Пыльные истории.

— Луизиана — прекрасное место: деревья, стремящиеся в небо, чьи кроны едва задевают облака, а корни утопают в водах, таких опасных и таких таинственных. Люди, живущие в нашем веке, уже не верят во всякие проклятия, но даже они бояться проникать в самую глубь этих мест, считая, что могут не вернуться назад. А кто, все же рискует сделать это, то, что происходит там, меняет их сознания, жизни и всю веру в мир, проникая в самую суть и показывая, что есть явь. И… — Да, я понял, — послышался мужской голос под стук острых ногтей об стол. — Ближе к делу. — Хорошо. За десять часов до этого. — Я приехал в Нью-Йорк к своей тете. В последнее время она стала болеть. Хотя, и не удивительно: ей уже лет сто, а может и больше. Признаться честно, в последний раз я был в этом городе много лет назад. В то время я был босоногим мальчишкой, который играл на банджо и на терпении родителей, которое это слушали. Поэтому не совсем помнил, что и как здесь, но увидев дома, которые были выше деревьев, я потерял дар речи. Именно в этот момент я почувствовал, как кто-то тянет меня к себе. Это оказалась очаровательная девушка с темными, как земли Луизианы после дождя и глазами такими же печальными, как при встречах тех, кто не подружился с крокодилами. Она помогла мне уйти с дороги, и тут же мимо проехал эти шумные повозки. Она спасла мне жизнь, и я готов был ее поблагодарить, но незнакомка перебила меня, начиная говорить, что «это очень опасно стоять посреди дороги и смотреть на облака». Хоть, она и была права, но в одном ошиблась: облаков не было. Не успел я и слово вставить, как девушка ушла, испарилась в толпе проходящих. Я пытался ее высмотреть, но не получилось. После чего я отправился к своей тетушке, будучи очень внимательным. Она выглядела и чувствовала себя намного лучше. Накормив меня гамбо, какой готовила только она и чей рецепт выпрашивали все, кто его пробовал, и получали отказ, тетушка стала вспоминать свою жизнь: как была жрицей вуду, как помогала людям и наказывала тех, кто заслуживал этого; какие были у нее знакомые и как они питали к ней чувства, а потом… — Кхм-кхм… Ближе к делу. — Да, простите. За три часа до этого. — Как только тетушка прилегла отдохнуть, я решил насладиться ночным городом и посмотреть его красоты. У нас, в Луизиане, это сделать не так уж и просто. Тут же было очень спокойно и как-то легко. Гуляя по Нью-Йорку, я забрел в странный переулок и увидел как люди, озираясь, проходит прямо сквозь стену. Мне стало интересно, и я последовал их примеру: осмотрелся по сторонам и прошел сквозь каменную кладку. Там оказался небольшой бар, в котором было столько народу, что у нас в водах нет столько крокодилов! Они веселились, пили, танцевали. Я прошел дальше и сел за стойку. Ко мне тут же подошел худощавый мужчина и предложил выпить. Я согласился. Он ушел, а я стал осматриваться по сторонам: люди были счастливы, некоторые даже пытались подпевать музыке, пока другие все пили и пили, чокаясь и говоря слова ободрения другим. И тут, рядом, я заметил ту самую незнакомку, которая утром спасла мне жизнь. Выглядела она очень удрученно и обводила пальцами полупустой бокал. Подсев поближе, я решил все же ее поблагодарить. Не уверен, что она меня вспомнила, но все же улыбнулась печальной улыбкой. Мы разговорились, и ей стало интересно, откуда я и что тут делаю. Я стал рассказывать, что из Луизианы, из Нового Орлеана, что там невероятно красиво и очень интересно. Стал рассказывать про свою жизнь и что тут проведываю больную тетушку. Она слушала, но я чувствовал, что с ней что-то случилось. И был прав — ей было плохо. Она стала говорить про свою работу, про проблемы с ней и про своего начальника. Он ужасный человек: постоянно недовольный, ему нельзя угодить и, как сказала девушка «в ярости он напоминает голодного крокодила, ищущего свою жертву». И я понял, чем смогу помочь своей спасительнице! Попросив вещь ее начальника, я получил платок, который он ей когда-то отдал вытереть слезы, после того, как накричал. Ну не мерзавец ли?! Оу… Прости… — Дальше. — Я рассмотрел его и увидел небольшую каплю крови на самом краю. Решив, что все получится, попросил девушку остаться тут. Я сразу отправился к тетушке, которую пришлось будить, но я, пожалуй, пропущу это и сразу перейду к делу. — Хорошая идея. — Она сначала сказала, что это плохая идея, но я убедил ее, что мы помогает хорошему человеку наказать плохого. Простите еще раз. — Дальше! — После всех моих уговоров, тетушка согласилась. Мы отодвинули стол, после чего она нарисовала какие-то знаки на полу, дала мне барабан и достала какую-то чашу. Туда она положила платок, присыпала его какими-то снадобьями, а сверху положила кусок крокодиловой кожи. Заставив меня играть на барабанах, как детстве, тетя все перемешала и, поставив чашу на узоры, стала танцевать, издавая непонятные звуки. Все свечи, что были в комнате резко загорелись, а маски, сделанные из дерева и висевшие на стены, изображающие богов вуду, словно ожили. Их глаза загорелись красным и будто смотрели на то, что происходит в комнате, Это продолжалось несколько минут, пока она резко не остановилась и стала крутить головой. Я испугался, но не прекращал играть. И, наконец, тетушка успокоилась и, взяв кинжал в руки, проткнула ими чащу. Из нее полилась настоящая кровь! Достигнув цели, символов на полу, та прекратилась. Тетушка сказала, что все готово. Я помог ей убраться, поставил все на место и, уложив ее спать, вернулся в бар. Там все еще сидела эта девушка. Решив проводить ее до дома, мы спокойно стали идти по яркому и вечно живому Нью-Йорку. Город был потрясающим и таким… Послышался усталый вздох. — Я понял. Проходя мимо невероятного высокого дома, мы увидели, как к нам на встречу бежал мужчина. Остановившись, он обратился к девушке, сказав, что по конгрессу ходить огромный крокодил. Я понял, что магия тетушки сработала. Мы вошли в здания, и к нам подбежала очаровательная блондинка, рассказывая про ужасы, что тут творятся. Ну, а потом вы все знаете: мы нашли крокодила и он оказался… Ну… — Голдштейн! — крикнул сидевший напротив. Стены комнаты, да и всего МАКУСА сотряслись от этого. Куинни Голдштейн, стоящая под дверьми директора отдела магического правопорядка, стала медленно пятиться назад, отдаляясь от сестры, находившейся рядом. Тем временем из-за стола встал огромный человекоподобный крокодил с большими и угрожающими ногтями болотного цвета и не менее страшными зубами в своей пасти. — Голдштейн! — повторил он и резко открыл дверь. Впервые в истории славного магического конгресса Америки крокодил, некогда бывшим Персивалем Грейвсом, гнался за несчастным мракоборцем, бедной Тиной Голдштейн, желая то ли съесть ее, то ли укусить как следует. Последний ли это был раз? Кто знает. Марко Ани, наблюдая за этой картиной, решил, что его поездка в Нью-Йорка удалась.