Пыльные истории.

Девочка сидела на столе и, радостно смеясь, подбрасывала многочисленные бумаги, а они, как дождь, падали вниз. И это повторялось уже минут двадцать, но никто ее не останавливал. И дело было не в счастливом личике. Они боялись, что будет дальше, если ее остановить. На вид ребенку было около года, может чуть больше. Ее волосы, завитые в новомодные кудри, развивались каждый раз, стоило повернуть голову, а маленькая ладошка с пухлыми пальчиками снова тянулась к краю стола за очередной стопкой бумаги. — Она милая, — произнесла Тина, наблюдая за девочкой. — Ну, если не знать, кто она, то очень милая и забавная. Грейвс, потирая подбородок, без удовольствия кивнул, не сводя глаз с ребенка. — Сэр, вы же позвали меня в свой кабинет, не для того, чтобы… — Вы же женщина, Голдштейн, — сказал мужчина, поворачиваясь к ней. — Вы лучше и больше ладите с детьми. — У меня нет детей и племянников, сэр. А Куинни давно выросла, к счастью, — отвечает она и смотрит на начальника. — У вас материнский инстинкт. — А у вас отцовский. — У меня его нет — Аналогично. Они отвернулись друг от друга, а девочка, разбросив последнюю партию бумаги, начала тянуть за дальними листочками, но у нее не особо хорошо получалось. Заметив это и уголки губ, которые медленно стали опускаться вниз, Тина подошла к ней и, взяв несчастные отчеты, отдала ей. Она широко и искренне, как только умеют дети, улыбнулась и, забрав бумажки, снова создала «дождь». — Все же она красивая, — проговорила девушка, смотря на малышку. — Мама! — крикнула та и потянула ручки к Голдштейн. — Мама! — Похоже, она думает, что я ее мама. Мужчина хмурясь еще сильнее, тяжело вздохнул и подошел ближе к столу. — По всей видимости. Теперь внимание ребенка привлек и он. — Папа! Тина едва сдержала улыбку и покосилась на своего начальника. — Папа! — Поздравляю, мистер Грейвс. Мы стали родителями, — сказала девушка и тихо засмеялась, за что получила недовольный взгляд темно-карих глаз. — Я знаю ее родителей, Голдштейн и поверьте мне, мы на них совсем не похожи. — А она думает иначе. И вообще, как получилось, что она стала… такой? — Без понятия, — ответил мужчина, слегка наклоняясь к столу. — Я пришел к ней в кабинет, чтобы обсудить завтрашнее собрания и увидел это. Он указал рукой на ребенка, и пухлая ладошка схватила его за палец и начала дергать вверх и вниз, при этом довольно улыбаясь. — И вы, конечно, взяли ее к себе. — Именно. — Понятно. Ну, удачи вам, сэр. Пока малышка! Развернувшись, Тина уже собиралась покинуть кабинет начальника, когда услышала: — Мама! Голосок был жалобным и в нем уже чувствовались подступающие слезы. Она повернула голову на девочку и увидела такое милое, но несчастное личико. — Мама! — И вы бросите своего ребенка, Голдштейн? — спросил Грейвс, подливая еще больше масла в огонь. — Это не мой ребенок и я не его мать. — А она думает иначе, — ответил он ее же слова и победно усмехнулся. Выход был один — помочь мужчине. Дав ей больше бумаги, из которой ребенок сделал просто настоящий «ливень», они стали обсуждать дальнейшие действия. Пришли к единственно правильному решению: Грейвс пишет Тине дежурства сегодня ночью, чтобы ее не искала сестра, и они все вместе аппарируют к нему домой. Девушка не особо нравился этот план, но малышку бросать тоже был не вариант. Как только девочка оказалась в огромном родовом поместье, ее словно подменили: из спокойного ребенка она превратилась в неуправляемого монстрика, который бегал, как сумасшедший по всему дому, прячась и пугая двоих авроров. Магия изредка спасала, так как она легко могла ее обмануть и снова сбежать. — Это многое говорит о ее магических способностях, — отдышавшись, заметила девушка и рванула вперед, ловя ребенка, который собрался спрыгнуть с невысокого кофейного столика. Грейвс, человек прошедшие через многое и видящее то, что многим и не снилось, готов был признать, что дети опаснее всех самых страшных существ в мире. Вечером, наевшись, малышка села на колени к Тине и стала внимательно смотреть то на растрепанную Тину, то на усталого, но выгладившего даже в такой ситуации идеально, главу авроров. — Если после всего этого вас уволят, сэр, обещаю, я буду скучать, — проговорила Голдштейн, подавляя зевок. — Если меня уволят, Тина, то я обещаю, что вы пойдете за мной, — сказал мужчина, все медленнее и медленнее моргая. — Всегда знала, что вы добрый. Они не заметили, как прижавшись к девушке, их монстрик уснул, сладко посапывая. Через пару минут разговоры в шикарной гостиной стихли окончательно. Часы уже показывали восьмой час, и солнце пробивалось сквозь тяжелые занавески, когда мужчину, услышав чей-то раздраженный кашель, открыл глаза и увидел ее. — Тина, просыпайтесь. Она вернулась, — произнес Грейвс, слегка толкая девушку, что расположилась у его левого плеча. — Голдштейн! Та сонно потянулась и невольно нахмурилась, но увидев перед собой ее, сразу пришла в себя и встала с удобного дивана. Хозяин дома последовал за ней. — Я хочу выразить благодарность за помощь в столь щекотливом деле, — начала женщина, внимательно смотря на присутствующих тут. — Надеюсь, что об этом никто не узнает, а сейчас вам пора собираться на работу. Вы же не хотите опоздать. Она повернулась и успела сделать всего несколько шагов, когда до нее дошел приятный мужской голос: — Отпуск. Обернувшись, гостья удивленно приподнял брови. — Отпуск. Для меня и Голдштейн. Неделя. Думаю, нам хватит. Становясь рядом с Грейвсом, девушка кивнула в знак поддержки. — Никакого отпуска! Даже и не думайте! У меня и так авроров не хватает! Ей хотелось продолжить путь к двери, но ее снова остановили. — И это наша дочь! Никогда не мог подумать, что она вырастет в такую неблагодарную особу. — И не говорите! А мы столько на нее времени и сил потратили! — Хватит. — Такая очаровательная девочка была, и что стало? — разочарованно произнес Грейвс и тяжело вздохнул. — Такая малышка была. — Ладно! — не выдержала женщина, и зло на них покосилась. — Я дам вам отпуск на неделю. Но если до меня дойдет хоть один слушок, я вас уничтожу. Повернувшись, Серафина Пиквери, бурча себе под нос что-то об первоапрельских розыгрышах и чувстве юмора у директоров отделов в МАКУСА, решила быстрее покинуть этот дом, пока эта парочка еще что-нибудь не придумала. — Как быстро растут дети. — И сразу в президенты, — сказала девушка и увидела улыбку Грейвса. — Точно. И все же у нас получилась знатная и талантливая дочь. — Амбициозная, но слегка вспыльчивая. — Это она в вас, Тина. Они замолчали и стали смотреть друг на друга. — Что насчет того, чтобы выпить? — Так рано? — Мы это заслужили. Усмехнувшись, Голдштейн согласилась. Все же не каждый день нянчишь президента магического конгресса.