ГРОМ И МОЛНИЯ.

-lightning&thunder-

Радуги — это мосты в другой мир. И если от радуги видно только половину, значит мост разрушен. А значит разрушен и другой мир»

-lightning&thunder-

— Бетти… Элизабет… ЭЛИЗАБЕТ! — голос монахини Вудсток раздавался словно издалека, через толщу непроницаемости, заглушающей звук, и девушка не сразу поняла, что её зовут. Она повернулась к кричащей сестре, задевая локтями кусты роз с крупными ароматными цветками. Розы смутно напоминали ей о знакомом и близком человеке, и Бетти нервно «заглядывала» в бутоны, отчаянно ища в них подсказки. «Девушка, яркая, близкая; с ней Она стояла плечом к плечу, позже друг напротив друга. На одной стороне против остального мира. На разных сторонах мира против друг друга. В руках зажато оружие, тяжелое, мощное. Один взмах, одно слово — и противник повержен. — После прогулки у тебя исцеляющая беседа с доктором, — довольно произнесла женщина, и Бетти дрогнула. Шипы на срезанных розах в её руках чуть врезались в кожу, оставляя маленькие ранки на ранее забинтованных ладонях — последствиях первой и последней встречи с доктором Фостером. Единственной встречи. Элизабет слабо помнила детали событий того дня, лишь картины звёзд, яркое созвездие и бесконечный свет молний. И как мужчина просил её не лгать, повторяя её имя бесконечное количество раз. В тот момент она понимала, что доктор звал ее, но называл какое-то неправильное имя. Оно не отзывалось внутри, не подходило, существовало отдельно. Сегодня же, сейчас, Элизабет не могла соотнести какое из произнесенных доктором имен действительно принадлежало ей. Элизабет не знала, что ей делать дальше. Одно девушка знала точно: доктор Фостер самый опасный человек в этом приюте. Сестры может и вели себя с ней очень грубо, но никогда не доводили её до подобных срывов. Доктор намеренно спровоцировал её, вынуждая выйти из себя и сделать те самые «ужасные вещи». Он не боялся ее. Местные чутка набожные монахини боялись злить Элизабет, боялись её, боялись того, что девушка могла устроить. А доктор Фостер действовал наоборот, чем сам безумно пугал Бетти. Она потрясла рукой, рассматривая ладонь — уколы от шипов роз практически не оставили следов, а страшные шрамы, нанесенные ею самой, были спрятаны под плотными слоями бинтов. До встречи с доктором шрамы и метки на теле исчезали с необъяснимой скоростью. А вчерашние — кровоточили от неловкого движения и противно зудели. — Мисс Купер! Добрый день! Бетти была готова провалиться сквозь землю, лишь бы оттянуть неприятную встречу с доктором Фостером. Кроме страха было что-то в этом мужчине не то, что-то из-за чего девушка чувствовала себя рядом с ним некомфортно и неуютно. Он смотрел на неё не так, как другие пациенты или персонал. В его взгляде пробегало нездоровое любопытство, будто все его существо намекало, что он знал её настоящую. В то время, когда сама Элизабет ничего о себе не знала. — Доктор Фостер, — кратко произнесла Бетти, не поворачивая голову в сторону мужчины. Ее сердце внезапно пропустило удар. — Самое время для «исцеляющей беседы», не находите? — не скрывая сарказма спросил он, не отрывая взгляд от цветов. — Вам пришлись по душе сады этого места? — Являются ли розы теми цветами, о которых сложили больше всего легенд? — мрачно спросила Элизабет, игнорируя вопросы доктора. Она провела пальцами по бархатным лепесткам распустившегося бутона, не смея даже взглянуть на собеседника. Элизабет старалась не показывать свой страх, моля всех богов покончить с этим разговором как можно быстрее. — Возможно. Но есть ли среди них правдивые? Полагаю, люди находят их… очаровательными, — к концу фразы голос доктора Фостера затих, и мужчина судорожно сглотнул. — Но Вам они не нравятся, — заключила Бетти, срезая очередной цветок секатором. В конце концов, если Элизабет покажет себя обычной, скучной и нормальной пациенткой, то интерес доктора Фостера к ней ослабеет, и он быстро переключится на следующую жертву. С которой будет действительно интересно поиграть. — Как Вы себя чувствуете сегодня, Элизабет? Только прошу, отвечайте честно, — практически умоляющим голосом спросил доктор. — Даже если Вам страшно. — Мне не страшно, — отрезала девушка. — Я… я не знаю, чего Вы хотите, доктор Фостер. Но я чувствую себя вполне нормальной. — Я не говорил, что вы не нормальная, Элизабет. Девушка хмыкнула и срезала очередной цветок. Она бросила быстрый взгляд на доктора: на нем не было врачебного халата, в руках снова не было огромной папки с делами пациента, и как ни странно, мужчина даже не пытался как-то притеснить Бетти, как делали это предыдущие врачи. Но всё равно пугал её одним своим присутствием. А шрамы под бинтами продолжали неприятно напоминать о своем существовании. — Вы не похожи на мозгоправов, которых обычно приглашают в подобные места, — Джагхед улыбнулся. — И на кого же я похож? — На… я… — Бетти запнулась. — Я не знаю. Мне не с кем сравнивать. Но другие так не одевались. — Ох, Элизабет, вы же не откажетесь от меня теперь? Только потому что я не ношу побрякушек для создания угрожающего образа. — Полагаю, у меня в любом случае нет выбора, доктор Фостер. Лечащего врача выбираю не я. — Верно, — кратко произнёс Джагхед. — Но я и не врач, каким Вы хотите меня считать, Элизабет. По крайней мере, для Вас я точно не врач. Девушка замерла, сделала глубокие вдох и выдох и повернулась к Джагхеду. — Понятно… Это какая-то новая техника «лечения»? Притвориться новым врачом, врать, что испортили карту пациента и устраивать беседы в саду. Абсолютно приватные без протоколов и записей! — прошипела Бетти, излишне сильно сжимая срезанные цветы в руках. — У вас безграничная власть? На долю секунды мир вокруг Элизабет словно замер, исчезли границы и рамки, сковывающие её. В руках не хватало тяжести орудия, столь же могущественного, как и она сама. Безграничная, бесконечная власть. Сила! — Мисс Купер… — донесло что до неё, но голос доктора Фостера звучал словно сквозь толщу воды. — Приватность. Именно этого здесь как раз и не хватает. Каждая вторая… «сестра» норовит влезть в дела пациентов, назначая и переназначая препараты и сеансы так, как вздумается ей. — Они привыкли к этому… — отрешенно пробормотала девушка, пытаясь прийти в себя. — Не привыкли к Вам. — Хм, — недовольно хмыкнул доктор и обошёл ветки цветов, присаживаясь на старую деревянную скамью в тени кустов. — В другом… учреждении я вёл практику так, как считал нужным. Как я считал правильным. А сестры надеются, что я здесь ради того, чтобы вылечить тебя, а не помочь! — уже тише добавил мужчина. — Вы… вылечить меня? — вопросительно прошептала Элизабет. — Помочь. — Джагхед прервал её. — Но разве Вы больны, мисс Купер? — девушка отрицательно покачала головой, и её губы впервые дрогнули в подобие улыбки. Доктор Фостер затих на минуту, рассматривая сад и «пациентов», находящихся в относительной близости от них. Они не смели подходить ближе, не нарушали условную дистанцию, но косо поглядывали на Элизабет, не скрывая сего презрения. Также и поступали сестры: следили за пациентками издалека, но стоило одной из них сделать «неправильную» вещь — «ведьмы» сразу же оказывались рядом и «успокаивали» бедняжку. Из быстрого просмотра личного дела Элизабет, монахини отрицали любую вероятность правдивости слов мисс Купер, отвергали теории о ее внеземном происхождении, считали все слова девушки острыми приступами шизофрении. Джагхед задумался на мгновение: как же могло ее занести именно сюда? Бетти тоже смотрела на «соседок», кидая быстрые взгляды, но не рассматривала никого долго и пристально. Девушка выучила за год единственный урок: она могла навлечь беду на свою голову неосторожным движением или словом. Она посмотрела на доктора Фостера ещё раз. Чёрные волосы были «приручены» и аккуратно уложены, одежда выглядела чересчур человечно: серая кофта и джинсы. Элизабет снова отметила отсутствие различных атрибутов, которые постоянно таскали с собой сестры — Отсутствовал даже шприц с «успокоительным». Она прикусила губу, чтобы не рассмеяться: чтобы содержимое этих шприцов хоть как-то влияло на неё. — Я не больна, доктор, — Элизабет сглотнула. — Но моим словам изначально не верят, считая лгуньей с… шизофренией и суицидальными наклонностями. Они не пытаются, — девушка буквально прорычала это слово, — что-то понять. Мы застряли, и теперь нет никакой возможности увидеть правильный и «большой мир». — Вы видели… «большой мир»? — с неподдельным интересом спросил мужчина. Купер на минуту задумалась. Взвешивая все за и против, стараясь абстрагироваться от страха, что внушал ей доктор, она очень хотела, чтобы он её понял. Чтобы кто-то в этом чертовом месте понял ее. И помог ей разобраться. — Нет. Но поверьте, доктор Фостер, я знаю о чем говорю, я знаю миры больше. Не один город, а другие планеты и миры. Действительно большие и, — Элизабет резко остановилась и судорожно сглотнула. Непонимание и восторг в глазах доктора Фостера читалось без труда. Бетти устало прикрыла глаза и отошла от Джагхеда. Девушка даже не заметила, как в порыве приблизилась к доктору на опасное расстояние, позволяющее почувствовать некое «притяжение». Купер предпочитала считать это неким гравитационным полем, силой, что отталкивала или притягивала. Как планета и спутник. Как необъяснимые, но ощутимые вещи, случающиеся по воле Богов. — Мисс Купер, я не собираюсь ставить Вам диагнозы, не соответствующие реальности. Я хочу узнать правду. Узнать Вас, кто вы на самом деле. — Я не знаю, кто я такая и больна ли и… — Бетти ахнула и тысяча секунд воспоминаний обрушились на неё. Она зажмурилась от резкой боли в голове, секатор и розы упали на землю, следом за ними и она — на колени, на те самые цветы, упираясь ладонями в шипы стеблей. Розы, полетевшие из рук Элизабет на траву газона, совершали свое отчетливое падение замедленно, но она не могла контролировать. Не могла контролировать ничего вокруг. — Элизабет… — мгновенно раздалось рядом. Этот голос, ясно и громко звучащий в голове девушки ни на долю не был похож на голос Доктора Фостера. «Ты родилась достойной: титула, звания, оружия Отца и своего народа… молнии и гром всегда будут сопровождать тебя! Я клянусь, что найду тебя!» — Вы задавали эти же вопросы вчера… но я не помню. Не могу… — пробормотала девушка, но её тело отказывалось подчиняться. Элизабет старалась не закрывать глаза, старалась ловить реальность, фокусируя взгляд на руках доктора на ее и пятнах бутонов роз. — Бетти, оставайся со мной. Элизабет! «Настанет час, когда ты будешь во главе нашего мира, вести за собой. Я верю, что ты будешь мудрым правителем, дитя. Вспомни своей настоящее имя. Вспомни, кто ты!» Элизабет Купер не выдержала и закричала. Следящие со стороны и, казалось, держащиеся на расстоянии, сестры вмиг оказались возле Бетти, вытянули ее руку и вкололи в тонкую вену что-то из шприца. Джагхеда это привело в ярость. — Что вы ей кололи? ЧТО? — Доктор Фостер, при всем уважении, но вы контролируете пациен… — Вы ВМЕШАЛИСЬ В ТЕРАПИЮ! ПОШЛИ ВОН — Она подвергает своими припадками и душевный покой остальных пациентов! Лучшее, что мы для нее можем сделать — это вколоть «успокоительное», — с абсолютно нечитаемым лицом произнесла сестра. Последнее, что почувствовала Элизабет Купер пребывая в неявном сознании, барахтаясь между видениями и и реальностью, так это крупные капли дождя и мягкость бархатных лепестков роз между подушечек пальцев. И действие лекарств было абсолютно не причем.

-lightning&thunder-

Ему было явно неудобно: спать на деревянном стуле, подперев голову рукой. Элизабет помнила, как аккуратно были уложены его волосы в саду — сейчас это был ураган. Девушка огляделась и спокойно выдохнула: как минимум она проснулась в своей комнате, тумана и голоса в голове словно и не бывало. Она чувствовала себя приемлемо. Взглянув на руки с удовольствием отметила, что все порезы и уколы зажили, беспокоил лишь сгиб в локте и предплечье: сестры снова вкололи ей транквилизаторы, сжимали белую кожу до синяков. Как-будто был какой-то смысл во всей медикаментозной терапии, которую ранее проводили сестры. Никакие лекарства никогда не оказывали никакого эффекта на девушку. Триггеров припадков ранее было меньше. Словно с воспоминаний стирали многослойную пыль, сюжет становился четче. Поэтому ситуация с ее видениями и голосами только ухудшилась на новом месте, происходила ситуация ровно наоборот, а не так, как обещал врач с прошлого места пребывания мисс Купер. Вторая встреча с новым доктором снова закончилась для Элизабет странно. Причем называть его доктором у девушки получалось сложно. Он тоже что-то скрывал? От чего-то сбежал? Элизабет перевела взгляд на ее сегодняшнего соседа по комнате. Ее взгляд зацепился за новую точку в комнате: срезанные ею розы элегантным жестом стояли на полу в старом железном ведре, местами покрытом ржавыми пятнами. На лице доктора Фостера отражались признаки беспокойного сна. Девушка попыталась прикинуть сколько лет ее доктору, он казался сильно моложе всех тех врачей, которые ранее работали с Бетти. — Должно быть Вы студент или только-только начинаешь становление в своей профессии, но как же тебя занесло сюда, — тонким шепотом произнесла девушка. — И что ты со мной делаешь? В ее последнем видении голоса были настолько четкими, знакомыми и родными, что девушка не сомневалась, что когда-то слышала их в своей жизни. Это было два голоса: женский — высокий, мелодичный с ноткой ревности и грусти. Мужской: низкий, слова произнесенные им ощущались как та самая истина, у Элизабет бы не возникло сомнений последовать за обладателем этого голоса. И что-то в их голосах навевало дикую тоску в сердце девушки, щемящее чувство одиночества не оставляло ее с момента, как она очнулась. Она всё ещё не могла разглядеть в своих видениях обладателей этих голосов, но цвет срезанных роз, цвет пятен ржавчины на импровизированной вазе давали какие-то неясные подсказки. Бетти выдохнула и присела на своей кровати, запустила руки в распущенные и лохматые белокурые локоны. Обычно закрученные в тугую косу густые пряди, распутались после ее беспокойного сна. Девушка потянулась к столику возле кровати за расческой, неприятный скрип пружин матраса оглушил тишину комнаты и разбудил доктора Фостера — Элизабет! — воскликнул Джагхед. — Как Вы? Доктор Фостер потер переносицу и попробовал поменять положение на стуле, все его тело затекло и было не особо благодарным за такой сон. Судя по всему девушка проспала половину предыдущего дня и ночь, так как рассветные лучи врывались уже врывались в комнату. — Я в порядке, доктор Фостер, — кратко ответила девушка, прочесывая кончики своих длинных прядей. — Болей нет, ладони снова зажили. И… я ничего не помню. Честно. Джагхед кивнул и поднялся со стула, направляясь к выходу из комнаты. Лицо Элизабет было особо нечитаемым сегодня, да и он сам находился не в лучшем состоянии, чтобы проводить анализ пациента. Его тоже одолевали собственные видения. Кошмар собственной жизни догонял его во снах. — Тогда я на сегодня Вас покину, очень рад, что всё в порядке. Сестры не будут Вас сегодня беспокоить, медикаментозная терапия для Вас отменена. Как рекомендуют здесь, попробуйте провести свой день со своими мыслями, — сообщил доктор и кивнул в сторону стола с новым блокнотом и ручкой. Девушка кивнула и промолчала, уперевшись взглядом в бутоны роз. Изучая их снова и снова. — Тогда… — Доктор Фостер, Вы тоже будете проводить день со своими мыслями? — внезапно задала вопрос Купер. — Что? Элизабет перевела взгляд с роз на усталое, но тем не менее удивленное и слегка испуганное лицо Джагхеда. Его беспокойный сон. Сжатые руки и нервное дерганье. Бормотание одного имени. — Кто такая Этель?