Мой ирландский наркотик

Комната оказалась менее пыльной, чем он ожидал. Тёмно зелёные обои, обычная не примечательная ничем мебель, старый облезлый, как хвост бездомной собаки, ковёр бежевого цвета. Глупо, если так подумать. Прятаться у Шерлока, скрываться от Майкрофта в доме его же брата. Но сейчас это необходимо, ему как кислород нужна защита в лице Холмса-младшего. Он гарантия его безопасности. Надо продержаться лишь месяц, наладить связи в Лондоне, оповестить своих подставных крыс, что папочка снова в деле, дабы дать слухам о возвращении короля преступного мира расползтись по его королевству и валить из этой страны, пока Майк со своими людьми не начали активно выбивать ему землю из под ног. Джеймс бегло оглядывает помещение с видом эстета и остаётся недовольным. Но выбор ему никто не предлагал, придётся брать, что дают. За эти годы он привык жить с таким принципом. На потёртом столе уже стоит совершенно новый ноутбук, по стоимости скорее всего превышающий цену стола. Джим никогда не умел экономить на технике, только не на ней. Вещи из чемодана нашли своё временное пристанище на пыльных полках в шкафу. Несколько костюмов, словно прихотливые дети, висят на деревянных вешалках в уединении от остальных простых и невзрачных вещей. Дорогая ткань приятно ложиться в руку, она нежная и шелковистая, словно руки молодой и знатной барышни. Цена каждого куска ткани ничтожна в сравнении с воспоминаниями заточёнными в них. Каждому костюму не меньше двух лет, но все они в отличном состоянии, некоторые, как будто и не покидали одиноких витрин магазинов. Дверь шкафа тихо скрипит, этот звук режет ушную перепонку и делает это так же профессионально, как скальпель в руках умелого хирурга.

Скальпель

Этот звук рвущейся кожи и мяса, отчаянное биение сердца, тяжёлое дыхание- асфиксия, сопровождаемая истерикой от агонии, боль, кипятком разливающаяся по глубоким ранам, только покрывшимся защитной коркой из подсохшей за день крови, мысли отчаянной пульсацией ударяют в черепе, разрывая его изнутри, хриплые всхлипы, которые не должна услышать ни одна живая душа, застывают глубоко в глотке, так и не найдя выхода из своеобразной клетки. Руки предательски трясутся, в артериях всё быстрее течёт кровь, в ушах стучит, а зрачки сужаются до состояния двух точек-островков в океане бездомной чёрной глубины радужки, на дне которого плавают сотни голодных и жадных до крови акул, готовых поживиться свежей, ещё не остывшей плотью. Все мысли за секунду сжирает голодное пламя, они рассыпаются в прах, оставляя после себя лишь серое пепелище и обжигающую горло панику. По ту сторону двери раздаётся глухой удар, врывающийся в сознание Мориарти оглушающим громом, помогая освободиться от нахлынувшей словно цунами боли. Мужчина вздрагивает,сглатывает комок чего-то мерзкого в горле и стремится покинуть комнату. Движимый любопытством или желанием убежать от воспоминаний увековеченных в его голове, Джим в мгновение ока оказывается в комнате, которую он покинул тридцать минут назад. У его ног лежит купюра в десять фунтов, с которой сурово и осуждающе взирает на мир снизу вверх Чарльз Дарвин, слегка запачканный в белом порошке с отливом фиолетового, кирпич, от уголков которого откололись небольшие кусочки, лежит неподалёку от камина с крупной дырой.А в центре этой поразительной картины, застывает неповторимый детектив скованный лёгкой дрожью, судорожно опирающийся на стол в попытке самостоятельно подняться со старого ковра, покрытого небольшими проплешинами и жёстким колючим ворсом. Его взгляд затуманен пеленой прозрачно-белого тумана, зрачки расширены, тяжесть сковывает его железной цепью, он выглядит отрешённым, словно мира вокруг не существует в принципе, словно он окутан мягкой ватой. Шерлок тонет в ней, она забивается в нос и рот, проникая во внутренние органы, лишая возможности чувствовать,дышать. Если быть честным, Холмс благодарен ей за это. Джеймс точно не уверен какому своему пороку он поддался, обхватив детектива за талию, пытаясь помочь и позволяя опереться на своё плечо,но он убеждён,что сделал это не из-за каких-то чувств или эмоций, просто часть игры, попытка втереться в доверие и позабавиться. Видеть Холмса в таком состоянии ему ещё не доводилось. Это просто интересный, совершенно эксклюзивный случай. Пустой порыв, не более. Он продолжает повторять себе это пока отводит соперника в комнату. На словах это звучит просто и непринуждённо, но на деле помочь было проблематично. Незатуманенной частью рассудка детектив понимал, что его куда-то тащут, поэтому продолжал сопротивляться: пытался отмахнуться, ударить или пойти самостоятельно, но Джим оставался непреклонен, лишь сильнее прижимая Шерлока к себе, не давая упасть или сбежать, параллельно изрекая отнюдь не литературную английскую брань вперемешку с исконным ирландским матом. Наконец справившись с неугомонным детективом, Джеймс положил его на кровать и, устало вздохнув, сел рядом, решая перевести дух и прийти в себя. Отсутствие нормальных физических упражнений, частое затворничество, алкоголь и курение, постоянный стресс всё это сказывалось как на психологическом, так и на физическом состоянии. Он перевёл задумчивый взгляд на Шерлока с любопытством и озорством рассматривая и анализируя, что изменилось за годы, пока он не имел возможности наблюдать за ним. Те же пухлые губы необычной формы, те же грязно-голубые глаза, те же острые, как бритва, скулы, хотя по его скромному мнению они выпирали сильнее обычного. Дабы доказать свою теорию, Мориарти мягко провёл кончиками пальцев, прочертив на лице воображаемую, словно горизонт линию от скулы к подбородку, поглаживая тонкую бархатную кожу, исполосованную еле заметными голубыми капиллярами. Джеймс улыбнулся уголком губ, в глазах вспыхнул неподдельный интерес. Он бестактно провёл большим пальцем по губам Шерлока и, не увидев сопротивления, продолжил свои манипуляции. Пальцы скользнули по переносице к кончику носа, мазнули по жёстким бровям и контрастно мягкой коже век. Это было странно, неизведанно и как-то до ужаса мерзко, но в тоже время притягательно.Странное чувство вспыхнуло, словно сухая трава облитая бензином, и потухло будто и не возникало. Мориарти отстранил руку от лица Холмса сомневаясь в целесообразности этих действий и в необходимости непонятных ощущений, растворившихся в секунды, словно туман прохладным летним утром. Стоило ему это сделать Шерлок, как по инерции, двинулся следом и сам уткнулся в ладонь криминального гения лбом. Что-то неподдаваемое описанию заставило Джима продолжить, он запустил пальцы в тёмные пушистые локоны с непоколебимым лицом, не теряя достоинства и даже стараясь изобразить некую неприязнь, но внутри всё бурлило не давая покоя. И пожар в груди из взрывной смеси несочетаемых чувств разгорался всё сильнее с каждой минутой, пока Джим наблюдал за мирным и спокойным лицом детектива. Мориарти никогда не боялся своих желаний. Алкоголь, наркотики, женщины, мужчины, табак. Не один порок не был ему чужд и всегда мог найти себе тёмный уголок в его мелкой гнилой душонке. Просто иногда желания- это слабости. У Джима есть лишь одна слабость, которую он способен признать и даже подтвердить. И сейчас, те странные чувства на грани с бешенством, одержимостью и азартом он считает слабостью,отнюдь не той с которой согласен и которую готов признать и продемонстрировать. Удивительно, но именно в эту минуту Холмс не выглядит встревоженным или напуганным, он не похож на бешеную, бьющуюся в панике ищейку с глазами, горящими огнём правосудия, готовую в любую секунду сорваться с цепи и сожрать своего хозяина, кормившего и дарующего ей любовь все эти годы, если решит, что он виновен. Он не похож на дикую птицу, на ястреба одним своим взглядом лишающего добычу движения, ястреба с острыми, как лезвие новой бритвы, когтями и клювом раздирающем сырую плоть в мелкие клочки. Ястреба, которого загнали в клетку с толстыми железными прутьями и вот-вот прикончат самым негуманным способом. Его взгляд полон странного доверия и умиротворения, плечи расслаблены, грудь вздымается в человеческом ритме дыхания. Рука спускается на незащищённую шею. Хватка усиливается. Пальцы сжимают под собой бледную, мгновенно краснеющую кожу, Джим чувствует биение сердце, слышит течение бордовой краски по артериям, и это сводит с ума. Ему хочется вскрыть тонкую мраморную кожу и залить всё вокруг кровью. Хочется вцепиться в шею зубами, вгрызаясь в податливую плоть, чувствовать во рту солёный металлический вкус крови, именно его крови. А взгляд Шерлока всё такой же наивный, он только дышит чаще. Рука Мориарти не даёт ему вдохнуть необходимый кислород. Пульс увеличивается, но Холмс не выглядит взволнованным, он смотрит прямо в глаза Джиму. Он даже не сопротивляется. -Чёртова дрянь...- Джим сильнее сжимает пальцы, но затем холодно убирает руку с шеи, возвращая её в тёмные кудри. Ласково зарывается в волосы, будто гладит продрогшего под дождём котёнка. Шерлок прикрывает глаза и больше их не открывает. Мориарти срывается. Нежный шёпот обжигает ухо. -Засыпай... - рука Мориарти последний раз скользит по лицу Холмса, и он поднимается с кровати, в спешке покидает помещение, оставляя Шерлока в одиночестве.

Что я творю...

Слова эхом бьются в голове Джима, мешая собраться с мыслями. Несколько тяжёлых вздохов.

Я не могу сорваться сейчас. Слишком много поставлено на кон, чтобы так проиграть. Это лишь усталость. Глупые ни к чему не ведущие прихоти. Это пройдёт.

Здравый смысл берёт над ним верх. Мориарти решает вернуться в комнату, проходит мимо камина, замечая так и не сдвинувшуюся с места фотографию. Джеймс подбирает рамку и внимательно вглядывается. Холмс действительно так размяк? Вопрос сам собой материализуется перед глазами. Конечно, всему виной наркотики, медленно, но верно разрушающие его сознание. Джеймс хмуро фыркнул. Лишь факт того, что Холмс зарывает свой талант в землю бесил, выводил из себя. Складывалось ощущение, что Джим представал в этой ситуации в роли быка, перед которым размахивают красной тряпкой. Мужчина положил злосчастное фото на полку. Оно не стоит его внимания. Комната встречает его прохладой и запахом выпечки из соседней пекарни. Прикрыв дверь, Джеймс подходит к окну рассматривая дома и людей, разговаривающих, смеющихся, беззаботных. Давно этот город не знал поистине пугающих происшествий. Свежий ветер нёс лёгкий аромат только испечённого хлеба и тюльпанов, магазинчик с которыми был почти в двух шагах от дома детектива. Громкие звуки машин, лязганье металлических механизмов внутри, шум прохожих, лай собак, тысяча сочных, многообразных и через-чур ярких шумов сливаются в один неразборчивый гул, разъедая мозги, трансформируя в жидкую податливую субстанцию. Джим закрывает окно. Освежающие потоки воздуха пропадают, укладываются на пол, как послушные псы. Ему пора за работу. Джеймс усаживается за стол и открывает ноутбук. Приятная ностальгия заполняет голову и мышцы слегка расслабляются. Несколько сообщение влиятельным людям, пара угроз, с десяток писем от его людей и обратно, всё конечно делается не совсем от его лица, лишь упоминается некий последователь того самого Джеймса Мориарти, его верный фанат и приближённый, часа четыре работы и ему приходит первый совсем крошечный, но интересный заказ, хорошее начало. Джим улыбается, потягивается, разминая затёкшие мышцы. Телефон вибрирует, требуя внимания, которое мгновенно получает. - Что ты хотел?- Джим хмурится, устремляя взгляд в одну точку- Я просил не звонить мне сегодня. - Это важно, Джеймс,- чужой голос звучит немного взволнованно, но благодаря многим годам подготовки это почти незаметно- я получил новые сведения от ребят из Китая, у нас завелись крысы. - Я в курсе, - Мориарти закатывает глаза - ты ведь не думаешь, что я настолько глуп, чтобы не знать людей, которые сливают информацию обо мне? Это часть плана. Всё под контролем. - Я не про твоих мышек на привязи, поступила информация о людях, следивших за тобой всё время во Вьетнаме. - Себастьян говорит тише обычного, Джим уверен, что в эту секунду его телохранитель не слабо переживает и скорее всего выпивает, сидя на крыше какого-нибудь ближайшего здания, параллельно следя за каждым движением человеческой массы вокруг дома 221. - Сколько они знают?- Джеймс не верит, что всё идёт не по плану, он знал о человеке тесно связанном с той группировкой, с тем через что ему пришлось пройти , но был уверен, что максимум доступной информации это факт его прибывания взаперти. - Всё. От первого до последнего дня, - на секунду сердце Мориарти падает куда-то в бездну и он забывает как дышать- насколько мне известно, они ещё не успели доложить об этом Майкрофту. - Нам нужно перехватить их раньше, чем информация окажется у снеговика, любой ценой. Ты понял?- голос противно дрожит и не слушается, то звенит как новогодние бубенцы, то исчезает глубоко под землёй и звучит глухо, смято- О любом движении этих уродов я должен знать, как о собственном, плевать сколько денег на это потребуется, если придётся, продай часть моей собственности, сейчас это не имеет значения. - Есть, босс.- из трубки раздаются гудки, а Джеймс продолжает беззвучно смотреть на стену, облокатившись на спинку стула.

Едкое чувство страха снова поглощает его. Как он ненавидит это. Он тонет. Несколько месяцев назад ему тоже было так страшно. Каждую чёртову секунду.