Я хочу услышать жизнь

Ремонт моей машины занял всего ничего, каких-то жалких семь дней. За это время я вновь испытала поездки в общественных транспортах, что не может радовать. Фу. Никогда их не любила, особенно, когда стала далеко учиться от дома, и приходилось ездить на другой берег. Десятый класс начал вести себя лучше, может, после разговора со Светланой Сергеевной. Честно все равно. На втором уроке, я мучила их, как хотела и как могла. Пусть знают, что обижать кого-то не правильно, особенно если толпой бросаться на одного. Когда я попросила, ребят рассказать о себе. Не знаю, зачем я все это затеяла, но да пофиг. — Я стал учиться на юриста, чтобы потом быть президентом или хотя бы быть в думе. — Стать можно шлюхой, а не президентом Российской Федерации или хотя бы быть в думе, — сказала я в ответ мальчишке, который тогда кинул в меня пакет с чернилами. Его лицо я до сих пор помню. Мои слова заставили засмеяться весь класс, разумеется, единственным, кто не смеялась, был он — Кирилл. Кажется, я задело его эго. Хотелось бы сказать это вслух, но боюсь, меня разнесет и остановиться я уже не смогу. И все же учителем быть сложно. Даже как следует нельзя постебать своих учеников. Если так посмотреть то самый адекватный класс, который мне достался, был одиннадцатым. С ними можно было спокойно поговорить, не орать и не прикалываться. Да и они меня слушали в оба уха. Объяснив новую тему, я села за свое место, класс приступил к работе. Спокойствие. Приступила к своему чтению книг, пока дети были заняты. Дочитываю уже очередную главу, смотрю на время, скоро звонок. Время быстро пролетело. Ужас. Звонок по времени. — Можете сдавать и быть свободными, — сказала я классу, который смотрел на меня с неким не пониманием. — Мирослава Сергеевна, звонка еще не было… Вот это был шок. Спалилась. Я неделю с небольшим смогла продержаться, чтобы никто не узнал. Неделю. Это так мало, но в то же время так много. И если бы я знала, что звонок могут задержать. Нет, если бы я помнила. Я бы так просто не прокололась. — Значит, послышалось… — решила сделать вид, что все под контролем. Только вот эти дети не верили. Они поняли, что я вру. Почему-то чувство стыда, неловкости, подкатили. Хотелось бы избежать всего этого. Мне нужны слова сожаления, не нужно этого. Знаете, когда умирает человек? Когда его отравили? Нет. Когда его ранили в жизненно важные органы? Нет. Думаю, что он умирает тогда, когда никому не нужен, когда его забывают. И я не про всех людей, про тех, что были ему дороги. И когда-то я хотела, чтобы меня забыли. Может это и звучит ужасно, но тогда я потеряла много чего важного в своей жизни. Но я не должна сейчас об этом думать. Только я все никак не пойму к чему я начала об этом думать? Не нормально об этом сейчас думать. Об этом не стоит думать… — Мирослава Сергеевна, мы видим, что вас что-то беспокоит… — Есть такое. Если бы руководство знало об этом, меня могли бы и не взять на эту работу. И зачем. Зачем я начинаю рассказывать об этом? Нужно ли им это? Разболтают и что тогда будет? Уволят? Эти гребаные сосунки из десятого будут издеваться? — Я же могу вам доверять? — спросила я, посмотрев на ребят, которые единогласно кивнули. — Я глухая, абсолютно ничего не слышу и это тяжело, знаете ли. Сложно делать вид, что ты все слышишь, когда к тебе обращаются, а ты этого не видишь. Они не стали смеяться или тыкать пальцами, даже если я учитель. — А почему вы тогда не рассказали об этом сразу, когда вас брали на работу? — Не думаю, что они бы взяли на работу человека, который не слышит, да еще и с потерей половины головы, разумеется в переносном значении. Сказать что дети удивлены — ничего не сказать, но они поняли и это главное. Вечером написал Рома и сказал, что я могу забрать свою машину. Я была рада. Теперь не придется ездить с кучей противных людей и портить себе настроение с самого утра. Рома вручил мне ключи, будто я ее только что приобрела, я лишь тихо хихикнула. — Сколько я должна тебе за работу? Он развернулся и посмотрел на меня, как на полоумную девушку, только что сбежавшию из психиатрии. — Ты совсем чекнутая? Какие к черту деньги? — За… работу, — еле проговорила я, не понимая всей ситуации, что нависла здесь. Я не понимаю, к чему он клонить, что происходит. Опускает голову. Секунда и вновь смотрит на меня. Его глаза, словно пытаются увидеть мою душу, изучить ее, а может, что-то понять. — За работу, говоришь… — сказал он, сделав большую паузу, а в голову лезут неприличные мысли, мол, заплати своим телом или что-то в этом роде. Тьфу, он же мой друг, но с другой стороны, еще и парень. — Поцелуй. — Что? — Поцелуй меня сюда, — показал указательным пальцем на свою щеку. — Ты серьезно? Кивок. — Ты псих… — Я и не скрываю это, — улыбается, как мальчишка. Сделаю шаг к нему, приподнимаясь немного на носки и целую в указанное место. Со стороны можно подумать «о, парочка», но ничего такого между нами нет. Просто дружба. Только вот что-то внутри меня не дает мне покоя. И это что-то — сердце. Ох, если бы можно его вот так взять и унять. — Спасибо за работу. Развернулась и направилась в сторону своей машины, нажала на кнопку и было бы уже сесть и поехать. Развернулась. Рома все так же стоит и смотрит на меня. — Может, на чай тебя пригласить, если ты не занят. Засмеялся. — Если только ты дашь мне переодеться. — У тебя минута! Крикнула ему в след, когда он развернулся и пошел в сторону гаража. Успела прогреть машину, когда увидела на горизонте парня. Домой доехали быстро, ведь машин уже совсем мало. Город уже начали освещать уличные фонари и выглядит это очень красиво. Все уже дома и это можно понять по тому, что на парковке нет ни одного свободного места. Это всегда бесило, ведь бывают люди, которые ставят свои машины, хотя живут в соседнем доме, например, вот этот чукча на шевралет. Живет в девяносто седьмом доме, а всегда паркуется здесь! Помню, ему как-то уже прокололи шины. Так началась война за место на парковке. Да уж. Люди у нас не очень добрые, если дело касается парковки. А про двор я вообще молчу. Каждый пытается ближе к своему подъезду поставить, а с этим у нас уже гражданская война идет. В одном подъезде человек двадцать, имеющие свою машину, а у кого-то даже две! Припарковалась я очень уж по наглому: залезла на бордюр, но это не мешает проходу людей, так что ладно. — Да ты совсем: девушка без тормозов! — Какая есть. Первое что я сделала, когда зашла домой – поставила чайник. Ромка уселся за столом, ожидая, когда я переоденусь и вернусь к нему. Со мной явно что-то не то и, честно, я даже не понимаю что именно. Такое странное чувство. Сняла с себя блузку, уставившись на себя в изображение зеркала, а потом дверь открывается и Рома стоит, смотрит прямо на меня. По его лицу пробегает ухмылка. Вот блин! — Свали отребье! Скрылся он быстрее, чем появился. Смотри не упусти паренька, мне, кажется, он тот, кто тебе нужен. Сказала мне как-то Маринка. В чем-то она права. Ромка хороший парень, только вот я не думаю, что в друзей можно влюбляться. Жить и все такое… хотя так хочется. Черт. Щеки запылали, сердце застучало так сильно. Боже. Только не говорите, что дружбу я первая предала и влюбилась? Ужас… Но ведь это можно проверить? Переодеваюсь в свою домашнюю одежду и иду на кухню. Ромка разливал чай по кружкам, стоя ко мне спиной. Сделала пару вдохов и подошла ближе. А когда еще я смогу это проверить? Еще шаг и разворачиваю его к себе, а затем целую в губу. Смотри, чтобы потом стыдно не было. Сказало мне мое подсознание. Его руки обхватили мою талию, прижимая меня к нему. А когда воздуха уже не хватало, я прервала поцелуй. Долго отходя от этого. Видимо, я сдалась первая. Во всех смыслах. Вот блин. — И что это было? — смотрела на его губы, которые целовала. Я не знаю что ответить. Я веду себя странно. Можно сказать, слишком странно. Год назад, я разочаровалась в человеке, которого любила, которому отдалась полностью, а сейчас я боюсь наступить нате же грабли, снова. Но Рому я знаю, только как друга, а не как парня. И это меня пугает. Я боюсь вновь обжечься. — Я, кажется, понимаю, в чем дело… — неужели ему все Маринка расплела… да быть такого не может! Она бы так не поступила, хотя… — Зря переживаешь, но кое-что ты должна знать, Мир. — Что же? — Ты мне нравишься. Его ладони обхватили мое лицо, так нежно, приподняли голову, чтобы он мог видеть мои глаза, чтобы я видела его. Хотелось бы сейчас убежать и спрятаться, но я первая начала. — Знаю, тебе будет нелегко на это согласиться, но я хотел бы спросить, ты будишь встречаться с таким, как я? — «С таким как я»? То есть я о тебе что-то не знаю? — Ты ведь сама меня психом назвала, — сказал он и засмеялся. — А разве это не так?