Однажды в октябре

Владу тридцать семь, и он, как ему кажется, познал волшебство жизни. В том году жена Руслана получила долгожданную работу в приморском городе, и счастливая семья быстро уехала. Влад знал, как Руслану нравилось работать в школе, но видимо, что-то заставило его передумать. Осенью, получив от друга непонятный звонок, Влад поехал на выходных навестить Руслана. По телефону тот казался немного сумасшедшим, из-за чего Влад порядком разволновался. Мало ли что могло произойти. Влад размышлял об этом, прогуливаясь по широкой набережной и ежась от сильного ветра. Он находил приятным запах тины, ударявший в нос. Где-то сбоку неистовая вода с шумом разбивалась о волнорезы. К ночи точно начнется шторм. В последнее время Влад часто ловил себя на размышлениях о смерти, что начинало немного раздражать. Слишком много воспоминаний. Слишком много вопросов без ответа. Это поездка стала для него глотком свежего воздуха. Морского воздуха. С нотками корицы, поскольку в пекарне прямо на набережной продавали восхитительные синнабоны. Закупившись угощением, Влад отправился в гости. Потрепанный рюкзак с необходимыми вещами болтался у него за спиной. Повидавший за свою не такую уж и длинную жизнь многое, Влад предполагал самые разные поводы для звонка Руслана. Только самый очевидный и самый радостный не пришел ему в голову. У Руслана родился сын. Влад стоял в гостиной, освещенной светом ламп, и держал в ладонях ребенка. Маленького, немного недоношенного, легко умещающегося в ладонях мужчины. Руслан все ворковал, словно наседка. Счастливая мать накрывала на стол. А Влад все смотрел и смотрел на это маленькое чудо. На эту искру жизни, которую он держал в руках. Все казалось таким волшебным, таким простым и необыкновенным. От этой маленькой искры в душе Влада зажглось то, что было ему так необходимо. Надежда. Надежда на то, что дальше будет лучше. Влад вспомнил холм, и странного мальчика, и цветок астры. И решил, что не гоже бросать дело, которому посвятил половину жизни. Но все это будет потом. А пока, он держал в ладонях само воплощение жизни, и любовался искоркой света, сияющей в нем.