Мой ирландский наркотик

Холмс не верит своим глазам, несколько раз перечитывает сообщение, ноги предательски подкашиваются, а свободная от телефона рука нервно нащупывает опору, находя её в грубой ткани дивана. Шерлок оседает на диванчик и тяжело дышит, словно только что пробежал десятикилометровый кросс. Сердце отбивает бешеный ритм, отдающий в голову, перед глазами тысячи вопросов,которые мечутся из стороны в сторону, словно искры от бенгальских огней, которые он вместе с Майком зажигали на Рождество. Пытаясь хоть как-то различить отдельные слова в этих ярких всплесках света, детектив щурится. Это немного помогает.

Как он выжил?

Что  происходило всё это время?

Почему не пытался связаться?

Мысли, словно рой жужжащих пчёл, разрывают голову изнутри, не дают собраться и написать полноценный ответ. Пара глубоких вздохов и отправитель получает сообщение: "Буду через тридцать минут. " Сухо, коротко и безэмоционально, совершенно не соответствует состоянию Холмса. Ответ приходит незамедлительно : "Жду тебя, Шерлок... Но помни, моё терпение не вечно." Детектив нервно усмехается, всё вокруг кажется ему полнейшим бредом. Возможно в этот раз он перебрал с дозой, и через пару секунд он навсегда растворится в собственных чертогах, словно сахар в горячем чае? Возможно уже сейчас вокруг его койки мечутся доктора в попытке откачать? Отстраняясь от этих мыслей, Шерлок поднимается с места, направляясь в спальню. Даже если всё это одна большая галлюцинация, Холмс никогда не пойдёт на встречу с Джимом в рванье. Дверь открывается с отвратительным скрипом, от которого мерзко ноет где-то внутри головы. Шерлок уже не удивляется идеальной стерильности, белью с запахом лаванды. Но даже под этой красивой занавесью Шерлок чувствует ненавязчивый аромат собственной прогнившей насквозь жизни. В шкафу никогда не было так прибрано как сейчас. Холмс, не задумываясь, выбрал из кучи одежды любимый костюм. Именно в нём он несколько лет назад впервые увидел Джеймса. Думая об этом создаётся ощущение, что все эти события происходили так давно, что уже никто и не помнит ни невероятного криминального-гения, ни непревзойдённого детектива. На секунду Холмс позволяет себе упасть в зыбучие пески воспоминаний. Первая встреча, первая улыбка и первая, самая яркая искра, которая так и не потухла, даже спустя столько лет. Грустная улыбка. Джим положил к ногам Шерлока свою империю, но Холмс отдал ему нечто большее. Всю свою жизнь, всю любовь и преданность на которую только способно его чёрствое сердце. Тошнотворное чувство гладким шаром сворачивается в голове, а затем пускает свои тонкие волоски по всему телу. Это и есть проблема наркотиков. Слишком много эмоций, слишком ярко, всё это одно большое слишком . Шерлок похож на водолаза, у которого внезапно закончился кислород, и он выныривает из этого непроглядного омута с глубоким вдохом. Ещё секунда и он бы всплыл только хладным трупом. Через пару минут Шерлок уже одет, рассматривает себя в зеркало. Как же чёрт возьми непривычно. Белая рубашка всё ещё обволакивает его, словно белый шоколад, подчёркивая фигуру, чёрные, приталенные штаны сидят идеально, слегка смущая и заставляя щёки Холмса приобретать здоровый румянец. Почему он волнуется? Боже, он так волнуется, что живот скручивается в десяток морских узлов, стоит только взглянуть на себя в зеркало, в этом старом пальто и застиранном синем шарфе. Воспоминания о былой жизни не греют. Обжигают своими яркими вспышками. Выжигают инициалы на и без того  растерзанном сердце. Шерлок затягивает шарф посильнее, перекрывая доступ кислороду. До встречи двадцать минут. "Поторопись." Телефон протяжно вибрирует, снова нарушая тишину, детектив мгновенно оживает. Подбирает длинными пальцами телефон, отпуская в глубокий карман пальто, и выбегает из квартиры, не удосужившись даже закрыть дверь. Спускаясь по лестнице Холмс натыкается на шокированный взгляд миссис Хадсон. Женщина держит в руках расписанную ярким узором чашку с ароматным напитком. Насыщенный запах тёртого яблока с мёдом и корицей наполняет помещение, расслабляя и помогая успокоиться, взять себя в руки. Аккуратный стан миссис Хадсон опоясывает тонкий ремешок из чёрной кожи, фиксируя тёмно фиолетовое платье. Она как всегда выглядит утончённо и изысканно. Шерлок уверен, в эту секунду в голове у его домовладелицы десятки вопросов, но он не даёт ей сказать и слова. - Я здоров. Иду на дело, когда вернусь не знаю. Ключи в кармане пальто, можете смело ехать к сестре. - без запинки поговаривает Холмс словно молитву, затем широко улыбается-Хорошей поездки! Женщина вздрагивает от громкого хлопка и удивлённо смотрит в сторону входной двери из которой секунду назад выбежал Шерлок. На её лице расплывается мягкая, снисходительная, счастливая улыбка, состояние Холмса сильно волнует её, а сейчас она видит прежнего Шерлока. Эгоцентричного, задорного и энергичного Шерлока. Поймать машину не составило труда. Серый Лондон за окном расцвёл новыми красками, его тёмная сторона снова зашевелилась, теперь Холмс не просто видит это в новостях и отчётах полиции, но и чувствует всеми фибрами души. Это ощущение возвращает городу своё неповторимое обаяние и шарм. В тёмном переулке группа подростков обменивается наркотиками, на соседней улице грабят магазин, на выставке современного искусства только что продали подделку за несколько тысяч фунтов, на другом конце города совершили кровожадное убийство, которое скорее всего навсегда останется не разгаданным без вмешательства Холмса. Он снова дома. Как хищная рыба в огромном океане, Шерлок чувствует себя королём ситуации, но уже через несколько минут это чувство исчезает. Они подъехали к больнице святого Варфоломея. Детектив почти кидает деньги на соседние с шофёром кресло. -Сдачи не надо, - выплёвывает он в лицо опешившему мужчине - Купите сыну подарок. Холмс выходит из машины, звонко хлопая дверью, торопясь побыстрее попасть в здание. Игнорирует удивлённый взгляд шофёра, спешащего отъехать от бордюра. Больница встречает теплом и запахом какого-то моющего средства. Тут всё как прежде: светлые обои бежевого цвета, плитка, отливающая синевой, стойка регистрации и пост охраны. Пациентов сегодня немного: двое молодых людей и мать с ребёнком лет трёх на руках. За постом охраны расселся полноватый мужчина в синей форме, на вид лет 35-40, холост и одинок, есть кошка. В голове сразу всплывает их с Джимом игра, там был похожий труп. Интересно, Джеймс специально спланировал всё так, чтобы именно этот охранник был на посту. Холмс еле сдерживает улыбку. Охранник косо смотрит на вход и заметив незнакомца, торопящегося куда-то в глубь больницы, вскакивает с насиженного места, и тяжело дыша, торопиться остановить нарушителя, но стоит ему увидеть, кто этот незнакомец, охранник останавливается и взмахивая руками старается привлечь внимание. - Мистер Холмс! Мистер Холмс! - вскрикивает он, вставая на мысочки, и задыхаясь. Шерлок оборачивается на крик и сдавленно улыбается, параллельно читая имя на бейдже — Билл. - Доброе утро, мистер Холмс! - Ох, доброе утро, Билл! - Холмс хмыкает, дожидаясь, пока мужчина подойдёт ближе, поправляя задравшийся пиджак. - Какими судьбами? - восклицает воодушевлённый хорошим к себе отношением Билл - Я давно не видел вас в лаборатории. - Ну знаешь, я к Молли. - Холмс снова проявляет свои актёрские способности, совершенно искренне, по-дружески протягивая руку мужчине - Она несколько дней назад просила помочь разобраться с реактивами. - А, Молли! Она сейчас в двенадцатой лаборатории. - Билл пожимает предложенную руку, а Холмс, получив желаемое, отстраняется, направляясь к лифту, уже не волнуясь из-за вызываемой реакции, провожаемый непонимающим взглядом. - Хорошего дня... Голос охранника слышится от куда-то издалека, детектив заходит в лифт, нажимая на последний этаж. Мерное движение кабины, мелодичная музыка должны приносить покой и умиротворение, но вместо этого Шерлоку страшно. Это едкое желчное чувство течёт по его венам на пару с кровью, он чувствует себя слишком ничтожным, он просто не готов. Не готов принять, что человек из-за которого Холмс попрощался с счастливой жизнью позвал его и он пошёл. Наплевал на гордость, на остатки самолюбия и пришёл, как собака, которую поманили костью. Он знает, что обожжётся, знает, что будет больно и одиноко, но он идёт и не собирается отступать. Шерлок отдал Джеймсу всё: своё здоровье, два года жизни, будучи почти всё время под огромной дозой и не видя смысла жить. Горькая ухмылка появляется на лице Холмса. Осознавать это больно, но винить в этом Джеймса — глупо. И лучше пускай Шерлоку будет больно, чем он будет казаться глупым. Особенно в глазах его личного Дьявола. Двери лифта, со звонким колокольчиком, перекрывающим музыку, открываются. Шерлок решительно сжимает кулаки и выходит из лифта, прохладный воздух приятно ласкает кожу, но это не помогает. Голова забита до краёв ворохом мыслей - ниток, этот клубок невозможно распутать и даже если покромсать его на куски- всё бесполезно. Детектив проходит по знакомым коридорам, совесть внутри него начинает шевелиться, напоминая, что из-за его несанкционированного нахождения на территории, которая предназначенной только для рабочего персонала, может достаться Молли, но Холмс игнорирует тихий голос внутри головы, тем самым заставляя его заткнуться. Дверь на лестничную клетку открывается без особых проблем, Холмс осматривается. Пару секунд, внутри происходит борьба, затем Шерлок всё же откидывает собственные амбиции к чёрту и, поднимается по лестнице. Дверь на чердак оказывается открытой, что не удивительно, ведь Джеймс обо всём позаботился. Помещение оказывается меньше, чем он помнит. Низкий потолок, всё вокруг завалено барахлом, Шерлок кашляет от пыли, завоевавшей каждый сантиметр окружающих его вещей. Воспоминания набрасываются на него, словно дикие звери на кусок сырого мяса. Он помнит выстрел, тот пустой взгляд, направленный на купол в миг посеревшего неба, помнит кровавую корону, самоназванного короля преступности, помнит собственное отчаяние и боль внутри грудной клетки, кости которой в момент сдавили лёгкие не давая ни вздохнуть, ни выдохнуть. Детектив смотрит на ручку, стоит только надавить на неё и толкнуть вперёд, и он на месте их с Джимом падения. На словах это так просто, но на деле Холмс не может собраться и открыть эту грёбаную дверь. Просто открыть дверь. Вдруг эти сообщения это чья-то затянувшаяся шутка? Вдруг кто-то просто узнал о их личной с Джимом игре и решил поиздеваться над ним? Возможно это всё трюк, дабы заманить Шерлока в ловушку и использовать как слабое место Майкрофта? Детектив прикрывает глаза, успокаивая ритм дыхания, и всё таки открывает путь на крышу. Первое , что чувствует Холмс — обжигающе холодный ветер, затем звон закрывшейся двери. Сердце бьёт по рёбрам, руки трясутся от волнения, а дыхание пошло к чёрту. Он открывает глаза. Перед ним крыша, такая же что и два года назад, только без кровавого пятна на сером бетоне. Видимо, его смыли нередкие Лондонские дожди. На парапете, как и два ёбаных года назад, сидит подтянутый мужчина в коротком чёрном пальто, дорогих ботинках на небольшом каблуке и тёмных брюках. Его волосы, как всегда, уложены назад, глаза под холодными лучами солнца отливают цветом тёмного шоколада и он улыбается. Улыбается, как будто ничего не было. Словно все эти годы он не притворялся мёртвым и не исчезал из жизни Холмса ни на минуту. От этого Шерлоку противно и больно. Неужели только он скучал по этим взглядам, по только им понятным фразам, по чувству азарта и наполненности рядом друг с другом? - Как?- вырывается из его уст, а глаза предательски открываются шире в немом удивлении, но затем он хмурится, прикрывает глаза, вдыхая больше воздуха, но как бы он ни старался, на лице отображается всё его разочарование. Детектив открывает глаза- Как ты выжил? На лице Джеймса расцветает ещё более болезненная улыбка, он спрыгивает на крышу, вставая в полный рост, будто позволяя любоваться собой. - Ещё бы немного и ты опоздал.- констатирует он, усмехаясь и игнорируя вопрос Холмса,- Но ты был терпеливым мальчиком всё это время, так что я прощаю тебя. А теперь ответь мне,-Мориарти щуриться от удовольствия, понимая какое влияние вся его театральщина оказывает на детектива, особенно сейчас. И ему так нравится роль, которую он выбрал для себя на этой крыше, — ты ведь скучал по мне, не так ли?