Я тебя никому не отдам или у котенка всегда будет Хозяин 2

– Кто это был? – хрипит он. – А это имеет значение? – улыбается Антон, откладывая телефон. – Ты оглох?! – закричал Арсений, – кто это, блять, был? – ещё раз спрашивает он, а Антон грустно ухмыляется и кладет букет роз на журнальный столик. – Это тебя не касается, – отвечает он. – В смысле?! – опять закричал Арс, сжимая кулаки и часто дыша. – В прямом, – отвечает Антон, смотря прямо в голубые глаза, которые от злости потемнели, – тебя это не касается, ты мне никто, – говорит он медленно, чуть ли не по буквам, – тебя не касается, кто дарит мне цветы, кто меня куда-то зовет, кто рядом со мной и так далее, потому что ты мне никто.       Арсений подлетает и хватает его за горло, больно сжимая, перекрывая кислород, впечатывает его в стену, так что Антон ударяется головой об нее. Шастун хрипит и пытается убрать его руки, но Арс сильнее его. – В смысле, блять, не касается?! – кричит прям в лицо Попов, так что кости леденеют, – ты ведёшь себя, как шлюха, а меня это не касается! – вдавливает его в стену, – тебе, блять, кто-то цветы дарит, а меня это не касается?! – Пусти, – хрипит Антон, – мне больно, пусти, – Арсений чуть ослабляет хватку, но руки не убирает, не дает уйти или отстраниться, – я тебе не принадлежу, – выдыхает он и прикрывает глаза, не видит, как новая волна злости накрывает Попова. – Ошибаешься, котенок, – шепчет ему на ухо Арсений, – ты только мой, – Антон открывает глаза и сталкивается с двумя океанами, которые бушевали самой настоящий бурей. – Нет, – одними губами произносит Антон, сейчас он его боялся, таким он не видел Попова никогда, но ответить может, он же не слабак, – Антон Шастун не принадлежит Арсению Попову… – Зато котенок принадлежит папочке, – перебивает его Арсений, скалится. – Только во время сессии, – тихо отвечает Антон, чувствует, как Попов опять сильно сжимает его шею, так что, наверное, останутся синяки. – Значит, она началась, – отвечает Арсений, отпускает его горло, тут же хватает за руку чуть выше кисти и тащит в спальню, так быстро и резко, что Антон чуть не спотыкается о собственные ноги, но пытается успеть за быстрым шагом Попова. Тот открывает рывком дверь и толкает Антона внутрь, тот от неожиданности падает около кровати, – раздевайся, – командует Арсений. Антон поднимает на него взгляд, садится у кровати, начинает расстёгивать рубашку, – и цацки свои не забудь, – говорит Арс, снимая футболку.       Антон сглатывает вязкую слюну и снимает одно кольцо за другим, складывая их на тумбочку. Арсений тем временем наклоняется и достаёт припрятанный пакет, вываливает содержимое на кровать, а потом идет к шкафу и открывает тот самый нижний ящик. Антон смотрит на содержимое пакета, понимает, что ему пизда. Он не задаётся вопросом, откуда все это у Попова, и так понятно, что купил. Арс достаёт наручники, смазку и самый большой резиновый фаллос, возвращается к Антону, который успел снять только свои украшения, и был ещё одет. – Слишком долго, – говорит Арсений, наклоняется к нему и рывком рвет рубашку, так что пуговицы разлетаются по всей комнате с характерным звуком. Стаскивает с него уже пришедшую в негодность рубашку, – дальше сам и быстрее, – прямо в лицо рычит Арс, а потом отходит и поворачивается спиной, начинает что-то делать.       Антон на трясущихся ногах поднимается с пола, расстёгивает брюки, быстро их снимая, а за ними и боксеры. Он дышал через нос, пытаясь успокоиться. Сколько раз Антон зарекался, сначала думай, потом говори. Так, нет же, как всегда, все наоборот. Сейчас он сказал, как на самом деле считал, просто не в то время. Шастун забыл, какой Арсений ревнивый и, сказав это именно сейчас, попал, так сказать, под горячую руку. Попов выпустил самого страшного своего зверя. И похоже, ближайшие пару дней Антон не сможет сидеть. – На колени, – кидает фразу через плечо Арсений, Шастун тут же садится перед ним, опустив голову. Арс смотрит сверху, шумно выдыхает, берет его за подбородок и поднимает голову, заставляя смотреть прямо в глаза. Зеленые глаза бегали по его лицу, изучали каждую эмоцию, пытаясь понять, насколько зол Арсений. Он сдвигал брови к переносице, сжимал зубы, так что было видно, как играют жилки на скулах. Арс проводит рукой по его щеке, спускается к шее, нежно поглаживает. Быстро берет ошейник, который купил, и надевает на белую шею, на которой уже расцветали синяки от его пальцев, когда Арсений приложил Антона к стене. Попов наматывает на кулак поводок и тянет на себя, Антон выпрямляется. Арсений начинает пятиться назад и тянет за поводок Шастуна, – не смей вставать с колен, – ещё идет назад и тянет. Антону ничего не остаётся, как пойти за ним на карачках, – теперь ты настоящая сучка, – ухмыляется Арсений, – сидеть, – приказывает он, и Антон опять садится на колени.       Отпустив поводок, Арс медленно обходит парня, возвращаясь к кровати, на которой разбросаны игрушки. Антон сидел спиной и никак не мог видеть, что он взял в руки. Арсений крутит в руках черный кожаный стек, смотрит на бледные плечи Антона, на позвонки, которые как-то болезненно выпячивали, но Попову нравилось, он считал это эстетикой. Он сжимает рукоятку, начинает кончиком стека водить по плечам. Когда Антон что-то почувствовал на своем правом плече, вздрогнул. Арсений медленно ведёт кончиком по позвонкам, спускаясь вниз к копчику. У Антона от этого побежали мурашки. – Ты плохо себя вел, котенок, – говорит Арсений и, кажется, мурашек стало больше, – и ты же понимаешь, что последует наказание? – Антон знает, что нужно ответить, собирает всю волю в кулак, сглатывает горькую слюну и выдыхает тихое «Да». Арсений до белых костяшек сжимает стек, а потом оставляет первый удар на левом плече, который не причинял боли, а лишь какое-то садистское удовольствие, – я не расслышал, что ты там промямлил, – он продолжил водить кончиком теперь по правому плечу. – Да, – чуть громче говорит Антон, – понимаю, м, – мычит Шастун, когда Арсений опять оставляет такой же удар, но на другом плече. – Руки за спину, – Арсений откладывает стек, хватает наручники с кровати, застегивает его руки, так чтобы было сложно ими шевелить. Толкает Антона в плечо, заставляя того лечь грудью на пол, при этом оставаясь на коленях, выпячивая пятую точку. Антон кладет голову в бок и ощущает ладонь Арсения на пояснице, которая перемещается на правую ягодицу. Арсений нежно поглаживает, раздвигает ягодицы, массирует полураскрытую дырочку, – ты же достаточно растянут, чтобы принять в себя самый большой фаллоимитатор из своего ящичка? – ухмыляется он. – Нет, нет, – говорит как в агонии Антон, вспоминает, что фаллос диаметром больше десяти сантиметров и его самого надо бы подготовить, начинает чуть ползти вперед. – Ничего, потерпишь, – шлепает его по одной ягодице Арсений, тянет за таз назад к себе, так что Антон больно трется коленями по полу. Тут же хватает смазку, открывает её, чуть выдавливает на пальцы. Одной рукой не даёт отстраниться, а другой смазывает по кругу уже покрасневшее отверстие. Закончив, опять шлепает уже по другой, – только попробуй отползи, – стальным голосом говорит Попов, выпрямляясь.       Антон, как и велено, лежит на холодном полу, дыша через рот. Смазав резиновый фаллос смазкой, Арсений вернулся к его котенку, который только лишь ноги шире раздвинул и не смел ослушаться. Он садится перед ним и начинает потихоньку вводить в него игрушку. Антон закусывает губу, терпит, хоть из-за секс-марофона, который был последние несколько дней, он был хорошо растянут, но все равно было больно, ведь резиновый хер слишком большой. Шастун вообще им редко пользовался, не больше трех раз. Ему больно, но не настолько, чтобы кричать, терпит, сжимает кулаки, мычит, но терпит. Тут Антона кидает в дрожь, а по телу проходит волна наслаждения, это означало только одно - Арсений надавил на простату. Арсений увидел, как он дернулся, и отпустил кулаки. Несколько раз двинул вперед-назад, опять бьет по комку нервов и слышит протяжный стон. Ухмыляется, так и оставляет его с резиновым хером в заднице, встает и обходит его со стороны, разглядывает. – Теперь ты точно как шлюха, – говорит Арсений, кладя руки в карманы, Антон поворачивает голову в его сторону и смотрит прямо в глаза, – хотя почему как? – спросил он. – Я не шлюха, – еле выдавил Антон из себя. – Да? – переспросил Арсений, делает шаг к нему, наклоняется и хватает за волосы, – тогда почему ты ведёшь себя как самая последняя блядь?! – кричит на него Арсений, больно сжимая волосы. Антон хмурится, ему больно, он молчит, не зная, что ответить, чтобы Попов ещё больше не рассердился, – Молчишь, блядь такая?! Нечего сказать? – от злости его глаза опять темнеют, – Тогда не обижайся, – отпускает его волосы, Арсений возвращается к кровати, берет кожаную плетку и встаёт на то же место, – считай. – Папочка, – выдыхает Антон, знает, что такое порка, когда у тебя что-то внутри, это просто ужасное, – пожалуйста, не надо. – Надо, котенок, – говорит Арсений, размахивается и бьет со всей силой по пояснице, на что Антон кричит, он бьет ещё раз, – считай! – Два, – кричит Антон, Арс размахивается и бьёт по спине с той же силой. – Нет, заново, – приказывает он, бьет по плечам. – Раз, – выдыхает Антон и чувствует, как горячая слеза бежит по щеке, он не может это контролировать. Арсений опять бьет по пояснице, – два, – кричит Антон, теперь удар проходится по правой ягодице, – три, – опять кричит, Арс бьет несколько раз по его попе, так что фаллос двигается внутри, и Антон сбивается. – Сбился? – спрашивает Попов, тут же продолжает, – ну, ничего, начнем заново, – размахивается и бьет по пояснице. – Раз, – выкрикивает Антон, Арсений опять возвращается к пятой точке, – два, – хнычет Антон, Попов выдыхает и прикрывает глаза, слышит, как тяжело дышит Антон, он замахивается и бьет наспех несколько раз, на что Шастун вскрикивает. Арсений отбрасывает плетку куда-то на пол. Хоть Антону и больно, и он слышит, как тот всхлипывает, у него встал, причем заметил это Арсений уже давно. Да и у него самого больно упирается в штаны собственный член. Самая ужасная смесь на свете – это злость с возбуждением. И, похоже, Антон сейчас это почувствует на собственной шкуре, ведь то, что было только что, всего лишь наказание. Арсений возвращается к кровати, находит там эрекционное кольцо, потом сгребает оставшиеся вещи в один угол, расчищая место. Возвращается к Антону, который все ещё послушно лежал грудью на полу с выпяченной задницей и уже не всхлипывал, лишь тяжело дышал. Арсений наклоняется и резко вытаскивает резиновую игрушку, на что Антон от неожиданности вскрикивает. Отбросив её к плетке, он смотрит, как дырочка медленно закрывается, но не до конца. Он выпрямляется. – Сядь, – командует Арсений, и Антон послушно поднимается и садится на колени, он обходит его со стороны, встает прям напротив, смотрит на заплаканное лицо, – не реви, сам же виноват, – Антон поднимает взгляд на него и смотрит прям в глаза, Арсений наклоняется и втягивает его в нежный поцелуй, а Антон отвечает. Попов садится напротив, не отрываясь от его губ, поглаживает по голове, а потом аккуратно углубляет поцелуй, будто боится спугнуть, – ну, все, все, – он вытирает его щеки и заглядывает в чистые зеленые глаза, – даже не думай, что это все, – говорит Попов, держа его лицо в руках, – наказание должно быть полноценным, – он берет с пола кольцо и одним движением надевает на колом стоящий член Антона, – чтобы кончить, придется попросить, – он встает и видит, как Шастун закусывает губы и прикрывает глаза.       Арсений снимает штаны, освобождая свою плоть, блаженно выдыхает, зажимает у основания и проводит вверх, вниз, чуть задевая головку. Антон открывает глаза и смотрит на него в упор, а потом взглядом спускается вниз. Увидев розовую головку, на которой застыла маленькая капелька естественной смазки, невольно облизал нижнюю губу, что не скрылось от Попова. Он ухмыльнулся, сделал два шага к нему. Антон тут же выпрямился и открыл рот, тут же начал посасывать головку, Арсений и слова не успел сказать, как он уже заглотил наполовину и стал активно работать головой. Арс запустил руку в его светлые волосы, стал руководить процессом, Антон только горло расслаблял и подавлял рвотный рефлекс, пока Арсений трахал его в рот. Чувствуя, что от такого горячего ротика сейчас кончит, тут же вытащил свою плоть и пережал у основания. – Вставай, – сказал Арсений, и Антон только с третьей попытки встал, так как ноги тряслись, он был слишком перевозбужден. Попов, придерживая его за талию, укладывает на кровать, так чтобы ноги стояли на полу. Он надавил на поясницу, и тот прогнулся и раздвинул ноги, – маленькая шлюшка, сейчас ты получишь.       Арсений навалился сверху, тут же входя в дырочку, которая пульсировала и требовала, чтобы её оттрахали, сразу резко и во всю длину, тут же начиная двигаться. Антон стонет от каждого толчка, выгибается под ним. У него полный набор ощущений: член, зажатый между его животом и простыней, тёрся, сочился естественной смазкой; руки больно пережаты наручниками за спиной; с каждым толчком Арсений попадал по простате, как он умеет ее сразу находить - тайна, покрытая мраком, - может, действительно, слишком хорошо его знает; при этом Попов больно кусал его загривок и хватал за волосы. Антон стонал, хрипел, вскрикивал, чуть ли не задыхался под ним, когда Арсений перешел на бешеный темп. – Па..почка, – еле выдохнул Антон, Арсений чуть замедлился, но все ещё двигался в нем, – пожалуйста, ах, – Попов укусил его за плечо, – можно…мне, ах, кончить, – наконец-то закончил он.       Арсений нащупал ключи от наручников на тумбочке, выпрямившись, но не выходя из него, расстегнул их, освобождая руки, на которых остались жирные красные полоски, выходит из него. – Перевернись, – говорит он, и Антон послушно переворачивается на спину, тяжело дыша. Арсений одним движением, снимает с него кольцо, – можно, – выдыхает он, тут же закидывает его ноги на талию и входит во всю длину, сразу же переходя на быстрый темп. Арсений наваливается сверху, до боли кусает его шею, втрахивает в матрац, говоря, как будто в бреду, – мой, только мой, мой.       Когда он опять сильно проходиться по простате, Антон кончает, пачкая их животы, сжимая его плечи. Арсений рычит и буквально ещё пару минут вбивается в расслабленное тело, кончает следом. Не выходя из его, начинает покрывать поцелуями лицо и опять шепчет: – Только мой, никому не отдам, только мой, – выходит из него, но из объятий не выпускает, перекатывается, закрывает глаза и тут же вырубается. Антон тяжело дышит ему куда-то в ключицу. Когда дыхание восстанавливается, он выпутывается из его объятий, смотрит на его профиль. – Уже не твой, – выдыхает Антон, поднимается, снимает ошейник с шеи, и на трясущихся ногах идет в душ.