Querer al tirano

      Вторую ночь в обители Диего де Очоа, девушка спала очень плохо и беспокойно. Ей снились какие-то непонятные кошмары. Ей снился Манта, та самая её внутренняя тёмная сущность, о которой она хотела забыть, и тем не менее никак не могла. Ей ещё этот дух непременно мог понадобиться. Аделаида никак не могла смириться с клеймом "пленница Диего". Блондинку угнетал ещё тот факт, что отец и мать всё ещё в темнице. Он должен их отпустить и как можно скорее. Это не их война, это бой отважной бывшей пиратки и властного мужчины.       Ранним утром тот, кто грел одну сторону постели незамедлительно куда-то исчез. Уж лучше быть одной нежели бояться, пока ненавистный мужчина обесчестит, или унизит ещё больше.       В комнату кто-то настойчиво постучал. Адель приоткрыла глаза насторожившись, может ей показалось, но постукивания повторились. Будучи в непонятной сорочке, она босиком выбежала и лично открыла дверь. За ней стоял какой-то незнакомец, по одеяния было понятно, что он некто из слуг де Очоа.       — Чего вам надо?! — выпалила она, вернувшись в свою кровать. — Я не голодна. Так и передайте своему сеньору, — сделала вид, что ей вовсе не интересно продолжение разговора со слугой Диего.       — Приятного утра, сеньорита. Простите, что потревожил ваш сон, — и закрыв за собой дверь он продолжил излагаться: — Я не совсем на стороне зла. А точнее... я от Криса, — имя он произнёс как можно тише и как-то даже воровато заглянул в приоткрывшуюся дверь, чтобы снова её закрыть.       — Чтоо?! — взбудораженная Адель, приоткрыв рот, резко соскочила с кровати и подошла как можно ближе к мужчине. — Откуда вы его знаете? Что с ним? — ворох вопросов посыпался на слугу. Девушка стояла, нервно похаживая по комнате, забыв о том, что ходит по полу босиком, даже не подумав о таком как её чудаковатый вид мог смутить оповещателя.       — Кхм, — немного кашлянув, тот лишь молча ей всунул письмо без каких-либо знаков и добавил: — Простите миледи, но все ответы на вопросы именно тут, — указал на письмо пальцем. — А мне пора покинуть ваши покои, дабы не навлечь на себя беду, — откланявшись быстрым шагом покинул помещение, лишь слегка хлопнув дверью.       Адель будучи в смятении после произошедшего лишь присела на кровать, не забыв закрыть дверь на ключ, никто более её не потревожит. Она наконец узнает, что с дорогой её сердцу подругой, которая так и не стала её любовницей там, на корабле.       "Дорогая Аделаида. Я как прежде готов защищать тебя. Мне так жаль, что это случилось и он поймал тебя. Я готов продолжить борьбу за твоё сердце. В данный момент мы с Себастьяном думаем как тебя освободить. Мне неизвестно, где пропали остальные наши. И прости, за Вильяма тоже ничего не могу тебе написать, даже о его местонахождении ничего неизвестно. Прошу, миледи, как только изучишь это письмо — сожги, иначе ты тем самым навлечёшь беду на моего неразговорчивого помощника Эрла, что доставил его тебе. Тебя предала Гертруда, это пока всё что я могу объяснить тебе, поскольку сам ещё ничего не понимаю. Её мотивы не ясны, но будь уверена, твой добрый рыцарь в моём лице ещё прижмёт эту чёрную ведьму к стенке, будь уверена. Целую и люблю, твой Крис."       Сердце сжалось от тоски и печали. Они там, обдумывают план как её спасти, а она здесь и боится за их жизни. Что же будет если их поймают? Это так страшно... посадят в темницу, будут пытать или отправят на виселицу, а может обезглавят? "Себастьян... моя любовь... он же спасёт меня, правда? А Гертруда, как она могла предать меня? Я же с ней подружилась и муж у неё замечательный человек, который помогал чем мог ей и её родителям." — мысленно спрашивала у себя девушка, со слезами на глазах, думала о том, почему же она тогда не подарила этому отважному пирату себя как приз? Почему не позволила себе вкусить плода страсти именно с ним? Сейчас она бы она с гордостью сказала ему, что уже не девственна и он... отпустил.       — Ты в этом уверенна? — окно распахнулось, а невидимый дух продолжил: — Думаешь он бы тебя оставил после такого предательства в живых?       — Во всяком случае, я провела бы незабываемую ночь с любимым, а не с последним подонком, — рьяно закрыла окно и утерев слёзы, собрала все свои силы.       Ей нужно немного прогуляться. Дух исчез он её не побеспокоит более, но как же теперь быть? Ждать, когда же её сломает де Очоа или всё таки продолжить свой длинный путь борьбы за любовь, друзей, родителей? Нельзя более медлить, письмо от Кристины дало ей надежду на то, что они рано или поздно непременно воссоединятся и тогда вся их сила и мощь обрушится на этого злодея. Наспех подожгла от свечи письмо, а пепел вытрусила через окно.       Выйдя в большой зал, блондинка принялась искать хоть кого-то из подданных испанского правителя. Долго бродить по огромному зданию не пришлось-один из стражников её заметил, хмуро смерив взглядом поинтересовался, с чего же она покинула покои де Очоа.       Аделаида смело подойдя к нему поинтересовалась, что хотела бы отправиться на прогулку. Тот лишь молча подозвал двух стражников, коих она встречала ранее, при первой встрече Диего и улыбнулась. "Всё те же два болвана. Что-то никак вас ваш господин не продвинет по службе, и жалованье не повысит. Их легко можно обвести вокруг пальца" — промелькнуло в голове дворянки, она безмолвно поприветствовала их в реверансе и развернувшись к выходу, услышала как ботинки тарабанят по полу, их шаг ускорился, нужно было догнать девушку. Переглянувшись друг с другом они заметили её с цветком в руках, а её взор принадлежал чистому небу. Утренняя погода освежала и позволяла дышать полной грудью всевозможные ароматы хвои и цветов.       Дождавшись повозки, один из сопровождающих стражников усадил блондинку в карету, после чего они залезли на противоположную от неё сторону, дабы следить за её действиями. Полный контроль над жизнью пленницы Аделаиды, чем же она такое заслужила?       Они прибыли в парк, где на удивление никого не было. У Адель созрел глупый план, которой мог даже и не сработать, но не попробовать она не могла.       — Господа стражники, — задорно произнесла дворянка, оглядываясь вокруг. — А не поиграть ли нам в прятки?       — Что? Извините донья, только это уж слишком, — отозвался стражник, который явно что-то заподозрил.       — А что, неплохая идея, — ответил другой. — Давай сыграем. Будешь нас искать, — задумчиво ответил тот.       Девушка невинно посмотрела на них, когда они между собой о чём-то оживлённо спорили в сторонке. Подозрительный стражник нехотя и молча подошёл к дереву. Адель завязала ему глаза лентой, которая оказалась у неё в мешочке.       — Отсчитывайте до ста, а мы будем прятаться, — послышался смех дворянки и прячущегося в бочке стражника.       — Раз! Два! Три.., — считал тот.       — Помедленнее, мы же не можем так быстро спрятаться, схватившись обеими руками за подол голубого платья с короткими рукавами, она начала шагать, предполагая, где бы спрятаться.       — Пять... шесть... семь... — Аделаида осмотрела местность, и не найдя ничего подходящего для укрытия, решилась пока спрятаться в заброшенном саду неподалёку, а после спокойно убежать поглубже в лес.       Она решила: чтобы всё получилось, нужно замуровать того, который в бочке, но как? Может перекинуть её с вон того обрыва? И пусть катится себе в свободном падении.       Как только светловолосая дворянка собралась осуществить свой план и скинуть кадку вниз, кто-то схватил её сзади за руку.       — Чёрт вас дери! — разразился крик в стороне от неё, девушка повернулась и увидела Диего де Очоа. — Придурки! Вы с ума посходили?! — тот, что был припрятан, стал усердно выбираться из бочки, а тот, что подле дерева снял повязку и по стойке смирно повернулся к своему командиру, ответив:       — Дон Диего, простите нас. Мы всего лишь развлекали донью Аделаиду, — она лишь одарила его ухмылкой, показывая: "Кто-то тут дурак и не понял всей сути происходящего", на что тот лишь молча поник. Второй же наконец выбрался, чуть ли не навернувшись об преграду, служившую ранее укрытием, но наконец стряхнув одежду стал смирно и добавил:       — Сэр, это всего лишь невинная игра, — сплюнув пыль, улыбнулся во все зубы.       Диего ещё более взбесился и сильнее сжав Адель за руку, произнёс:       — Триста ударов плетью на двоих, — спокойным, бесцеремонным тоном и добавил: — А если бы она сбежала, я бы шкуру с вас спустил, — и потащил сопротивляющуюся барышню в карету, а провинившихся подданных схватили его служащие, прибывшие на лошадях.       Он втолкнул её в карету, сам же залез следом и уселся подле блондинки, вжимая её тем самым в окно.       — Дорогая моя Аделаида, — издевательским тоном начал было Диего, показывая тем самым, что она для него подобно обычной игрушке, с которой можно поиграть, а после, наигравшись выбросить или отдать на растерзание какому-нибудь подданному как трофей. — Я считаю, — скрестив руки, посмотрел на неё повнимательнее, дабы выяснить её чувства после следующих слов: — Ты должна выйти за меня. Ты обязана... — девушка в этот момент попеременно смотрела то на собеседника, то в окно и начинала закипать от ярости. — Быть моей женой и подарить мне наследника.       — Диего де Очоа! Ваши речи сводят меня с ума! Нам не о чем с вами говорить, раз уж вы снова пытаетесь видеть во мне вещь или обменный товар! — резко отвернулась к окну, сделала вид, что рассматривает меняющийся пейзаж.       — Разве мы уже на "вы"? — удивлённо произнёс мужчина, сделав невинное лицо. — Извольте вас переубедить дорогая донья, — схватил её нежно за лицо, чтобы была возможность любоваться эмоциями девушки и продолжал удерживать так, пока говорил: — Вам уже двадцать пять стукнуло не так ли? — она лишь молча кивнула, не смея сопротивляться, внимала его речам, а как иначе, хватка у него сильная. — Вы сильная и строптивая, как я успел для себя отметить, и тем не менее, вы, барышня нуждаетесь в сильном плече и защите, — далее правая рука Диего непроизвольно соскользнула на талию и начала путь к девичьей груди. Адель пыталась вырываться и сопротивляться. — Тсс... я не договорил... — невесомо прикоснулся к груди, шепча на ухо: — ...Аделаида, вы не товар, поверь моему огромному опыту, вы не такая, что те дешёвки в борделях, — их взгляды встретились, его вторая рука пошла в ход, исследуя кожу на лице, шелковистость и фарфоровость — это, что его сводило с ума. Губы мужчины были так близко к её, что казалось бешено стучащее сердце светловолосой барышни сейчас выскочит из груди то ли от страха, то ли от смятения. — Ты неогранённый драгоценный камень... — прерывисто прошептал он. — ...который я первым ограню под свой вкус...       Разъярённая Аделаида не позволила нахалу закончить, выпалив фразу, недостойную настоящей леди:       — А знаете что, Диего, — резко вырвалась из его усмиряющих объятий и заявила: — Хуже правителя чем вы, только поискать, — это во-первых, во-вторых — я давно уже не девушка, если вы только ради этого намерены взять меня под венец, чтобы наконец воспользоваться моим целомудрием.       Диего де Очоа влепил ей жёсткую пощёчину, будучи не в себе о злости, произнёс:       — Ты... ты... дешёвая потаскушка! Думаешь мне сейчас трудно будет взять тебя прямо здесь, посреди поля. Я будучи Кавалером ордена имею полное право сделать с тобой, что пожелаю и как! И мне ничего за это не будет! — глаза налились кровью, руки сжались в кулаки, он был похож на разъярённого зверя, разившего вмиг напасть. Дворянка сильно испугалась, и слегка приоткрыв рот, не зная, что ответить, ютилась в углу возницы, поглаживая вспыхнувшую щеку от удара.       — Хочешь предаться бурной страсти именно сейчас? — взял её за руку, усадив к себе на колени, она пыталась его оттолкнуть, но всё было напрасно, руки крепко сжимают талию, а ухмылка не предвещает ничего хорошего. — Тебе, как всем моих пленникам положен ещё вариант исхода событий — ты называешь мне имя своего первого любовника и я посодействую его скорейшей кончине на виселице, либо, мы всё таки займёмся делом...       Аделаида вспыхнула слезами, моля командира о пощаде и призналась, что она всё ещё невинна и своим поступком хотела лишь показать, что не позволит разговор с собой в таком тоне.       Мужчина небрежно скинул с себя девушку, и приказал повернуть карету направо, они были почти у цели, о которой знал только господин де Очоа. Поправив свой красный камзол и выйдя из повозки подал донье руку, та не хотя приняла его помощь. Пришлось молчать, чтобы не раздражать его ещё больше. Он привёл Адель к отцу и матери, которых не так давно выпустил из темницы. Счастья и радости у молодой особы не было предела. Они провели большую часть дня в, теперь уже принадлежащем им особняке, что был ранее приобретён на деньги Диего де Очоа.       Стол ломился от шикарных яств, Адель и её будущий муж сидели возле друг друга, родители же её были рядом: отец сидел подле мужчины, а мать соответственно ближе к дочери. Когда разговор сам собой завёлся на тему свадьбы, мать стала втолковывать дочери о том, как ей идеально подходит Диего, что он настоящий защитник и будет любящим мужем, а также страстным любовником. Девушка лишь покраснела, а мужчина сжал её руку, хитро подмигнув. Отец тоже не стал отмалчиваться, и добавил, что именно род де Очоа самый знатный и с него выйдет замечательный правитель, и она сможет править с ним на равных, после их совместной коронации. Что-либо доказывать Адель была не в силах, был довольно напряжённый день, она лишь молча вкушала дорогих блюд, слушая уговоры родителей. Когда они успели перейти на его сторону? Что же он им внушил или чем угрожал? Для девушки так и осталось тайной, которую она была обязана разгадать.       Вскоре, как выяснилось, никаких секретов от неё никто не укрывал, родители всего лишь смогли разглядеть в нём потенциального будущего мужа для своей дочери.