вишнёвый вызов

когда Крис просыпается, он понимает в какой пиздец вляпался. после ночи с Эрикссон они почти сразу же отрубилась. он не разогнал вечеринку, не проследил, не спустился вниз, чтобы продолжить веселится, а спал в обнимку с чертовой Амалией. Шистад не тот парень, с которым на утро вы нежно целуетесь, готовите завтрак, весело смеясь, и остаетесь вместе все утро. Крис первым уходит или не мягко намекает, чтобы девушка ушла. он не оставляет никого после ночи дома. сейчас же перед собой он видел затылок и растрепанные волосы Амалии, которая лежала спиной к нему. и это максимально демонстрирует то, насколько он проебался. но, учитывая, сколько он выпил вчера и один раз даже затянулся у какого-то второкурссника, даже не удивительно. но больше всего повлияло то, что вчера его наконец-то отпустило. он чувствовал полное удовлетворение от вчерашней ночи, потому что это же чертова Амалия Эрикссон. та, кто посылала его, грубила, язвила, говорила, как он ей противен. та, к кому он даже подходить не должен. та, кто должна быть чужой и неинтересной, ведь Эрикссон, вроде как, вместе с Яном. с тем, кого он готов придушить голыми руками, настолько он гнилая мразь. и Крис убеждал себя, что Амалия ни чем не лучше своего дружка, но ни черта не помогало. его все также тянуло к ней. и вот, когда они уже переспали, его должно отпустить. вот только нихуя. стоит ему бросить мимолетный взгляд на девушку и грудная клетка начинает гореть. Крис упорно затыкает себя и говорит себе же продолжать вести себя как чертов мудак. ведь так же проще, да? Крису легче трахать красивых девочек и даже не пытаться залезть к ним в душу. ему проще повторять себе, что любовь – это больно и бессмысленно. вот только Шистаду восемнадцать и он уже устал смотреть на чужое счастье и молча завидовать. он видит как Вильям, его лучший друг, влюбленно смотрит в телефон и Крис знает, что тот сейчас переписывается со своей блондиночкой с первого курса. он видит все те парочки, что буквально искрятся от счастья, зажимаясь по углам. он видит, как даже некоторые Пенетраторы рано или поздно сдаются и влюбляются, забывая о статусе мудака и похитителя сердец. Крис не влюбляется. Крис улыбается, громко смеется, высмеивает подобное, но не влюбляется. он прячется под столь толстыми масками, что трудно разглядеть собственное лицо в отражении. Крис слабый, каким бы сильным он не пытался казаться. потому что он не может просто так взять и сказать: «Амалия, я проебался, потому что я не могу перестать думать о тебе» парня выдергивает из пучины мыслей движение рядом с собой. Амалия переворачивается на бок, лицом к Шистаду. у неё растрепались волосы, слегка размазалась косметика под глазами, одеяло еле прикрывает грудь, но Крис не может оторваться. Эрикссон выглядит не как стерва, которой она является в школе. она выглядит домашней и горячей одновременно. Крис перестает дышать от осознания того, как ситуация нетипична для него. и по хорошему стоило бы прямо сейчас разбудить Эрикссон, безразличным тоном попросить ее уйти и пошло оно всё нахуй. нужно поступать как обычно, давай же, Шистад. но почему-то вместо этого он лишь невесомо целует её, когда Амалия открывает глаза. слышит её жаркий выдох, когда отрывается на секунду, смотрит в глаза и пьянеет. от того, какая она и что делает. от того, кто сейчас перед ним. та самая Амалия Эрикссон, которая постоянно отталкивает и никогда не подпускает близко. Крис целует её вновь. прижимает за тонкую талию к себе, водит сильными руками по оголенной спине. он буквально живет в этом моменте и не хочет его отпускать. ведь тогда ему вновь придется натянуть маску ненависти и играть в безразличного мальчика. а он этого совсем не хочет. Амалия переворачивает Криса на спину, залезая на него. у неё на лице улыбка такая игривая и манящая, что парень согласен на любые правила. он кладет ей руки на бедра, сжимая их. Эрикссон уверена, что потом останутся синяки, но сейчас ей так всё равно. она тянется к нему и целует. мягко, с улыбкой сквозь поцелуй. не будь Кристофер Шистад таким мудаком, он бы признался себе, что в ту секунду был счастливее всех. не будь Амалия Эрикссон такой стервой, она бы призналась себе, что в ту секунду была счастливее всех. но они не откажутся от выбранных ролей, поэтому когда раздается звонок на телефоне девушки, оба будто просыпаются. отрываются и смотрят так внимательно, словно ведут войну взглядами. и только они двое видят в глазах друг друга сожаление о том, что они слишком слабы. и потому что они слишком слабы, Амалия резко слезает с парня и тянется к сумочке, в которой и был звонящий телефон. и поэтому Крис в ту же секунду встает с кровати и быстрым шагом направляется в ванную. – надеюсь, ты сможешь сама найти выход? – не сомневайся. какие же они идиоты. ~ в понедельник Амалия чувствует себя отвратительно. с самого утра у неё чувство, будто ею просто попользовались и выкинули. все выходные она пыталась буквально вытравить из себя мысли о Кристофере. говорила себе, что им, мягко говоря, не по пути. что он не стоит её внимания. очнись, девочка, это же Шистад. максимум, чего он достоин это траха на один раз. большее тебя с ним не должно связывать. он мальчик-шлюшка, о чем речь, дорогая? з а б у д ь. вот только легче нихуя не становилось. Амалия говорит себе, что ненавидит его, но не может забыть его коньячные глаза. она говорит себе, что он ей отвратителен, но не может перестать ощущать на себе его горячие руки. говорит, что он просто пустышка и тратить на него время может только влюбленная идиотка, но её губы все еще горят от его поцелуев. Амалия з а п у т а л а с ь. номер набирается сам собой. она не вносит его в контакты, ведь помнит наизусть. гудки кажутся бесконечными. – алло? – привет, мам. сердце пропускает удар. Эрикссон так плохо, ей просто необходима сейчас поддержка. – Амалия? черт, солнышко, ты так давно не звонила. как у тебя дела? как отец? как в школе? Лорри Эрикссон говорит быстро, едва не запутываясь в словах, осыпает дочь вопросами. – мне так плохо, мам. я не знаю, есть ли еще хоть кто-то кому я не испортила жизнь. мне кажется, будто меня все ненавидят, мамочка. Амалия плачет. Амалия ломается. и почему-то сейчас в голове лишь смех Кристофера. – милая, что же ты такое говоришь? что произошло? девушка слышит взволнованный голос матери, и в душе, впервые за долгое время, появляется ощущение, будто она действительно кому-то нужна. – мне так плохо, мама. можно я прилечу к тебе на этих выходных? молчание режет будто ножевые. – дорогая, понимаешь... сейчас правда не лучшее время. Ричард сейчас много работает, Роберт пошел в школу, я вся в делах... дальше она не слышит. телефон летит в стенку, глухо ударяясь позже об пол. в ту же секунду со звуком битого стекла раздаются рыдания Амалии. она сломалась. нет больше язвительной девочки, которая убегала от полиции и громила дома на каникулах; которая не задумывалась о словах и поступках; которая посылала весь мир с его правилами к черту, ведь играть по правилам – не в её стиле; которая могла подойти к незнакомому парню и поцеловать его, просто так, потому что захотелось; которая плакала только тогда, когда была под кайфом или последствия драки были слишком болезненными. удивительно, как была счастлива та девочка. она улыбалась нахально, показывая всему миру, что ей плевать. сияла, несмотря на всю грязь, что окружала её. так давайте возложим цветы к надгробию той девочки, ведь её больше нет. вспомним, как глупость и беззаботность делали её счастливой, и печально покачаем головой над надгробием бедняжки. вспомним и отпустим, ведь время встречать новую Амалию Эрикссон. сломанную, со сквозящей дырой в сердце и пустотой в глазах. а всё ради чего? мимолетной слабости в лице мальчика с коньячными глазами. и д и о т к а. «– ну что, Крис, всё же лишишь меня карманных? – не нужно было спорить, Вил, ты ведь знал, что я выиграю. мы с ней переспали, ты проиграл, мой друг. Магнуссон усмехается, доставая деньги из кармана бомбера. Пенетраторы ухмыляются, смеются, хлопая Криса по плечу. как хорошо, что никто в тот день и никогда позднее не заметил эмоции в глазах Криса. сожаление и ненависть были в его коньячных глазах. но ненависть была вовсе не к Амалии. а к самому себе. какая ирония, малыш Кристофер, влюбиться в ту, что тебя ненавидит и общается с твоими врагами. влюбиться в ту, на кого ты поспорил. влюбиться в ту, кого ты сломал. ты всё проебал»