Однажды в октябре

Владу двадцать шесть, и ему холодно. Он сидел прямо на тротуаре, прижавшись щекой к ледяным железным прутьям. Они с Аней поругались из-за какой-то ерунды. Нет, конечно, много всего накопилось, и каждый из них имел воз претензий к другому, но поводом стала действительно ерунда какая-то. Влад уже не мог вспомнить, что именно, хотя ругались всего полдня назад, а то и меньше. Он пропадал на работе. Он сидел вечерами за книгами и не уделял ей время. Он забыл про ее приезд в город, из-за чего девушке пришлось добираться до дома на метро в жуткий холод. Он… Она вечно куда-то уезжала. Говорила, что командировка на два дня, а потом отговаривалась, оправдывалась и приезжала в лучшем случае через неделю. Она не прислушивалась к его мнению. Она лезла в его записи без разрешения. Она… Она пила контрацептивы. Он хотел ребенка. Похоже, это была основная проблема. А поводом стала гора грязной посуды в раковине. Такая мелочь. И вот, спустя долгие минуты споров и криков, Аня собрала рюкзак и выбежала из квартиры. Через пару часов Влад остыл, осознал, что вспылил и наговорил лишнего, и ринулся искать свою ненаглядную. Еще час-другой звонков общим друзьям, и Влад поехал на другой конец города. И вот второй час он сидел на тротуаре у этой кованой ограды. Великолепной кованой ограды, что двухметровым забором возвышалась между Владом и домом одного из друзей Ани. Холостого. У которого двухэтажный дом с шикарной кованой оградой. Влад знать не хотел, почему Аня первым делом побежала к этому другу. Не к лучшей подруге. Не к брату. К другу, у которого самая красивая кованая ограда, из всех, что он видел в жизни. Черные прутья будто сами собой скручивались в объемные ромбы и замысловатые вихри. Черт. Аня не пожелала видеть мужа, да и ее друг из дома не показался. У Влада мелькала мысль приползти с извинениями и огромным букетом роз, но ведь не он один виноват. А розы Аня не любит. Когда извиняешься, нужно смотреть в глаза человеку, чтобы он мог увидеть, как тебе жаль, и как тебе плохо без него. Увидеть, а не только услышать. Поэтому Влад ждал. Сидел под оградой, прижавшись щекой к ледяным прутьям, и ждал. Она выйдет. Обязательно выйдет. Прохожих вокруг было не много, а на духов Влад не обращал внимания. Многое повидавшие и любезные жители Петербурга, проходя мимо, понимающе кивали головами и иногда предлагали помощь. Влад смущенно отнекивался и благодарил за участие. Ему было в новинку такое внимание со стороны посторонних. Хотя он и долго жил в этом городе, равнодушие к незнакомцам, привитое с детства было сильнее. В глубине души он радовался, что день выдался на редкость теплым, хоть и пасмурным. Сидеть на холоде не сильно хотелось. Однако где-то еще глубже знал, что сидел бы под этим забором и в сорокаградусный мороз. Она выйдет. Осенний воздух совершенно не холодил, а вот лед от кованой ограды пробирался через щеку все глубже, расползаясь по телу волной неуверенности. Вдруг не придет? Вдруг он перешел черту? Вдруг она уже не любит? Влад на секунду закрыл глаза. Скрип калитки, и вот, перед ним стоит Аня. Укоризненный взгляд, скрещенные на груди руки. Холод отступил. *** За кадром: Все семейные вопросы решились долгим разговором за чашкой чая. Влад получил по голове подушкой за что, то просидел столько времени на холоде. Друг Ани оказался вполне себе свойским парнем, который был женат на своей работе и отвлекался от нее разве что ради мурлыкания любимой кошки. Огромной серой кошки, которая все чаепитие просидела у Влада на коленях.