Любовь со вкусом ананаса.

Солнечный, осенний день. На улице во всю чирикают птицы, мешая нормальный людям отдыхать в выходные дни. - Юная леди, если сегодня выходной, это не значит, что ты целый день должна проваляться в постели! – Где-то внизу послышался знакомый женский голос. – Кристина, Если ты сейчас же не соизволишь встать с постели и спуститься, я позову отца! – в её голосе слышалась строгость и уверенность. Я нехотя встала с постели, одела шёлковый халатик и спустилась на первый этаж. Не то чтобы я боялась своего отца… Нет. Просто когда он кричит у меня чуть ли перепонки в ушах не лопаются. - Мама, ни к чему было так кричать, – сказала я, после чего беззаботно зевнула. - Кристина, сегодня твоя очередь готовить. Забыла? – проигнорировав выше сказанное, сказала Людмила Михайловна. - Нет, не забыла. Проспала, – сказала и улыбнулась. У мамы слегка дрогнули губы в улыбке, но она сдержалась. У меня в семье родители поменялись местами. Мама была строгой со мной, а отец наоборот. Но я не жалуюсь. Немного пошатываясь я прошла к плите. Я не очень люблю готовить, но получается это у меня божественно. Отец, когда ест мою жареную картошку с овощами, чуть ли не закатывает глаза от удовольствия, мама же ведёт себя сдержанно, но всё же я знаю, что ей тоже нравится моя стряпня. - Мам, что мне сегодня приготовить? – спросила я, задумавшись. - Что хочешь, – сдержанно ответила она, даже не посмотрев в мою сторону. Почему она себя так ведёт, спрашиваете вы? Ответ прост. Я ей не родная дочь. Мама взяла меня из детдома, когда мне было десять лет. После чего женилась на Степане Фёдоровиче, моём отце. Папа не знает, что я ей не родная, поэтому очень тепло ко мне относится. Я их очень сильно люблю, хоть они мне и не родные. Я зажгла газ и поставила сковороду, после чего налила туда масло. В сковороде недовольно зашипело, будто сопротивляясь тому, чтобы в ней так рано что-то готовили. Я разбила о сковороду шесть яиц. Зашипело ещё больше. - Ну что? – недовольно спросила мама. - Уже готово, – с тем же недовольством, ответила я, так как обожглась. – Зови папу. Мы позавтракали в тишине. Мама и папа никогда не отличались большим многословием. В этом они похожи. После завтрака все пошли по своим делам. Папа заполнять непонятные мне бумаги, а мама мыть посуду. Я же пошла к себе в комнату, собираться. Что ж, расскажу о своей семье. Отец мой владеет сетью магазинов, в которых продают технику, а мама дизайнер, при чём профессиональный. У нас трёхэтажный дом. Я, как вы уже поняли, живу на втором. Я одна из богатеньких. У меня есть машина. Гоночная. Чёрная. Родители мне не в чём не отказывают. Особенно папа. У папы русые короткие волосы, серые глаза и очень добрая улыбка. Правда, когда он начинает злиться, его черты лица заостряются, а улыбка становится кровожадной. Прямой нос. У Степана очень накаченное тело, на вид ему дашь лет тридцать не больше ( папе сорок три года). Под два метра ростом. У мамы же, большие зелёные глаза, чёрные, до лопаток волосы, пухлые губы, прямой нос. Рост где - то 180 см. Мама на самом деле очень добрая, но ко мне относится, как к чужой, впрочем, это правда. Я не обижаюсь на неё. У меня нет такого права. У мамы очень красивая фигура, она бы и сейчас дала фору любой модели. На вид ей дашь лет двадцать( маме тридцать пять). Грудь четвёртого размера. Они с папой очень гармонируют вместе. Степану все мужчины завидуют. Охмурил такую красотку. У меня же, чёрные, до попы волосы, серые глаза, прямой нос, пухлые губы. Рост 174 см. Фигура такая же, как и у мамы. Длинные ноги. Грудь три с половиной. Спустя полчаса я спустилась на первый этаж, зашла в кабинет отца. На мне были кожаные брюки, белая майка, кожаная ветровка и кроссовки фирмы «Nike». Отец, как и всегда, сидел за своим столом, разбирая и подписывая какие-то бумаги. - Папуль, привет, – я подошла к отцу. – Что делаешь? - Привет, детка, - сказал отец, улыбнувшись. – Ты всё равно не поймёшь. Ты что-то хотела? - Точно. Да, можно я пойду с друзьями погуляю? – спросила я и мило улыбнулась. Папа никогда не мог устоять перед этой улыбкой. - Конечно, детка, - мм… люблю, когда он меня так называет. - Я люблю тебя, папуль! – сказала я, и, запрыгнув к папе на колени, крепко его обняла. - Я тоже люблю тебя, малыш! – с искренней улыбкой сказал отец. – Беги уже! - Пока, папуль! – крикнула я, уже выходя из дома, не заметив того, что мама с огорчением посмотрела мне вслед. Мы с отцом всегда понимали друг друга. Да, он мне не родной, но мы с ним очень похожи. У нас похожи глаза и овал лица. Не знаю, возможно, это совпадение конечно.… А ещё мы очень похожи характером. Я запрыгнула в свою машину и уехала. Заскрипели шины по асфальту. На самом деле я ехала не к друзьям, а на автогонку. Ну, что поделаешь, люблю я это дело. Доехав до места назначения, я остановилась возле одного придурка. - Привет, придурок, - поприветствовала я Диму. - Ты в своём репертуаре, идиотка, - сказал Дима. - Заткнись, – прошипела я. - Ага, – усмехнулся он. – Езжай уже. Гонка скоро начнётся. - Пока, придурок! – сказала я, и нажала на газ. - Пока, идиотка! - крикнул он мне вслед. Сволочь. Дима – это одна тварь, которая меня бесит. У него короткие светлые волосы, чёрные глаза, пухлые губы, нос картошкой. На нём как всегда была чёрная футболка, чёрные джинсы и кроссовки. Он тот ещё дебил. Я подъехала как раз вовремя. Гонка началась. Я со всей мощи надавила на педаль. Со мной вообще нельзя соревноваться. Я никогда не проигрываю. И это все знают. Да и я, банально, не люблю проигрывать. Такая я. Люблю скорость и ненавижу проигрывать. Я решила срезать через дворы. Ехала не очень быстро, чтобы ненароком не сбить кого-нибудь, но этому желанию не суждено было сбыться. Когда дорога через дворы уже заканчивалась, я ускорилась, как вдруг на дорогу сначала прикатился мячик, а потом выбежал ребёнок. Мальчик лет семи. Мальчика молниеносно подхватывают чьи-то руки, но я уже развернула руль и врезалась в столб. Ударилась я не сильно, но было больно. По щеке потекла горячая струйка крови. Я открыла дверь машины, меня быстро подхватывают и аккуратно забирают из машины, сажают на ближайшую скамейку. - Царёва, ты совсем дура!? – не вопрос, констатация факта. - Эй, ты как? – слышу детский голос. - Ага-а, - протянула я. - Ты меня слышишь? – кто-то кричит на меня. Я подняла взгляд, и встретилась взглядом с нашем учителем химии. Почему он? В ТО ЖЕ ВРЕМЯ, В КАБИНЕТЕ ЦАРЁВА СТЕПАНА ФЁДОРОВИЧА: - Как ты думаешь, я смогу наладить с ней отношения? – в отчаянии сказала Людмила. - Сможешь, родная, сможешь, – говорил Степан, обнимая свою жену. - Она ведь не знает. Ничего не знает, – сказала женщина и из глаз её покатились слёзы. - Почему же? Она знает, что у неё есть брат. И даже каждый день видится с ним в школе, – с улыбкой сказал Степан. - Откуда? – ошарашено спрашивает Людмила. - Я рассказал, – спокойно ответил мужчина. - Он ей ничего не рассказал? – взволновано спрашивает женщина. - Нет. Не волнуйся. МЕСТО АВАРИИ: - Царёва, ты слышишь меня? – снова спрашивает он у меня. - Не кричите на меня, – простонала я. - Я бы не кричал, если бы ты мне ответила, – раздражительно сказал Вячеслав Дмитриевич. Брюнет с короткой стрижкой. Чёрные глаза. Прямой нос. Немного пухлые губы. Когда он улыбается, у него видны маленькие ямочки, это я на уроке заметила. Высокий. Выше меня. Примерно, как папа. На нём было одето, чёрные брюки, белая майка, коричневая кожанка была расстегнута и чёрные мужские сапожки. - Хорошо-о, – снова простонала я. - Что хорошего? – с усмешкой спросил химик. – Твои родители знают, где ты находишься? - Знают, – рявкнула я. - Значит, не знают, – химик сел рядом со мной. - Вячеслав Дмитриевич, что вам надо? – отчаянно спросила я, посмотрев на него. - От тебя – ничего. – спокойно ответил он. - Ну, вот и пойду-ка я, – пробормотала я, и уже собиралась встать, как он взял меня за руку, посадил обратно. - Царёва, я звоню твоим родителям. – сказал химик, взяв телефон. - Не надо! – крикнула я, что аж голова заболела. – Пожалуйста, я всё что захотите, сделаю! Только не говорите им. - Значит, всё что захочу? – загадочно ухмыльнулся химик. Чую не нужно было мне этого говорить…