Часть 1
flashback (4 месяца назад) — Я дома, Нен! — кричит Джебом, только переступив порог их квартиры и закрыв дверь за собой. По его лицу сразу видно, что он — самый счастливый человек: его улыбка сияет, да и сам он тоже сияет; он любим и он любит. Мужчина проходит на кухню, улавливая приятный запах джиненовой домашней еды, и встречает там своего возлюбленного, усердно старавшегося над ужином. — Мой сладкий Нен-и, — Им подходит к упомянутому сзади и заключает его в свои крепкие и теплые, полные нежности, объятия. — Садись, скоро все будет готово. Ты вообще руки мыл? — пытаясь выдавить из себя заботливо-искреннюю улыбку, говорит Пак, не поднимая глаз на Джебома, потому что страшно. Его с самого утра не покидает эта напряженность и страх. Джинен не собирался торопить события, а потому все запер в глубине своей души. Он прекрасно понимает, что сегодня — крайний срок, больше тянуть уже некуда, да и становится от этого только хуже. Уже надоело молчать, надевать маску и притворяться, будто все так же прекрасно, как было. Джинена все это съедает изнутри, потому он принял решение — поговорить сегодня и расставить все точки над «i». Убедившись по звуку закрывшейся двери в ванную, что Джебом ушел, Нен опустился на пол, спиной прижавшись к кухонной тумбочке. Он шумно выдохнул, еле сдерживая поток слез. «Еще немного, Джинен, держись, мать твою. Продержи свою ебаную улыбку хотя бы час», — заставлял себя мужчина, крепко сжимая кулаки. Стоило бы закончить готовку и подняться с пола до возвращения Има, что Пак и сделал, не желая тревожить и расстраивать своего возлюбленного раньше времени. Джинен хотел подарить ему хороший вечер, несмотря ни на что. Дальше все шло так, как и обычно: Пак, как самая настоящая хозяйка, накрыл на стол, стараясь сделать сегодня все по-особенному, будто в их первое свидание; Джебом так же, как и всегда, целует Нена в щеку, и только потом приступает к еде. — Все хорошо? Как дела в издательстве? — спрашивает мужчина, с легкой улыбкой смотря на Джинена. Не сказать, что Джебом не замечал перемен в поведении своей пары, но он старался не придавать им глобального значения, полагая, что это может быть из-за проблем на работе, которыми его Джинен не спешил делиться, решая покончить с ними в одиночку. — Да, все… нормально, — Пак громко сглотнул, не осмеливаясь поднять глаза на Джебома, смотревшего на него с неприкрытым беспокойством. Было слишком неожиданно услышать эти вопросы, когда Джинен сам планировал начать этот разговор. Он был потерян и не знал, как все объяснить правильно, не причинив боль. Хотя, глупо полагать, что Джебому не будет больно, и Пак прекрасно это понимал, отчего боялся начинать еще больше. — Я… Джебом, я люблю тебя, — не сдерживая эмоций (к чему это сейчас), выпалил Нен и поднялся со своего места, — Не знаю, в силах ли ты будешь меня простить потом, но я не могу больше молчать. Я тянул до последнего момента, не зная, как преподнести все правильно, но сейчас понимаю, что «правильно» не получится никогда. Мне надо улететь и мне уже нельзя отказаться. Я думаю, нам надо взять паузу, я не смогу поддерживать наши отношения на расстоянии, я просто не смогу… — Джинен всхлипывал и поспешно вытирал слезы, которых не становилось меньше. Ему оставалось лишь подарить Джебому свою печальную и слабую улыбку и уйти. Джебом остался сидеть на стуле, давая ему спокойно собрать вещи и уехать. В голове все перемешалось и совершенно не хотело выстраивать целостную картину всего произошедшего. Им до последнего сдерживался, но звук закрывшейся двери, означающий конец их любви, их совместной истории, заставил его дать волю гневу и злости. Мужчина поднялся со стула и отпихнул его ногой — тот громко ударился о стену и, видимо, сломался, он перевернул стол со всей стоящей на нем едой и продолжал крушить, кидать все, что ему попадется под руку. Из груди будто сердце вырвали, душу забрали, и теперь так пусто, что тошно от этого. Им клялся всем богам, что не закурит больше, когда встретил Джинена и узнал, что тот не переносит запах табака. Но кто останавливает его сейчас? Сейчас нет абсолютно никого. Джебом выходит на балкон, опускает взгляд вниз, на улицу, и видит Пака, который садиться в машину и, Джебом чувствует, явно плачет. Им берет сигарету из почти полной пачки, которая была надежно спрятана в шкафчике, и делает первую затяжку. Легче от этого не становится, потому что перед глазами возникают картинки из их первой встречи, когда Джинен, строя недовольную мордашку, прошел мимо него и вежливо попросил не курить.
Как бы Джебом не хотел, он не может забыть Джинена. Его не отпускает та грусть и тоска по любимому человеку. Он до сих пор любит его так же сильно, несмотря на все, что было. Сколько бы он не пытался узнать его новый номер, просто его местонахождение, все тщетно. Джинен будто испарился, бесследно пропал, оставив о себе только воспоминания. — Ох, Нора, — обращается мужчина к своей кошке, которая выбежала из кухни. Он садится на колени и гладит ее, улыбаясь. Нору он завел почти сразу после того, как ушел Джинен. Кошка всем напоминала Джебому о нем, оттого он заботился о ней и отдавал всю любовь, — я забыл покормить тебя, когда уходил, моя хорошая, — он поднимается и следует на кухню, чтобы накормить свою кошку, явно голодную. Возвращаясь домой, Джебома вновь накрывают собой воспоминания. О том, как они сидели тут, на полу, закутанные пледом, и смотрели фильмы, которые тщательно подбирал Джинен; о том, как Джебом, желая устроить романтический вечер со свечами и красным вином, поджег шторы и пролил бокал вина на ковер. Пятно до сих пор там. И становиться плохо, пусто и холодно. Спасает только Нора, каждый раз приходившая в нужный момент. Она аккуратно запрыгивала на колени к хозяину и ластилась, а как только Джебом погладит ее, начинала мурлыкать, успокаивая его. — Если бы ты знал, как я по тебе скучаю, мой сладкий Нен-и, — и Джебом вновь садиться в его кресло, крепко сжимает кулаки и зовет. — Вернись ко мне. Или я недостаточно хорош, недостаточно люблю тебя? Скажи, что не так, ты ведь можешь в любой момент позвонить мне. Не меняю номер лишь ради тебя, Джинен. Такие разговоры, адресованные одному единственному лишь Джинену, слышат лишь стены квартиры и кошка. Но как же Джебому хотелось, чтобы он его услышал и сказал хоть что-нибудь в ответ. Он каждый вечер скучает по его нежному, такому теплому поцелую, крепким, полным любви объятиям и его голосу. Он включает видео, которые успел записать втайне от Джинена, где он поет. Тихо, но так красиво. Этого не хватает, Джебому хочется услышать его вживую вновь. Хотя бы на минуту. Предавшись воспоминаниям вновь, мужчина не замечает, как по щекам начинают скатываться горячие дорожки соленых слез, капающие прямо на экран телефона. Им откладывает его на стол и рукавом рубашки вытирает слезы со щек, будто боится, что кто-то его увидит таким. Он продолжает медленно поглаживать кошку, отвлекаясь от своих же мыслей. — Как думаешь, мне стоит пойти на ужин к Марку? — Джебом обращается к Норе, а та одобрительно смотрит на него и, ему кажется, что очень хочет сказать «да», но вместо этого получается лишь тихое «мяу». — Хм, ну, да, наверное, схожу. Только напомни мне накормить тебя, сама ведь знаешь — я забывчив, витаю в облаках, — шутит он и улыбается. На телефон приходит уведомление о новом сообщение, что заставляет Джебома потянуться к нему и случайно скинуть со своих колен Нору. — Прости, милая, — смеясь, извиняется мужчина, глядя на недовольную мордочку кошки и открывает диалог. Неизвестный номер: «есть планы на этот вечер, Джебом-а?»
