Детская психиатрическая больница №6

***

      — Дима, ты уверен, что мне действительно стоит идти туда с тобой? — как-то чересчур мрачно проговорил Мирон. Он очень боялся и необычайно сильно переживал. Парень никогда в своей жизни не был на настоящих вписках. Это заставляло его основательно волноваться из-за этого.       А вдруг он сделает что-то не так? И Диме придётся краснеть за него? Этого ему уж точно не хотелось. Сейчас он вместе со своим любимым парнем сидел в такси и быстро мчался на всех парах к какому-то новому другу Хинтера. Альфа описал его как очень важного парня, который видел в своей жизни всякое. Из-за этого омеге приходилось переживать вдвойне. Он точно сделает что-либо не так.       — Да не переживай ты так, Миро. Это же простая туса, не более. Всё будет нормально. Просто сиди рядом со мной и всё. Только, ты главное много не пей. Окей? — с улыбкой сказал Дима. Он напротив, совершенно не волновался. Его омежка был весьма обаятельным парнем, который уж точно придётся всем по душе.       На самом деле Хинтер конечно тащил своего молодого человека на вписку не для того чтобы они просто вместе потусили и выпили. Ему безумно хотелось наконец-то показать всем своим, что и у него может быть приличная омега. А то что он, всё со шлюхами шляется? Нужно уже вести себя как-то по-взрослому. Ему же уже не пятнадцать, чтобы водиться со всякими путанами. Надо искать себе приличного омежку, с которым можно будет повстречаться подольше двух недель. И вот, он нашёл его.       Красивый, начитанный и вполне подходящий для роли хорошего парня. Да и к тому же, Мирон оказался гораздо интереснее чем он думал изначально. Рядом с ним у него было какое-то непонятное ощущение ответственности. Парень не знал точно почему, но теперь он видеть не мог этого омежку с сигаретой в зубах или чем-либо алкогольным.       После их разговора в библиотеке, Дима осознал, что молодой человек топил себя в этом дерьме, чтобы просто забыться. А так же нельзя. Нужно пить для своего удовольствия, а не для того, чтобы забыть что-то хоть на миг. Это быстро перерастёт в зависимость. А такого Хинтер парню не желал. Он ещё был слишком молод для подобного.       Дима видел бывалых омег, которые прошли и литры водки, и сотни уколов героина. Это ужасное зрелище. Вроде бы неплохой такой омежка, но торгует своим телом за очередную дозу долгожданного препарата. Или те шлюшки, что сосут за пару рюмок чего-нибудь покрепче, а иногда и вовсе за одну. Он не хотел, чтобы Мирон стал таким. Парень явно не заслуживал подобного. Такого слишком хорошего, милого и невинного парня Хинтер обижать точно не хотел.       — Хей, мы почти приехали. — почти радостно воскликнул альфа, пытаясь хоть чуть-чуть поднять чужое настроение. Фёдоров заметно оживился после его слов. По крайней мере, не смотрел своими грустными глазами в одну точку. Это уже было неплохо.       Машина остановилась. Мирон тихо выдохнул, теперь у него попросту не было выбора. Они вместе вышли из автомобиля и направились в сторону подъезда. У юного омеги сердце забилось так быстро, когда Дима нажал на дверной звонок. Из-за двери слышалась громкая музыка. Парень невыносимо сильно волновался. Но всё-таки чужая уверенная ладонь, держащая его собственную успокаивала его. Ему становилось немного легче. Альфа будет рядом. Это уж точно.

***

      На вписке было на самом деле не так уж и плохо. Громкая музыка и полстакана вина сделали своё дело. Мирон немного расслабился. Он просто сидел на диване и с "интересом" слушал разговоры Димы и какого-то мужчины, который был намного старше всех на этой вечеринке. Они говорили на немецком, поэтому парень понимал только часть их разговора. Омега лишь безучастно кивал, когда его спрашивали что-либо на русском.       Звуки разговоров и развратных омежьих стонов начали уже прилично бесить его. Он не привык к подобному. Ему очень это всё не нравилось. Фёдорову безумно хотелось оказаться сейчас дома с отцом и Александром. Те, пускай и были весьма строгими, но всё-таки не забывали про него. Его отношения с отчимом стали значительно лучше.       Мужчина понимал юного омегу. Поэтому прикрывал некоторые его выходки от отца. Мирон даже рассказал ему об отношениях с Димой. И даже это дядя Саша принял довольно спокойно и не стал ругать или запирать дома. Напротив, он со спокойной душой отпускал его гулять с ним. А Яну мужчина говорил о том, что парень просто ходит на встречу литературного клуба. Отец уважал подобное, поэтому тоже без страха отпускал его.       Всё было относительно неплохо. Жизнь вроде как начала понемногу налаживаться. Но что-то внутри молодого человека так больно тянуло и неприятно ныло. Парню просто казалось, что что-то у него было определенно неправильно. Он не знал что, не мог даже предположить. Фёдоров так сильно убеждал себя в том, что по-настоящему счастлив. Настолько сильно, что теперь окончательно запутался в своих чувствах и эмоциях. Он уже ничего не мог понять.       Как вдруг, Мирон услышал очень громкий хлопок двери. Парень чуть вздрогнул от неожиданности. Но Дима быстро его успокоил. Чужая рука покоилась на его плече. Фёдорову вновь стало немного лучше. Альфа действовал на него почти как мягкие успокоительные лекарства.       Пара молодых людей присела на диван напротив. Омега нехотя поднял голову и увидел его. Сердце забилось быстрее, дыхание сбилось напрочь. А липкий страх наполнил его менее чем за секунду. Он ещё сильнее прижался к Хинтеру. Это был Слава. Мирон и не думал, что когда-нибудь увидит его вновь. Он не хотел этого.       Парень старательно пытался сделать вид, будто всё его внимание было приковано к Диме. Как будто ничего и не изменилось. Но пот на лбу всё-таки выступил. Страх сковал его. Ему стало невыносимо жарко и страшно. Тело дрожало от тягучего ужаса. Хинтер, кажется, заметил это. Он посмотрел на него так любовно.       Парень быстро заметил чужой страх. Поэтому прижал к себе тело омежки сильнее, приблизился ближе и поцеловал. Так... Мягко, нежно и очень ни к месту. Мирону опять стало немного легче. Он даже не испытывал стыд за то, что целовался при таком количестве людей и... При нём. До Фёдорова вдруг дошло. А он ведь ничем ему не обязан. Они не вместе и никогда не были по сути.       Целоваться перед бывшим было бы неловко, да. Но Карелин же не бывший. Альфа ни разу не предлагал ему отношения. Он просто брал и целовал. А Хинтер же наоборот, сначала поцеловал, а потом сразу же предложил встречаться. Дима был объективно лучше. У него хотя бы были хоть какие-то моральные принципы. Так что, его выбор должен был быть очевидным.       Мирон мельком взглянул на своего некогда любимого человека. Тот смотрел на него так внимательно. Парень совсем не изменился за это время. Те же губы, тот же нос и те же непослушные волосы. Но только глаза были закрыты под большими тёмными очками. И зачем они ему в помещении? Но это не так важно. Хотя на самом деле так даже проще. Если бы он увидел его горящие глаза вновь, то точно бы не сдержался.       Карелин не отводил от него свой взгляд. Казалось, он и вовсе не двигался. Застыл, словно те красивые статуи из чистого мрамора. Омежке, который судя по всему был его молодым человеком, это очень сильно не понравилось. Он всеми силами пытался обратить на себя чужое внимание. Но, увы, совершенно безуспешно.       — Мирон, всё нормально? — обеспокоено спросил Дима. Его голос вывел парня из до неприличия долгой игры в гляделки. Парень, наконец-то, отвернулся от Карелина. И обратил своё внимание на альфу. В Мироне вдруг что-то щёлкнуло. Он с лёгкой улыбкой на губах прикоснулся ладонью к чужой щеке. Смотря в ставшие уже привычными глаза, он едва заметно кивнул. На лице Дмитрия тоже заиграла довольная полуулыбка. Он был рад за своего партнёра.       — Хей, Славян. Здравствуй, не думал, что ты всё-таки придёшь. — радостно проговорил Хинтер, когда заметил рядом сидящего парня. Карелин быстро встал и присел к ним. Чёртов альфа присел рядом с Мироном. Причём так близко, что тот мог чувствовать тепло чужого тела. Грёбаный наглец. Теперь омега был зажат между двух горячих тел. Его такое положение определенно не устраивало.       — Здравствуй, Димас. Да, я не особо хотел идти. Но подумал, что может быть здесь всё-таки будет что-нибудь интересное. И знаешь? Я кажется не прогадал. — с лёгкой ухмылкой сказал Слава, едва заметно посматривая на Фёдорова. Он и вправду не ожидал увидеть этого сладенького омежку вновь. Парень надеялся, что тот был счастлив где-то.       — Я скоро вернусь, Дим. — тихо прошептал Мирон. И быстренько кивнув своему парню, ушёл в сторону ванной. Ему определённо нужно было немного освежиться. А то чёртов Карелин заставил его изрядно попотеть. Он буквально источал из себя что-то обжигающе горячее. Умывшись холодной водой, он наконец-то смог прийти в себя. Ледяные капли текли с его белого лица. Он быстро выдыхал горячий воздух. Ему хотелось испариться, чтобы никто больше никогда его не видел. Мирон уже думал написать Диме о том, что ему резко стало плохо и быстро уйти.       Как тут дверь громко хлопнула. Парень не успел даже пискнуть от неожиданности, как крепкие руки прижали его тело к холодной светло-синей кафельной стенке. Он чувствовал горячее дыхание на своей шее. Ему стало плохо от осознания того, что это был он. Как смеет этот наглый человек так поступать с ним? Его же в зале всё-таки ждал Дима. Это было слишком неправильно.       — Не ожидал увидеть тебя вновь, да ещё и при таких обстоятельствах. Что ты здесь делаешь, зайка? — слишком возбуждающе произнёс Карелин. Его ладони сжимали давно любимое тело. Он без всякого стеснения лапал тело, которое уже было не его. Также нельзя. У них обоих были вторые половинки. Им нельзя даже разговаривать сейчас.       — Не твоё дело, Слава. И отпусти меня. Дима ждёт. — максимально спокойно проговорил Фёдоров. Ему совершенно не хотелось открывать свои чувства перед ним. Честно говоря, парень не хотел даже находиться здесь сейчас. Он отчаянно пытался вырваться из чужих рук. Но ничего не получалось. Ладони сжимали его предплечья слишком сильно. Почти до хруста.       — Как раз таки моё. Ты мой омежка, только мой. И ничей больше. — так яростно говорил Слава. — Так что, пожалуйста, нормально ответь на мой вопрос. Что ты здесь делаешь?!       — Нихуя я не твой уже, Слав. И отвечать на твои вопросы я не обязан. — также едко выблювал Мирон, пронзительно смотря в чужие глаза. И хоть он этого старательно не показывал, но ему было ужасно страшно. Слова давались парню с огромным трудом. Он просто не мог так общаться с человеком, которого до сих пор любил. Хоть и пытался убедить себя в обратном.       — Отвечай, сука! — громко сказал Слава и со всех сил ударил кулаком по стене. Бедный омега вздрогнул от ужаса и задрожал так сильно. С глаз неосознанно стали скатываться непрошенные и такие ненужные в этот момент слёзы. Он почувствовал себя полной тряпкой. Так позорно заплакать в такой ситуации. Смех, да и только. Мирону стало так стыдно. Он бесконечно сильно не хотел показывать свою слабость. Но у него не вышло. Впрочем, как и всегда.       — Ладно, извини. Просто скажи мне. — чуть спокойнее проговорил Карелин, осторожно поглаживая чужое тело. Он не желал обижать своего малыша. Но... Ему было безумно обидно. Видеть своего любимого в объятиях другого человека было слишком больно.       Так этот наглый Дима ещё посмел прикоснуться к его губам. Да как так можно? Ярость заполняла его очень быстро. Настолько, что он сам не успел это осознать. Поэтому сразу же, как только появилась возможность оказаться со своим зайкой наедине, он несомненно воспользовался этим. На самом деле, ему безгранично сильно хотелось дать по ебалу этой гниде, что посмела прикоснуться к его человеку. Но сначала Мирон.       — Я пришёл сюда со своим парнем. Он меня пригласил. И я не отказался. Вот и всё. — дрожащим голосом прошептал Фёдоров. Ему было противно от своего неуверенного тона. Он мечтал увидеться со Славой не так. Уж точно не на шумной вписке и конечно он не должен был быть таким грубым. Слёзы всё ещё текли. И парень правда старался остановить их. Но что-то выходило не очень.       — Ты встречаешься с Димой? С этим моральным уродом? Блять. Не нужно было мне отпускать тебя тогда. Надо было держать. Я то тупой надеялся на то, что ты найдешь себе нормального альфу и будешь счастлив. А ты нашёл себе парня ещё хуже чем я. — устало проговорил Карелин и закатил глаза. Он явно не жаждал отдавать своего омежку этому гандону. Нет, парень теперь его никому не отдаст.       — Не говори так о нём. Благодаря ему я до сих пор, блять, живой. И могу говорить с тобой! Он вытащил меня из глубокой депрессии и помог не утонуть в алкоголе и сигаретах. — говорил Мирон, а его слёзы в это время начали течь ещё сильнее. — Только в моей грёбаной жизни всё наладилось. Только я стал более-менее счастлив. Но ты приходишь и осуждаешь меня за то, что я просто живу спокойно.       — Нет, Мирон. Я не... — начал Слава и вдруг остановился, из его уст вырвался тихий вздох. — Я очень хочу, чтобы ты был счастлив. Но... Не с барыгой, который притащил тебя на тусу в качестве своей личной шлюшки. Он же просто тобой хвастается.       — Это не правда. Не лги мне. И вообще, не лезь в мои отношения. Они тебя не должны волновать. Мы никто друг другу. Уж прости, но это так. Слишком много времени прошло. Я уже не... — на последнем слове Мирона нагло и вероломно заткнули. Чужие губы впились в его собственные. Фёдоров едва слышно простонал в поцелуй. Как же он соскучился по этому сладкому ощущению.       Дима никогда не целовал его так. С такой любовью и необузданной страстью, но в тоже время с такой мягкой нежностью. Но всё-таки, несмотря на испытываемое удовольствие, парень начал сопротивляться. Не так важно кого он любил сильнее Славу или Диму. Гораздо важнее то, что сейчас парень находился в официальных отношениях с Димой. А значит, это была измена. Чувство вины давило на него, не давая насладиться поцелуем полностью.       Молодой омега всеми своими силами пытался выбраться и прекратить всё это. Спустя пару секунд, Вячеслав отпрянул от него. Карелин быстро снимает со своего лица очки и кидает их в сторону. Кажется, они ломаются, но парню слишком плевать. Он хотел вновь увидеть глаза Мирона и чтоб тот тоже увидел его очи. Чтобы между их взглядами не было ничего лишнего.       Слава до безумия сильно скучал по нему. Травил себя наркотиками, алкоголем и грязными шлюхами, готовыми на всё ради пары коктейлей. Теперь Карелин окончательно потерял самообладание. Он жадно вгрызся в чужую чистую шею. Благо, Дима вроде бы не успел испачкать её. Слава даже не осознавал ранее, что так сильно опьянеет от вида того, как кто-то просто касался его Мирона.       — Слава, нет. Также нельзя. У меня всё-таки есть Дима. Я не могу так с ним поступить. Да и ты пришёл не один. Прояви хоть каплю уважения к своей омеге, если уж тебе так всё равно на Диму. — устало шептал Фёдоров, теряя последние силы. Чужие губы творили с ним нечто необыкновенно восхитительное. Он сходил с ума. Проваливался в бездну, без возможности выбраться обратно. Ему не хотелось обижать Хинтера, но Слава... Был таким невообразимо любимым и родным.       — Плевать. Он лишь шлюха на пару ночей. А тебя я хочу забрать к себе навсегда. Слушай, а давай сейчас поедем ко мне домой? И я покажу насколько сильно скучал по тебе? Теперь я по-настоящему хочу этого. Этот ублюдок ведь не успел взять тебя, да? — быстро проговорил Карелин. Сейчас он безумно жаждал только одного. Сделать этого омегу своим. Чтобы никто к нему не посмел даже приблизиться. Это только его человек.       — Слав... Я же уже предлагал тебе всего себя. Ты и представить себе не можешь насколько мне было обидно тогда. Я был готов отдать тебе себя полностью, без остатка. Но ты не захотел. Так что извини, но время прошло. Ты уже пропустил свой шанс. — закрыв глаза, тихо прошептал Мирон. Ему невыносимо сильно хотелось отдаться Карелину вновь. Он опять наступал на те же грабли. Так же нельзя. Столько времени не видеться, а потом при первой же встрече переспать. Это слишком неправильно.       — Блять. Я просто не хотел брать тебя в грёбаной психушке. Посреди всего того ужаса, что там творился. Я клянусь, что смертельно люблю тебя до сих пор. И любил тогда. Но, сука, я просто не мог к тебе прикоснуться тогда. Я так надеялся, что ты найдешь себе кого-нибудь получше чем я. Хотел, чтобы ты был счастлив. Но, блять, я не могу на это смотреть. Ты в чужих руках смотришься так неправильно. — истерично говорил Слава, окончательно теряя свою стойкость. С его глаз едва не текли слёзы.       — Но, Слав... — хотел было что-то сказать Мирон, чтобы тишина не давила на них. Но вид чужих разозлённых серо-голубых глаз заставил его замолчать. Теперь он боялся по-настоящему. Слишком искренней и незамутненной была чужая ярость. Но Фёдоров прекрасно понимал, что на самом деле это была лишь обида. Ему было очень больно видеть его с кем-то другим. Это же очевидно. Но парень не сразу это осознал. Только сейчас до него это дошло.       И ему вдруг стало так жаль несчастного Славу. Он ведь искренне любил его. Делал всё, лишь бы омега был счастлив. Если бы не он, то тогда в больнице его попросту бы поимела куча голодных до омежьего тела альф. Такой жизни Мирон бы не выдержал. Повесился бы в сраном туалете. А Слава защитил его от этих ублюдков. Да ещё при этом сам ни разу не тронул его. Только благодаря защите этого человека он до сих пор невинен.       — Нет, я не отпущу тебя сейчас. Меня не ебёт. Ты, блять, только мой. Ничей больше. Я не упущу своё счастье ещё раз. — грустно улыбаясь, прошептал Карелин. В его глазах теперь красовалось чистое безумие. И Мирон понял, что тот не врал. Слава крепко ухватился за чужое запястье и повёл парня прочь отсюда. Он не намерен оставаться здесь ни секунды.       Они уходят, вместе. И ему совершенно плевать на мнение своего новенького омежки, а на мнение Хинтера тем более. На всё плевать. Фёдорову совсем не хотелось вырываться. Напротив, он плыл по течению. Омега слишком сильно скучал, слишком плохо ему было без любимого человека. Жажда вновь ощутить эти поцелуй и нежные прикосновения победила. Димы, к огромному счастью, рядом не было. Поэтому они смогли спокойно уйти из этой грязной квартиры. Громкая музыка и пара гнилых барыг остались позади.