Привет из прошлого.

      - Это было...       - Знаю... Я писал тебе. Часто... Много... Но отправить рука не поднималась...       - Поэтому ты звонил и молчал в трубку?       - Белка... я...       - Обними меня... О таком дважды не просят. Миша постарался вложить в объятие всю гамму чувств и осознать наконец-то, что его Белка рядом. Пусть ненадолго, но рядом. А уж он своего не упустит и может вернет ее. И себе и группе. Ведь, откровенно говоря, ни один скрипач им не подошел, а девушку брать сразу отказались.       - Эй, Маш, ты там плачешь, что ли? Ну, не надо. Все хорошо. Я рядом. Я с тобой. Был и буду. И другом, и коллегой и кем только захочешь.        -Я такая дура, Миш. Аж от себя тошно.       -Расскажешь?       -А стоит? Миша продолжал обнимать девушку, понимая, что нет, ему плевать, что у нее там с мужем, семейные дрязки не его профиль. Но как ее друг и любящий человек, чувствовал, что она не просто приехала, нуждалась в нем, пусть даже как в жилетке.       -Я слушаю. Только давай ты для начала глазки вытрешь и...       -У меня не получилось, Миш.       -В смысле? Карьера? Так ты на взлете...       -Семейная жизнь... Балу, зараза, такая, оказался прав. Ну, почему он всегда, прав? Она приехала просто пар выпустить, расслабиться, а потом назад нового мужа искать или просто у них гостевой брак с этим ее Лешкой. Фу, аж противно.       -Он тебя бил, изменял? На улицу выгнал в одном белье? Только кивни - пришибу падлу.       -Нет! Леша был замечательным, он таким и остался. Это я. Сначала всю себя отдавала работе, добивались признания, дома почти не была. Он терпел, верил в меня, поддерживал. Все мечтал, чтобы я утерла всем нос, а потом села дома и рожала бы детей. А через год Вы приехали на гастроли. Балу предложил сыграть. Я увидела тебя снова и... Пропала совсем. Все думала о тебе, скучала, жалела, что подвела тебя. Подвела это мягко сказано. Швырнуть в Неву обручальное кольцо с криком, что с наркоманом жить и рожать не будешь - это вам не на свидание опоздать. Миша, конечно, все забыл уже, но обида больно царапала душу. Виноват только он один, это факт, но можно ж было потерпеть, немного, а не как в известной сказке жечь лягушачью шкурку. Впрочем, это в прошлом, а в настоящем она здесь и рядом, он почти два года в завязке, пить и курить можно бросить окончательно. А надо ли ей это? Вот в чем вопрос? Миша усмехнулся.       -А я его нашел. Кольцо. Знакомый водолаз помог за пожизненные контромарки. Глаза у Маши в миг просохли и удивленно округлились. Так мило.       -Зачем? Миш, тебе же было адски больно? Балу говорил ты... Тут Горшенев почувствовал, что закипает изнутри и терпение его заканчивается. Сейчас он либо возьмет ее, либо обхамит и потеряет навсегда. Он отталкнул скрипачку от себя, отходя к окну. Холодное стекло немного привело в норму. Но голос звучал глухо как после долгого крика:       -Пережил еще две клиники, снова чуть не сдох. Да, боль была словно живое сердце вырвали из груди и растоптали туфелькой. Но знаешь, я все равно хотел к тебе. Хотел тебя. Выл в подушку. Я не умею любить, я, как все наркоманы, впадаю в зависимость. Я скучал так, почти жил на том мосту и однажды решил вернуть кольцо или утопиться... Полегчало. Видишь? Рокер повернулся к девушке, оттянув ворот футболки как, чтобы она увидела кольцо, висящие на шее, на цепочке. Проходило на очень странную удавку.       -Всегда при мне. Вместо шприца. Очень успокаивает. Я просто теперь знаю, что ты там далеко счастлива. Белка ты правильно выбрала. Маша пошла к окну и пристально в вгляделась в бурлящую жизнь вечернего города. Там у всех все продолжается, а у нее похоже заканчивается. Затем она перевела взгляд на Мишу и попыталась обнять. Он не шелохнулся.       -Ты еще любишь меня? Все! Точка кипения! Не смотреть на нее, иначе все кончиться плохо. Нет, быстрый секс это очень даже приятно, но как больно будет потом? Это как ломка, а с ломкой, он, Слава Богу научился справляться. Эти просящие нотки, дрожащие губы. Ох, только не сорваться. Не так он ее хотел вернуть и не для того. Сейчас главное правильно подобрать слова. Но сердце помнит больше чем голова...       -Люблю. До дрожи. Но быть игрушкой на ночь не хочу. Понимаешь, да?       -Я тебе не ночь предлагаю, а всю жизнь... А дальше он плохо помнил как все было. Он просто наклонился к ней, намереваясь отвести прядь волос от ее щеки, почувствовал запах ее кожи, смешанный с духами и озверел. Целовать, пока не устанут губы, снять это платье, почувствать наконец свою Белку под собой. Пусть у них не вся жизнь, а только эти пара дней. Он вспомнил, как на том Американском концерте просто столкнулся с ней в гримерной, как по коже пообещал разряд тока, а затем ее губы уже ждали его поцелуя. Три года прошло, а в постели она все такая же: смущается и краснеет, прячет лицо в подушку, зато потом... потом уже ему становится страшно от силы ее желания, когда Белка умоляет взять ее сильнее, не уходить и... Господи, как на американских горках. Словно с ним она выпускает своих демонов, при этом умиряя его чертей.       -Люблю тебя, Мишенька, Обожаю! Мне очень не хватало тебя... Очень... Ему не хотелось отвечать словами, лучше сейчас показать, что она для него значит. Особенно если это прощание...