1 сентября

Ноябрь. Можно вздохнуть, наконец, свободно. Флинт сделал в два раза больше испытательных тренировок, чем обещал, но, в конце концов, Гарри всё-таки утвердили на ловца. Игра будет 23-го, с Пуффендуем. Вся команда буквально не вылезает с поля, некоторые уже пару раз побывали в больничном крыле из-за перенапряжения. Гарри всей душой возненавидел квиддич и пытался как можно быстрей ловить снитч на тренировках. Ну, всё в спорте хорошо. На уроках Гарри откровенно скучал. Кроме Заклятий, естественно. Такое дикое желание научиться владеть заклинаниями сказывается, и они у Гарри получаются слишком мощными. Так он, например, Вингардиум Левиозой поднял в воздух Флитвика. Кстати говоря, Снегг, который мужик, недолюбливает ни Гарри, ни Рона. Что очень удивляет Гарри: ведь Рон, ученик его факультета, чистокровный Блэк, в какой-то степени прилично учится, воспитан, в конце концов. Но, видимо Снегг не любит всех без исключения, кто дружит с его дочерью. Гарри, полуоборотня-метаморфа, оболдуя-гриффиндорца и ловца, который наглядно корчит рожи на его уроке, а так же Рона со всем вышеперечисленным. И ещё Полумну, которая изначально должна была поступить в Слизерин, но так же, как Гермиона отомстила предкам и поступила в какой-то Когтевран. Но в чём-то Снегг себя проявил: именно он заступился за Полумну, когда её разъярённая бабушка послала одиннадцать громовещателей (именно столько лет, по её словам они её растили, чтобы она их предала) с криком обосновать свой выбор. Снегг объяснил, что они вырастили умную внучку, раз шляпа так решила (хотя все прекрасно видели, как Полумна её уговаривала зачислить «только не в Слизерин») и беспокоиться не зачем, в любом случае качество образования из-за этого не испортится. Видимо, любящие родители простили своей дочке такое «предательство». Уж если тема пошла о факультетах, то можно сказать, что Рон очень пожалел о своём выборе. Об этом говорит выражение его лица, когда речь об этом заходит. Пример для Рона – его отец – учился в Гриффиндоре. - Не волнуйся, - наставительно говорил Гарри, - в любом случае качество образования из-за этого не испортится. И Гарри при этом чувствовал себя, как крестоносец, убеждённый в своей the святости. - Ну да… - неуверенно рассуждал Рон, - ведь все Блэки поступали в Слизерин и я… но отец… - Твой отец молодец, потому что он не захотел быть как «все Блэки» и поступил туда, куда захотел. – Громко и уверенно вещала Гермиона, самодовольно задрав подбородок. – Тебе бы так не помешало. - Скажи ещё чего-нибудь наставительное, - кивал после неловкой паузы Гарри, - вон видишь – Рон просто в восторге. Ведь один лишь Гарри не убивался из-за факультета. Ну, ещё и Драко. Родители так и не узнали о случившимся в сентябре. Грегори Скитер, сын скандальной журналистки «Ежедневного Пророка» сумел не только подделать подчерк Гарри, но и даже стиль написания, так что никто никогда не догадается, чей же на самом деле сын написал это письмо. - Наверное, он пишет скандальные сочинения, - смеялся Гарри. А на дворе ровно второе ноября, ужасная погода и прекрасное настроение. - Это что?! К Гарри семь минут назад прилетела не курица от родителей, а чёрный филин… с новой метлой. - Это метла, - улыбнулся Рон. - Интересно, кто её тебе прислал, - хитро захихикал Драко. - Видимо, мы так и не узнаем. – Так же хитро улыбнулась Полумна. Гарри укоризненно склонил голову в бок. - Кто это прислал? - Прочитай. Гарри поморщился и разорвал бумагу, в которую метла была завёрнута. Прямо на ручке была выжжена надпись: «Сыну моего лучшего друга Римуса Люпина, Гарри Люпину. Сириус Блэк» Гарри руганулся. - Это ты ему сказал? – он гневно уставился на Рона. - А что? Мой отец – единственный, кому плевать, что ты полукровка. Что плохого в том, что ты теперь не будешь летать на том драндулете? - Эй! Я ведь не просил, Рон. Да к тому же зачем, я ведь ваш соперник… - Мы семья, Гарри. Семья, понимаешь. Мой отец не такой, как другие Блэки, ему плевать. И тебе должно быть тоже самое. Гарри уставился на метлу. - Vihar 501 és 6, - прочитал он рядом с подписью Блэка. - Это венгерский. Переводится как Гроза 501 и 6. – Рон с восторгом вздохнул. - Из Венгрии? – Гарри поднял на него глаза. - Из Венгрии. – Кивнул тот. - Она малоизвестна тут, зато в других странах… - Драко многозначительно покачал головой, - на данный момент это самая последняя модель, самая крутая. - И что мне теперь делать? – неуверенно улыбнулся Гарри, - Мне теперь на вас всю жизнь работать. - Просто выиграй на ней матч и всё. - Не знаю такой. Маркус Флинт, нахмурясь, рассматривал метлу в гостиной Гриффиндора. - Говорят, она малоизвестна у нас, - Гарри почесал лоб. - Завтра же её и проверим. – Маркус отдал метлу Гарри и пошёл в спальню. А Гарри сидел по-турецки возле камина, один, и всё её изучал: чёрная, даже прутья чёрные, лёгкая, длинная, серебряная опора для ног… Гроза 501 и 6, венгерская, от Сириуса Блэка, лучшего папиного друга. Немного круто для полуоборотня-метаморфа и первокурсника. Гарри вздохнул: теперь он просто не сможет перечить Рону. Спать не хотелось. Хотелось просто полежать на диване в гостиной, по сравнению с той ночью сентября – в безопасности. Гарри потрогал шрам на лбу. Чёртов велосипед, чёртово детство. Надо же было так удариться. - Радуешься? Гарри вздрогнул. - Фред! - И Джордж. Близнецы прыгнули на диван рядом с Гарри. - Поздновато, чего не спишь? – хором спросили они. - Да не хочу… Близнецы фыркнули. - Стимул есть завтра тренироваться? – спросил Джордж. Гарри помотал головой. - А метлу испытать? – Фред поднял брови. - Метлу… - пробубнил Гарри, - метлу-то да… - А так нет. – Скептически произнесли оба Уизли. - Да, - Фред откинулся на спинку дивана, - Маркус, он такой. Перед каждым матчем так гоняет. Сыграем один, на следующий день готовимся к другому. Сколько играл – всегда так… «Ты был рождён, чтобы умереть. Умереть и воскреснуть вновь. Ты ведь веришь в реинкарнацию? Умер один, родился другой. Знаешь, да? Когда же, наконец, до тебя это дойдёт, мы поговорим нормально. Но мы всегда боимся умереть. Особенно страшно становится, когда мы это осознаём. Я тоже пекусь за свою жизнь, но не из-за трусости перед смертью. Я не хочу, чтобы все мои враги в один час возрадовались моей кончине, я их всех переживу. И ты должен подумать, ради чего ты хочешь жить и бороться за жизнь. Ты меня понимаешь? Ради чего. Не полагайся никогда на других, всё сам. Я знаю, вы все хорошо себя чувствуете под чьим-то крылом. Да, не доверяющие никому люди одинокие, злые, опасливые и самоуверенные бульдоги, они тоже в какой-то степени идиоты. Они грызут железо и их все ненавидят. А попытайся сделать себе правильный образ. Если ты решил, что ты должен жить ради спасения кого-то, выкинь это из головы! Твои сопливые и бездумные подвиги никого не спасут. Ты не обязан прямо сейчас думать о смысле своей жизни. Когда придёт время, тогда ты поймёшь. Остерегайся всей и вся! Спокойная и тихая жизнь предвещает большие проблемы! Постоянно держись начеку, даже твой сосед по парте может оказаться предателем! Если ты будешь их защищать, то первый потом останешься без головы! Самые опасные враги тоже когда-то учились, кушали кашку на завтрак и всем мило улыбались. Не поленись лишний раз проверить. Думаю, дальше тебе что-то писать не имеет смысла. А. Грюм» Почему-то это письмо крутилось весь день у Гарри в голове. Когда же оно было написано, лет пять назад… Возможно, Гарри ещё маловат, чтобы понять весь его смысл, но что-то до него уже вполне дошло. «Мило улыбались…» - вспоминал он, глядя на Драко. Оказывается, странные какие-то его однокурсники, а он и не замечал. И почему до приезда в Хогвартс он и знать не знал, что у него столько родственников? А кого он знал? Грюма, родителей и бабушку с дедушкой. Вот и все его широкие познания. Что за скрытность, Римус и Нимфадора? Гарри сел на свою «Грозу» и готовился взлететь. По случаю повторного прочтения письма Грюма, он решился сделаться пафосным альфа-самцом: чёрные короткие волосы, чёрные наглые большие глаза, худощавый и маленький ублюдок-слизеринец – сегодняшний стиль Гарри Люпина. - Люпин, а ну быстро привёл себя в нормальный вид, ублюдок ты слизеринский! Гарри виновато поменялся обратно. - Извини, Маркус. Гарри приготовился и взлетел. Метла сразу же рванулась с места так, что Гарри чуть с неё не слетел. Резко затормозив около трибун, Гарри отдышался. - Т-а-а-а-а-к, в таком случае назначим ещё двенадцать дополнительных тренировок! – послышался голос Флинта. Гарри в самом прямом смысле испугался, и метнулся на другой конец поля, якобы за снитчем. Над ухом просвистели сразу два бладжера, перед носом пролетели сразу два охотника, но, видимо, силёнок в метле маловато застичь врасплох ловца Люпина. Обрадовавшись своей крутости, Гарри сделал пике и, затормозив в метре от земли начал выискивать глазами снитч. Золотой мячик блеснул на солнце и Гарри стремительно помчался за ним. Круто завернув около трибун Когтеврана, снитч улетел вниз, а затем внезапно вверх, так что Гарри пришлось совершить неприятный для вестибулярного аппарата прыжок. Набрав скорость, Гарри нагнал снитч и, вывернув на немыслимый градус руку, поймал его. - Останешься без руки, стриж! – заметил Флинт. – Но до конца тренировки ещё много, поэтому пока осваивай метлу и учись уворачиваться от бладжеров! Всё-таки хорошо сегодня. Внезапно выглянуло солнышко, всю гриффиндорскую команду сняли с уроков (как долго по этому поводу восклицала Макгонагал!). Оказалось, Флинт за неделю договаривался об этой тренировке, и многоуважаемая директор по этому случаю дала приказ учителям, чтобы сегодня они не давали ученикам ничего важного. Поэтому никто не сидел на трибунах и не действовал на нервы. Проще говоря, гриффиндорская команда закосила все уроки, и вместо них будет всё это время торчать на поле. Сегодня только третье число, до матча (и даже не главного) ещё двадцать дней и это не генеральная тренировка, а у Флинта традиция три раза в год снимать команду с уроков и тренировать до потери пульса. А после победы – опять тренировки… - Ну как? - Слушай, я бы поспал. Гарри, усталый и вспотевший, в спортивной форме только что прибежал с поля на обед. На этот раз они вместе с Роном сели к Гермионе за стол Когтеврана. - А у вас же ещё и после обеда продолжение тренировки, - лукаво произнёс Рон. - Не напоминай, - Гарри отдышался, - да чё он опять на нас смотрит? В очередной раз на троицу пялился Северус Снегг. На этот раз уже не гневно и не заинтересованно, а так – наблюдал. Так что пялился – сильно сказано. При этом он как-то задумчиво и медленно поглощал персик. - Ой-ой-ой, - насмешливо ухмыльнулся Гарри, - я бы не позавидовал этому персику. - Гарри! – прикрикнула на него Гермиона. - Извини, - Гарри шмыгнул носом, - день сегодня не задался. Даже встретившись глазами с дочерью, Снегг беззастенчиво продолжал наблюдать за ними. - Папе не совсем нравится моё окружение, - Гермиона обречённо выдохнула, - одни парни, видите ли. Предадимся же разврату! – громко сказала она и принялась есть жирного цыпленка с кетчупом и макаронами. - Если ты имеешь виду цыплёнка, то я с тобой согласен. - Сказал Рон, искоса поглядывая «развратную» пищу Гермионы. Гарри перестал улыбаться и завис над своим супом. Поковыряв в нём ложкой, он встал из-за стола. - Не хочу я что-то есть. И взяв свою метлу подмышку, Гарри почесал голову и пошёл обратно на поле. - Что-то ты быстро ушёл. – Флинт морщился, глядя на солнце. - Да не хочу я что-то есть… - А хочешь до потери пульса за мячиком гоняться? - А.. - Ты не думай, что сможешь раньше отсюда уйти. Будешь работать, как и все. Но не поесть в твоей ситуации было очень и очень странным поступком. - Наверное, в вашей ситуации поесть было очень и очень странным поступком. – Гарри посмотрел на солнце. - Это типа, что сейчас мы взлетим после того, как поели? Да? Знаешь, пусть лучше организм получит свою заслуженную дозу углеводов, а не получит незаслуженный гастрит. Ужин, к твоему сведению, будет не скоро. - Переживу. – Буркнул Гарри и, оседлав метлу, взлетел за золотым мячиком. - Эмоциональные переживания? Эмоциональные переживания?! Гарри чуть наклонился с квоффлом, с отвращением и непониманием оглядываясь на Северуса Снегга. Семь вечера. Гарри до сих пор не ушёл с поля для квиддича. Оставив метлу в раздевалке, он пытался закинуть квоффл в кольцо, находясь при том на земле. Солнце село, скоро пойдёт дождь. - Мне 11 лет! Одиннадцать лет! Рано мне для эмоциональных переживаний! Вот года через два… Гарри тяжело вздохнул и отчаянно кинул квоффл в кольцо. Мяч не долетел. - Поверьте, Люпин, мне абсолютно не интересно, что вы сейчас чувствуете. О вас… беспокоится… Дамблдор. - Дамблдор? Что… какое ему до меня дело? Какое ВАМ до меня дело?! Какое вам всем до меня дело?! - Заткнитесь. – Спокойно сказал Снегг. – Поверьте, я не собирался за вами гоняться. - А вас никто и не просил. - Просто знаете, - рот Снегга медленно расползался в ухмылке, - профессор Дамблдор думает, что после того дня вы стали каким-то… странным. - Да?.. – Гарри устало бросил квоффл, который стукнулся об шест и упал. Секунду Гарри стоял и пялился на мяч. - Да, вы правы. – Гарри поднял мяч с земли и пошёл в раздевалку. – Да… извините меня, я идиот, - пробормотал он, проходя мимо Снегга. Буквально в полуметре от его плеча Гарри остановился. – Ваша дочь… вам не надо так беспокоиться. С моих слов это звучит неубедительно, вы мне не поверите. Но прекратите на нас пялиться, с вашей дочерью всё будет хорошо. На этих словах Гарри делал особое ударение. Сжав квоффл в руках, он решительно направился в раздевалку. Гарри понял: Дамблдор хочет его видеть. Куда именно идти – в кабинет или спальню Дамблдора – Гарри не знал. Поэтому пошёл в кабинет трансфигурации. Постучав в дверь, Гарри вошёл. В кабинете горела всего одна свеча – за учительским столом. За ним же и сидел Альбус Дамблдор. - Проходи, Гарри. Дамблдор указал на стул напротив себя. - Вы хотели спросить, что со мной случилось тогда? Гарри сел и уставился на учителя. - Хотел, - кивнул Дамблдор, - какой-то ты теперь другой… настроение стало переменчивым… Гарри тяжело задышал. - Вы… наблюдаете за мной! - Слишком переменчивым. - Тогда! Вы смотрели за мной! Может, поэтому я потерял аппетит до конца всего дня! Чем? Я что, какой-то необычный, что ли? - Поверь, Гарри, у нас есть дети и поинтересней…Но меня интересует другое. Неужели всё так серьёзно, что ты не можешь рассказать происшествия той ночи даже мне? - Я… откуда вы знаете? – У Гарри расширились зрачки. – То есть, почему вы думаете, что случившееся той ночью относится ко мне? Я же… я же днём упал. - Ну, во-первых, ты сейчас себя выдал с потрохами. Во-вторых, в нашей школе нет таких чудищ, чтобы можно было упасть днём в обморок и мучаться судорогами всё оставшееся время. - Ночью я с… - Гарри остановился на полуслове, вспомнив разговор Дамблдора и Снегга в больничном крыле. – Ночью я по коридорам не шастал. Сидел в гостиной. - А потом вбежал весь испуганный и вспотевший обратно в спальню? - Фред и Джордж могут подтвердить. – Спокойно ответил Гарри. Уж кто-кто, а близнецы прикроют. К тому же Гарри действительно перед сном долго сидит в гостиной. – И вообще, почему вы завели этот разговор только сейчас? Прямо перед матчем по квиддичу? Гарри поднял брови, пытаясь всем видом показать, как же это важно – перед матчем по квиддичу. Дамблдор рассмеялся. - Хорошо вас Маркус гоняет. Хотя это странно… ни твой отец, ни мать никогда не любили квиддич. Гарри поправил очки. - Ну… их мнение я полностью разделяю. Дамблдор опять рассмеялся. - Какой же хитрец-то Маркус! Ненависть! Отличная тактика! Быстрее сыграть и победить! - Но игроки её не очень одобряют. Почему вы так быстро сменили тему? - А ты бы хотел к ней вернуться? - Нет. – Мгновенно ответил Гарри. – Всё, кажется, понятно. Полночи я сидел с Фредом и Джорджем, потом они меня напугали. Утром мне стало плохо, я вышел и упал в обморок. Перенапряжение, усталость… не знаю. Что было ночью, меня не касается. Врать Дамблдору… это же надо. Ещё так нагло… но ему незачем знать. По такому поводу… лучше всего было написать Грюму. Точно! Гарри счастливо вздохнул. Но в чём-то всё равно Дамблдор прав, у Гарри теперь слишком часто меняется настроение. Стоит только вспомнить… Гарри тряхнул головой. Нет, и Грюму не надо писать. Пусть этим занимаются те, кто этим занимаются. Пусть это и звучит глупо, но так оно и есть. Гулять по коридорам интересно. Но только вечером. Гарри совсем оклемался после той ночи. А ещё его поддерживала та мысль, что пока он не видел Карту Мародёров. «А сколько сейчас времени?» - спросил себя Гарри. Он направился во внутренний двор, к большим часам. Добравшись до места, Гарри поднял голову и посмотрел на часы: «Без десяти восемь. Супер» На ужин идти уже бесполезно. - Пароль? – спросила Полная Дама. - Гардемарины. – Ответил Гарри. Картина открылась, и он вошёл в гостиную Гриффиндора. Спать не хотелось. Опять. Хотелось есть, пребывать в эйфории, радоваться. Не хотелось вспоминать о скором новолунии, матче по квиддичу. Гарри уселся на диван и стал смотреть на горящий в камине огонь. В такие моменты в голову приходит много мыслей. Не спать всю ночь, гулять по окрестностям Хогвартса. Но Гарри перебил эти мысли. Очень ему запомнилась фраза Дамблдора: «Слишком переменчивым». Ха, действительно. Настроение у Люпина последние два месяца как будто не своё. Чужое. В прямом смысле. Гарри мысленно разбирался, что же хотя бы чисто символически вызывает у него внезапный поток негатива. Может тот факт, что сейчас, ночью, твои друзья спят в разных спальнях, в разных факультетах, на разных этажах. Что пусть даже соратники-гриффиндорцы рядом, но будить их только потому, что тебе плохо чисто душевно… нет. Беспокоить их всех – и Рона с Гермионой и гриффиндорцев – нет никакого смысла. А разговаривать с незнакомыми старшекурсниками, которые ночью порой приходят с какой-то сходки из какой-то комнаты – тоже не вариант. Одиночество – главная причина? Ощутив некоторую свободу действий в Хогвартсе, Гарри начал поздно ложиться спать. Дома он обычно засыпал в час – полвторого, а тут в это время только в гостиную приходил. Где он шляется всё это время? Ходит по коридорам, по внутренним дворам. Есть так же идея сходить в Запретный Лес. Чужое настроение позволяет. Теперь же, в начале ноября, Гарри начал не спать совсем. Было недавно – не спал два дня подряд. Это тут же стало ясно: синяки под глазами, волосы дыбом, а главный устрашающий признак – огромные, изумрудно-фиолетовые глазищи. Так что не спать совсем редко получалось. Если ночью Гарри выходил за пределы замка, он гулял везде (в рамках территории Хогвартса – об опасностях за пределом их предупреждали). Единственное место, которого он боялся – Воющая Хижина. Да, то самое место, где Гарри приходилось отсиживаться во время новолуния. Гарри время от времени подумывает переделать её на свой вкус, но руки не поднимаются. Как же это всё-таки интересно: Ива посажена специально для отца, комната – тоже для него. Обставлена самим отцом, разнесена им же. Царапины на полу, изорванные занавески, сломанная мебель. И пахнет там такой опасностью, что Гарри просто потенциально не решается что-то там сдвинуть или переделать. Что уж говорить о входе туда. Но что не менее забавно: теперь и сын. Теперь сын того Римуса Джона Люпина – Гарри Римус Люпин, полуоборотень-метаморф, очкарик со шрамом на лбу из-за падения на велосипеде будет тут отсиживаться, и пить зелье, смягчающее мучения, как и его отец. Тонкая ирония, isn’t it? Гарри улыбнулся. Всё-таки приятно ненадолго оторваться от замка, пусть даже и мысленно. Пройтись где-нибудь утречком по местности, новый день встретить. А потом… да завтра же выходной! Ничего себе! Гарри почувствовал прилив счастья. И никто даже и не посмеет ему что-то сказать. Не будет спать – никто и не заметит! Выходной! Уже! Вот так сюрприз. Гарри решительно встал и направился к выходу из гостиной Гриффиндора. - Что, опять? – Полная Дама устало на него взглянула. Она уже привыкла, что он каждый день поздно приходит, либо вообще не приходит. А что она, в принципе, может сделать? - Опять. – Виновато кивнул Гарри. – Ведь завтра же выходной, да? - Сегодня? Да, уже выходной. И куда ты так рано собрался? Всего лишь час ночи ведь. - А откуда вы знаете, что мне ещё рано? – Гарри тепло улыбнулся. - По глазам вижу. И вообще, ты в курсе, что если тебя заметят, на меня донесут? И Дамблдор тебя уже не спасёт. - Кто донесёт? Филч? А что я такого делаю? Я просто гуляю. - Ты забыл, что у вас установлено время, когда можно гулять? Гарри кивнул и отправился на выход из замка. Она же всё-таки забыла, что Гарри метаморф. На выходе он долго оглядывался по сторонам. Злоеб… хитрый Филч может поджидать где угодно. Больший инфаркт вызовет его кошка. Два часа ночи. Очень неудачно Гарри вышел. Холодно, снег, Гарри в одной рубашке. Зайти к Хагриду погреться что ли? Ага, конечно. Гарри, оглядываясь, быстрым шагом ходил по полянкам. Ненадолго остановившись, он смотрел на Гремучую Иву. В ночи она зловещая. Для незнающих её предназначение она ещё больше зловещая. Но всё-таки такая странная. Гарри, совсем обезумевший на днях, решил постоять на границе Запретного Леса. Засунув руки в карманы, он с простятским выражением лица глядел вглубь леса. Кто-то там прыгает через куст, а кто-то сам наблюдает за Гарри. Гарри усмехнулся. - Не бойся. Я твой друг. Почти брат. И тут буквально в метрах четырёх от Гарри из кустов поднялся этот «друг». Точнее, Гарри увидел только его большие, дикие, презрительно прищуренные глаза. «Друг» секунду на него посмотрел, развернулся и пешком потопал вглубь леса. У Гарри от страха побежали мурашки, и он сорвался отсюда нафиг. Гарри долго стоял возле хижины Хагрида, засунув руки в карманы и вглядываясь в фундамент строения. Сам Хагрид спал. У Гарри возникла мысль пойти дальше от его хижины, но тот товарищ из Леса слишком нехорошо на него посмотрел. Так что всё-таки лучше пока людей держаться. Ну, таких же полу, только великанов. Гарри присел на землю под окном Хагрида. Оперившись спиной на стену дома, он поднял голову и стал смотреть на небо. Холодная земля, холодная погода, холодная стена. Но всё равно тепло. Тепло хотя бы от одной мысли, что тот товарищ из Леса не сможет приблизиться к Гарри. Три часа ночи. У Гарри начали слипаться глаза. Плюнув на всё, он положил голову на ступеньку, ведущую к двери дома Хагрида, и уснул. Пять утра. Гарри поднял свою голову со ступеньки, размял затёкшую шею. Уже было светло, шёл ослепительно белый снег. Гарри направился в совятню. Совы повернули свои головы на устрашающие градусы, чтобы посмотреть на пришедшего к ним человека. Человек махнул им рукой в знак приветствия. Наступив на помёт, человек выругался и пошёл гладить каждую сову. Каждая сова укусила за палец человека и наорала на него своим совиным языком. А человек идиот – он улыбается. Гарри присел рядом с чьей-то бурой совой и стал смотреть в окошко. Может, прилетит кто? Прилетел. Филин Рона. Филин летел куда-то на выход из совятни (какого он вообще тогда сюда залетел?), но Гарри резко выпрыгнул и схватил его за крыло. Филин вскрикнул и начал царапать Гарри. Гарри же крепко охватил его так, что филин не мог его поцарапать и вырвал письмо из его лап. - Я Блэк! Блэк я, понял! Я свой! Свой! Ладно! Извини меня! Извини! Прости! Прости! Филин издал недовольный вскрик и уполз под лестницу. Гарри отдышался и посмотрел на письмо. От Сириуса Ориона Блэка. Рональду Сириусу Ориону Блэку. С фамильным гербом даже. Гарри задумчиво поджал губу. Достав филина из-под лестницы, он привязал письмо обратно, филин улетел. Гарри вышел из совятни и чуть не упал. Прямо под его ногами ухал маленький белый совёнок. Как понял Гарри, у совёнка сломана лапка. Гарри осторожно поднял его. - Не бойся. О… - У совёнка на лапке было письмо. Видимо, он собирается улететь к его адресату. – Я…, - Гарри достал волшебную палочку, помолился и закрыл глаза. – Господи прости, лишь бы сработало… Эпискеи! Что-то хрустнуло, совёнок вскрикнул. Гарри выдохнул – лапу починил. - Ну что? Лети? Гарри поднял руку вверх, и совёнок улетел куда-то прочь с острова. Прохладно. На землю падает снег. Всюду так же светло и прохладно, полшестого утра и Гарри чувствует, что он счастлив.