь моим? – спрашивает Лорд, его голос звучит неуверенно, и Бэкхён поворачивается, чтобы посмотреть на него вновь, улыбаясь и роняя слезы, пока свет окутывает их, и Чанёлю кажется, что он видит ангела перед собой, а не сломленного человека, что пережил столько несправедливости в жизни. - Стану, - отвечает Бэкхён и целует Чанёля на прощание, после чего разворачивается и заходит в дом, захлопывая дверь позади себя со слезами на щеках, и Боа смотрит на него так, будто видит привидение. Он не отвечает на ее вопросы и практически отгораживается от всего мира на последующие дни и ночи, работая молча и не улыбаясь больше ни разу. Матушка в курсе. Она вновь бросает на него тот взгляд, когда моет ему голову, когда он проходит мимо нее в холле и когда он проскальзывает к ней в постель однажды ночью, сворачиваясь клубочком у нее под боком и давая волю слезам, пока не засыпает. Она знает, и хорошо, что она все понимает, потому что Бэкхён больше не может притворяться, что он счастлив. Не теперь, когда он осознает, что влюблен в Алого Лорда и что он больше никогда не увидит его вновь. Он принадлежал ему, он рассказал об этом Матушке однажды, когда распаковывал корзинку с утра, а она помогала ему заштопывать носки на кухне. - Так и есть, - просто сказала она и поцеловала его в лоб, когда поднималась. – Ты принадлежишь ему. Это сущая правда, и Бэкхён от этого заливается слезами еще больше ночью. Проходят месяцы, а Чанёль так и не возвращается, и Бэкхён перестает ждать, перестает говорить детям, что их друг вернется, чтобы поиграть с ними. Он прекращает есть в один день, и Матушка заставляет его, принимаясь кормить его кашей, когда его начинает выворачивать наизнанку. Теперь все они заботятся о нем, как тогда, когда он еще был красивым, и Бэкхён начинает вновь улыбаться однажды, спустя пять месяцев, когда улицы покрываются плотным белым ковром. Он вновь наряжается, позволяя девушкам положить макияж на лицо, заплести волосы; он помогает им готовить ночью, когда они заканчивают работу и собираются в главном холле, чтобы обменяться историями, поесть и вместе посмеяться. Он, быть может, и не смеется, но улыбается, а это уже явное улучшение, и все видят это. Когда начинается новый год, Бэкхён становится самим собой, заботясь о куртизанках, когда те переживают не лучшие ночи, и заботясь о детях на улице. Матушка забирает себе двоих из них в качестве слуг и одну из подросших девочек в качестве будущей куртизанки, пока Бэкхён обучает ее всему, что ей положено знать. Снег практически весь тает, когда первые воины возвращаются с войны, и Бэкхён слышит, что они победили. Король берет под руководство церковь, и Матушка хочет сходить туда в воскресенье, но Бэкхён не может. Не может видеть ряд Принцев, склонившихся перед Королем, не может взглянуть на них, зная, что Чанёля среди них нет. Дом Роз пустует в тот день, и Бэкхён вновь пакует корзинку для детей и уходит в трущобы, лодыжки погружаются в жижу от растаявшего снега. Но он останавливается ни жив ни мертв на полпути, когда видит кого-то на скамейке в окружении смеющихся и веселящихся детей. Он роняет корзинку из рук с глухим звуком, когда узнает мужчину. Это Чанёль. Его волосы отросли, у него новый шрам на щеке и один глаз скрыт белой повязкой. Он эмоционально что-то рассказывает, жестикулируя руками и падая назад, имитируя что-то, и дети охают и ахают, а Бэкхён плачет. В этот самый момент Чанёль поднимает на него взгляд, широко ухмыляясь, и Бэкхён бросается к нему, принимаясь ласкать ладонью щеку и целуя его, рыдая и всхлипывая, когда Лорд просто обнимает его, притягивая ближе и усаживая к себе на колени. - Оу, - подначивает кто-то из детишек, и Бэкхён смеется в шею Чанёля, продолжая прижиматься к нему, потому что до сих пор не верит в происходящее и думает, что это сон. Но это вовсе не сон.