1_Благоприятный случай

Следующим утром Анастасии была предоставлена полная свобода действий благодаря необычному поведению раненого, которое, впрочем, не вызвало особых тревог. Хотя истинных причин ему никто не ведал — кроме самого Саши, тайком погулявшего с утра по удалённой от лишних глаз боковой лестнице. Незаметно вернувшись в постель после череды восхождений и спусков, он крепко уснул, едва позавтракав. И это явление избавило от пояснений ухода. Сославшись прислуге на потребность навестить свою сводную сестру по отцу, их госпожа тихо покинула особняк. Вместо кареты Анастасия выбрала самого спокойного жеребца, дабы избежать лишнего шума. И выведя его за ворота, девушка отправилась с визитом. Однако путь её лежал вовсе не к родственнице, а к покровителю Белова, которого до сих пор видела лишь мельком. Но зато о месте службы вспоминалось со страхом и содроганием. "Лишь бы Саша не прознал, что там за сестрица, да ещё бы застать..." — думала она с угрызениями совести, спешившись у дома Лядащева, мимо которого они однажды проезжали осенью. С самого утра Василий Федорович разбирал пачки доносов. Занятие было не самое приятное. Люди писали кляузы по любому поводу, не стесняясь обвинять какого-нибудь соперника или недруга в самых ужасных замыслах. Среди прочих ему вновь попалось на глаза обновлённое письмецо дворянина Сабурова, с отсылкой на наследника и "важных свидетелей". Послание обвиняло лейб-гвардейца Белова и фрейлину Ягужинскую в обиде и покушении на царскую фамилию, да еще в членовредительстве особо ценных поданных ея величества. Ну, за избитого Сабурова, Фукса, и прочих "особо ценных" спрос невелик, а вот наследник... Любопытно, что не могут сии обиженные определиться, кто из двоих им более насолил, потому и неясно, кого именно по их ведомству надлежит судить. Первую жалобу забросили, ибо спросить было не с кого. Девица исчезла, подозревали, что сам вице-канцлер помог. А насчет Белова было дано негласное распоряжение свыше, ибо гвардеец был командирован в Пруссию самой Императрицей с государственным поручением. Но время прошло, и вот, подметный донос появился вновь, злопамятные авторы снова потребовали наказать виновных, поднявших руку на царскую кровь. "Ну и что прикажете делать с вами, господа? Память государыни ветренна, глядишь, и забудет про свое снисхождение и нужность Белова для Отечества... А ежели в следующий раз не удастся перехватить, да кто бдительный прочитает..." Признаться, Лядащев в душе переживал о том, что случилось с его молодым протеже, но не слишком стремился в особняк Ягужинской, поскольку с незапамятных времен испытывал к юной графине весьма нелестные чувства. "Вот ведь, стервоза бедовая... Мать оговорила, Сашку исподволь с крестом на плаху отсылала, затем с наследником поссорила... А теперь, не ровен час, помрет из-за нее..." Его отвлекло от этих мыслей появление девицы под вуалью, что не вполне вязалось с ее костюмом для конных прогулок. — Василий Федорович, мы не имели чести познакомиться лично. - Она подняла вуаль. "Хоть и бедовая, а легка на помине..." — хмыкнул про себя Василий, и заговорил вслух монотонным, чиновничьим голосом: — Не утруждайтесь. Анастасия Павловна Ягужинская, девица 18 лет, урожденная графиня. Отец, обер-прокурор, Павел Иванович Ягужинский, мать... извольте продолжать далее? Ее бледное лицо с глубокими тенями под глазами залилось краской. — Да, я понимаю. Вам здесь все известно... — Чем обязан визиту? — офицер держался холодно, даже с вызовом, скрывая под усами нечто вроде ухмылки. — Я желаю подать прошение о расследовании! — она подняла гордо подбородок, пряча внезапную робость. — Приближенные наследника учинили подлый поджог моего жилища. Я едва не сгорела, а Александр Белов, известный вам... — ее голос дрогнул — меня спасал и получил тяжкие увечья. У нас обоих есть доказательства! — Вот как? И каковы эти доказательства, позвольте спросить? Кстати, не далее вчера проезжал по Малой Морской... Жилище ваше цело и невредимо. От его тона гостья растерялась. Ведь она и думать забыла, что избегала по приезде родного дома. После несчастья ей было уже не до укрытия, тем паче надобность отпала — её не беспокоили. Но сейчас вопрос был некстати. — Это был... флигель, моих знакомых... Я была там одна... И слышала голоса людей под окном, шелест соломы. Я их узнала... но уже потом. Оказалось, что направляясь ко мне, Александр видел карету... Ехали ко дворцу и говорили об увеселении наследника... И добавила после длинной паузы: — Всем известно, что их высочество пожары лицезреет с великим удовольствием... — Так. Что-то еще? — Это... все. — Послушайте, сударыня... — насмешливо ответил Лядащев. — Неужели вы считаете, что у Тайной канцелярии больше нет других дел, как разбирать жалобы взвинченных девиц и их раненых спасителей? Которым что-то послышалось да привиделось? Да и ведает вообще наше ведомство поджогами, вы в этом точно уверены? И не дав вставить возражение, продолжил вопрошать, лениво листая бумаги перед собой. — К тому-же, чай не особняк фамильный подожгли! Вы, любезная графиня, заявились в некий пустой флигель, а вас оттуда вызволять пришлось. Так как ваше дело прикажете расматривать? Этак у нас каждый бродяга будет на пожар жаловаться... Ягужинская осеклась и вспыхнула. Ей хотелось пронять этого насмешника, хотя бы добиться сочувствия, и обещания разобраться, пускай даже мнимого. Ведь Саша называл его отзывчивым, и его действительно выручали, без всякой видимой выгоды... Быть может, такое отношение лично к ней? О, вероятно, так и есть... — Да, конечно, я напрасно надеялась на правосудие. Ведь гораздо проще отмахнуться и поискать новых заговорщиц, не так ли? На неё обратился немного презрительный взгляд изподлобья. — Вы женаты, сударь, у вас есть близкие? — прозвучал безнадёжный вопрос, и мужчина сделал неопределенный жест рукой. — Послушайте... Неужто вам трудно понять? Когда близкий... вернее, самый близкий человек едва не умер на глазах, хочется наказать всех, кто виновен в этом, по справедливости! — воскликнула она умоляюще. Лядащев умел в разговоре скрывать свои мысли. Вот и сейчас он держался с презрительным, невозмутимым видом, незаметно наблюдая за девушкой. От опытного глаза с самого начала не скрылось лицо, подернутое тревогой. Она явно страдала недавно, это видно. Неужто из-за Белова? Ему трудно было поверить в ее искренность вот так, от одних слов. Слишком много подлостей он знал в жизни, да и ее опросные листы о материном заговоре не так уж давно читал. И, что говорить, таки выполнил ейную просьбу —осужденной крест на плаху передал с тюремщиком... Ясен пень, не ради малодушной беглянки. Взгляд курсанта намекал на то, что пойдёт сей честный безумец за чем наметил — с Васиным содействием или без. К кому попало сунется — да прямиком в застенки. Тут уж либо сразу отказывать, да под замок сажать, либо обещать наугад. А пообещав, Василий так и не смог отказать в последней помощи безвинной страдалице, хоть и болтливой... "А покажи тебе, голубушка, сейчас дыбу да инструменты заплечные, куда любовь твоя денется? — так думал Лядащев, рассматривая ее взволнованное лицо. — Но шут, с ней, с их любовью. Пускай Сашка с ней сам разбирается, коль так ему неймется. А вот помочь на всякий случай ему бы надобно. Того и гляди, выволокут из кровати, да в холодную камеру прямиком. Девица-то по нужному делу пришла - поджоги строго настрого наказуемы, ибо так один паршивый флигель всю столицу занять может, а там и до царских хоромов недалече... А там, если правильно поговорить, то уж прямо - их пункт первый: "мыслить на императорское здоровье злое дело"... Ну что же, око за око, господа хорошие, почему бы нет? Но девица-то этого не знает, справедливости жаждет... Людей наследника к ответу призвать, однако смело! Ох, ну и дура взбалмошная... Сама не знает, куда лезет, да еще Белова едва живого пытается примешать... Мозги бы он своей правдолюбице вправил... Ну да ладно, придется, видать, пока мне..." Долгое молчание собеседника, постукивающего пальцами по столу, наконец, прервалось. — Вы требуете правосудия? Извольте, сударыня. А что вы скажете про это? - он протянул ей пачку доносов. - Тогда уж и вас, не сегодня-завтра, тоже привлекут... Выхватив из наспех рассмотренных строчек знакомые фамилии, Настя дрожащими губами спросила: — Что это? — А это, ваше сиятельство, извольте — желают вас, пардон, прелюбодеев, к ответу привлечь, давно желают... Или кого одного... Кто из вас двоих на наследника руку поднял, того и привлекут, ну а дальше - казематы и Сибирь, в лучшем случае. И плевать там на увечья, как и на любовные подробности. Так что, как насчет справедливого правосудия? И, наклонившись плотную и пристально посмотрев ей прямо в глаза, спросил: — Кто их Высочество ударил? Белов, верно, да? — Нет, это я! Одна была, а они... полезли непристойно... — упавшим голосом ответила Анастасия, и взметнула испуганно глаза. Лядащев кашлянул и с явным удовлетворением достал чистый лист бумаги, перо и чернила. — Прошу вас, сударыня! Излагайте все, как есть! Но не успел он пояснить, что требуется, как последовал вопрос-утверждение: — Вы всегда вот так, даже от добровольно пришедших требуете признание вины? — ее голос был ещё холоден, но сердце сжалось от надвигающейся катастрофы: "Неужели, это все??!! Бежать уже поздно? Куда меня сошлют? К матери? Ах, зачем я сюда пришла? Только на погибель, нашу погибель... А ещё свадьбы скорой хотела! Но с Сашей-то что будет? О Господи, я же добила его..." И внезапно гостья расплакалась, закрыв лицо руками. А затем опустилась на пол, что мужчина сразу воспринял как театральную истерику с обмороком. Но перед ним встали на колени, что показалось ещё хуже. Суть недоразумения уже открылась, но что-то в его душе сверлило недоверчиво и зло, не давая успокоить женский плач. "Ну все, началось... — ухмыльнулся офицер.— С матерью тоже недолго ломалась, говорят. Одну лишь фразу молвила, не знаю-де ничего, на маркиза Ботту свалить попыталась... Как услыхала про допрос со всей строгостью, так сходу в слезы, и пошло перо выписывать... Что ж, влюблённая барышня, вот сейчас и докажем вашу подлую сущность..." — Александра... не трогайте хотя бы, умоляю! Он же только в себя пришел, нельзя ему в тюрьму, никак! Клянусь, не трогал он вашего наследника... С дружками пьяными подрался, и все!!! Прошу вас! Ради всего святого! Вы ведь помогали ему! И девушку сотрясли отчаянные, безнадежные рыдания уже обо всем на свете — раненом в тюрьме, погибшем будущем, недавнем торжестве жизни, любви... Слова, обращенные к ней, осознались с трудом. — Присядьте-ка, Анастасия Павловна, поудобнее, вот стул... Ведь вы, кажется, пришли ходатайствовать о расследовании?? Иль истерику закатить? Вот, возьмите платок. Она взмахнула мокрыми ресницами и неслышно выдохнула. Только что обрушенный удар был таким внезапным, нелепым, что осознать его так и не успелось. Великодушно предложенный платок был отвергнут, свой куда-то пропал, и слезы так и остались неосушены. С размаху обмакнув перо, Анастасия начала послушно выводить под диктовку текст, иногда промокая глаза ладонью. Лядащев наблюдал за ее тонкой дрожащей рукой, поймав себя на том, что угрызения совести ему таки свойственны... Но признаваться в этом было лишним... Он по-прежнему невозмутимо забрал из её рук бумагу, осушивая свежие чернила. — Что же, сударыня, я полагаю, что все это удасться замять по взаимному согласию. У нас есть люди, умеющие убеждать даже приближенных к царской фамилии. Устроит ли вас это? — А разве у меня есть выбор? Между справедливой карой поджигателей и наказанием меня самой за чью-то грязную похоть? — язвительно спросила девушка, раздумывая про себя: "Что ж это было? Он меня презирает — это видно. Неужто мой плач мог что-то изменить? Может, испытывал? Или все-таки ради Саши на попятные пошёл?" — Всего хорошего, сударыня. — Василий Фёдорович вежливо поклонился. — И мой вам совет, не повторяйте ошибок вашей матушки. Вы порою чересчур самонадеянны и порывисты. Не ровен час, и впрямь погубите - не себя, так Белова... Лядащев промолчал и неожиданно, каким-то будничным задал вопрос: — Кстати... Как он там вообще? Уходящая гостья вначале опешила, услышав этот тон, небрежный, словно справлялись о текущих делах... Совсем иначе звучало ежедневное беспокойство Никиты, и Алексея, который едва вырвался на день из порта. Но, видимо, на большее проявление дружеских эмоций этот человек был не способен. И все же вопрос звучал искренне... — Было очень плохо... Но раны заживают, понемногу... — она тяжело вздохнула, и замолчала. А когда заговорила, тон её изменился, стал совершенно печальным и повинным. — Я вправду хотела отомстить, поймите... Как ещё вернуть сторицей то, что он за меня принял? Ещё несколько минут назад Анастасия даже не думала, что станет откровенничать перед этим надменным, жестоким фискалом. Но тем не менее, она это произнесла и сама испугалась своей слабости. Василий внимательно посмотрел на девушку, заметив как её пальцы нервно тискают полы плаща. — А может, и надо никакой сторицы, да ещё с местью? Вашей взаимности ему вполне хватит, полагаю. Она неопределённо кивнула, а уже на пороге обернулась и густо покраснела. — У меня есть еще одна просьба, господин Лядащев... Но вы вправе отказать. — Как я понимаю, "самый близкий человек" не был посвящен в вашу сумасбродную затею. Иначе бы вас тут не было... — иронично уточнил Василий Фёдорович. Вероятно, он бы мог просить о том же. Ссоры с неким юным дворянином, дай бог ему здоровья, не хотелось. А она была неизбежна, узнай тот о рыданиях своей ненаглядной его невольными стараниями. В самом деле, стоило ли вымещать досаду на девице, что едва оправилась от тревог? Снова эти личные эмоции, черт их дери... — Благодарю... Следуя медленным шагом после тяжёлого разговора, Ягужинская заметила проезжавшие в сторону дворца экипажи. "Как же это казалось далеко и безвредно в нашем уединении, где жизнь победила смерть..." — мелькнуло в голове и в этот момент послышалось, будто её окликнули. Невольно почувствовав очередную угрозу, всадница поскорей свернула с перспективы. И приближаясь в объезд к родному дому, она окончательно убеждалась в том, что созрело в глубоком отчаянии: "Во что бы то ни стало, забыть о дворе, где едва не сгубили жизнь. Как страшный сон забыть слизкие рожи наследника и дружков его, что отныне связаны с горем. Лишь бы оставили их в покое, дали жить и любить, ради себя и детей будущих... Главное, что ему нужна я, а мне — он..."