Няня для первоклашки

«В аэропорту Токио совершил посадку самолёт, выполняющий рейс 4635A, Лондон-Токио. Просьба встречающих пройти в зал прилёта». Сердце молодого человека ухнуло вниз от предвкушения. Шесть лет… Он ждал этого момента долгих шесть лет. В аэровокзал хлынула толпа, и Ичиго присвистнул, прикидывая, как пробраться через бушующий поток людей, больше напоминающий кишащий муравейник. «Разве что пролететь», - раздражённо рыкнул он про себя и ступил в гурьбу. Выбора особо не было. Люди толкались, пихались, прокладывая себе путь, и фыркали, стоило ответить им тем же. Куросаки даже не пытался проложить себе дорогу, позволяя шумному потоку нести его в нужное место. Зал прилёта был пуст. Прилетевшие ещё не переступили порог аэропорта, и встречающие нетерпеливо мялись у стеклянных дверей. Ожидание злило. Ичиго представлял, как увидит сестру, как обнимет её и она ответит на приветствие, сколько нужных слов они скажут друг другу и как будут долго извиняться за годы молчания. Он страстно желал вымолить прощение. Пять минут. Десять… Минуты текли медовой патокой, так похожей на цвет его глаз, и Куросаки достал телефон, бегло просматривая уведомления на предмет новых сообщений. «Рукия, Рукия, Ренджи, отец, снова Рукия…» Новых сообщений не было и не предвиделось, и он засунул его назад, в карман, удерживая себя от того, чтобы выругаться в голос. К тому моменту, когда в зал прилёта вошли первые люди, Куросаки готов был убивать. Пассажиров, казалось, было не меньше, чем встречающих: разных национальностей, массы и цвета кожи - они сбивали с толку и не позволяли сосредоточиться на ком-то одном. Блондинов было много, а брюнетов – в сотню раз больше, Ичиго со своей рыжей шевелюрой был тут почти диковинкой. Жаль, что его сестра не пошла в мать, может тогда она бы выбивалась из этой разноцветной толпы. - Ичиго? Куросаки замер, боясь ослышаться. - Ичи-нии? Но голос был таким знакомым, таким родным, что хотелось вопить от восторга. Он не слышал его вживую так долго, лишь искажённым телефонной связью и несовершенным динамиком, который не мог передать всю прелесть голоса его маленькой сестрёнки. Он обернулся. И чуть не заплакал. Она стояла прямо напротив: такая взрослая, безумно красивая в своей юности и так похожая на маму столь мягкими чертами лица - уже не маленькая девочка, которую он садил в самолёт и отправлял на учёбу за тысячи километров. Она стала взрослой девушкой, гордой и независимой, какой и хотела всегда быть. Она вернулась домой, и Ичиго мог поклясться, что больше он её никуда не отпустит. Не теперь, когда ценность их семьи вновь обрела целостность. - Карин, - выдохнул он и в один широкий шаг оказался рядом, сгребая девушку в медвежьи объятия. И спустя вечность на его шее сомкнулись холодные руки. Как же сильно он по этому скучал. Брюнетка всхлипнула и сильнее прижалась к нему, сгребая его рубашку в кулаки. - Я так тосковал... Он больше никогда не позволит ей быть одной. Она больше никогда не оставит свою семью. - Я дома, братик... Я вернулась...