Ecstasy

      Чимин был охуенен, и всегда знал это. И голодные взгляды, направленные на него со всех сторон, только подтверждали это. Кровь пульсировала в висках от волнения: сегодня он должен быть особенно хорош.       Это началось недавно. Обычные изнуряющие смены танцора в ночном клубе сменились нетерпеливым ожиданием. Пак давно не обращал внимание на жаждущих его тела, однако этот взгляд жег, заставлял скользить по залу в поисках. Нашел. Парень, на вид немного старше его, прожигал темными глазами. Он не звал Чимина, и ничего не говорил. Лишь смотрел издалека, изучая и запоминая. Парень и сам не заметил, как стал ждать каждого прихода мужчины, искать его взглядом, а находя, облегченно выдыхать.       Пак вместе с еще четырьмя танцорами медленно скользили вокруг шеста в ожидании заказов. Свершилось. Чимин внутренне содрогнулся: его поманил за собой мерзкого вида старик, однако тут же нацепил на лицо томную улыбку, соскальзывая со сцены. Это был не первый такой заказ, а Пак — профессионал. Он умеет угождать клиентам.       В полуподвальном помещении клуба стал нарастать шум. Чимин в удивлении обернулся: к нему размеренной твердой походкой шел тот самый мужчина, а его охрана расталкивала недовольных посетителей. Ему стоило лишь посмотреть на старика, как тот тут же убежал, трусливо кланяясь и извиняясь. Мужчина перевел обжигающий взгляд на Чимина. И ему стоило бы испугаться, только вот сердце выпрыгивало из груди от радости, что наконец-то на него обратили внимание эти темные лисьи глаза. — Я все ждал, когда же тебе надоест это, но видимо, так и не дождусь. Зачем ты здесь работаешь? — грубый, немного шепелявый голос вывел Пака из состояния транса. Он гордо улыбнулся: — Мне это нравится. Да и тебе нравится пялиться на меня, иначе и не приходил бы в эту дыру. — Нравится, значит? — беловолосый пропустил мимо ушей вторую часть фразы. — Значит, теперь ты будешь танцевать исключительно для меня одного.       Он кивнул охране, направляясь на выход, слыша за спиной вопли Чимина. Садясь в черный Geländewagen, придержал дергающегося Пака, пока за ним закрывали двери.       Около получаса дороги прошли в напряженной тишине, и раздраженном сопении розоволосого. Почему-то, он не боялся мужчины рядом. Скорее, был даже рад находиться так близко. — Тебе ведь не нужны деньги, так? Повторяю свой вопрос: зачем ты работал в том захолустном клубе? — Это все, что я умею, — просто ответил Чимин. Он именно сейчас решил не включать стерву, а ответить как есть. — Как тебя зовут? — Мин Юнги. — Тот самый бизнесмен Мин Юнги, которому, по слухам, принадлежит весь город? — ахнул Пак, тут же усмехаясь. — Ничего себе, какая птичка высокого полета на меня позарилась.       Мин в ответ лишь криво улыбнулся, выходя из машины. Чимин вышел следом, осматриваясь. Территория была хорошо освещена за счет сети фонариков, опутавших деревья. Высокий особняк в средиземноморском стиле приятно радовал глаз. Юнги направился внутрь, Пак последовал за ним, крутя головой по сторонам, как заядлый турист.       Они остановились на кухне, обустроенной по последнему слову техники. Мин стал возиться с кофеваркой, а Чимин уселся на высокий стул возле барной стойки, наблюдая за ним.       Вскоре перед Паком выросла чашка с ароматным напитком, а Юнги сел напротив него со второй. Розоволосый поморщился. — Я не люблю кофе в это время суток, но не откажусь от вина. Предпочитаю красное полусухое. Юнги послушно открыл вино, налив его в высокий бокал, с удовольствием наблюдая, как рубиновая жидкость исчезает между пухлых губ Чимина. Пак весь — сплошной грех, от него невозможно отвести глаз, лишь смотреть, наслаждаясь каждым жестом. — Где я буду танцевать? — В моей постели, — ляпнул Мин, наблюдая за краснеющим парнем. Чимин не ожидал такого прямого ответа, хоть и знал, что Юнги его сюда не цветочки нюхать привез. Он не представлял, что ему делать, и куда себя деть. Это он на сцене только порочный соблазнитель, а на деле девственник без какого-либо опыта.       Юнги с возрастающим удивлением смотрел за сменой эмоций на лице Пака. Вот уж чего он не ожидал, так это узнать, что зацепивший его стриптизер окажется невинен.       Мужчина обошел барную стойку, заключая Пака в бережные объятья. — Я не причиню тебе боли, обещаю, — он был твердо уверен в своих словах. Любимым не делают больно, а в том, что это любовь, он не сомневался.       Чимин кивнул, всматриваясь в омут глаз напротив.       Мин наклонился, коснувшись губ парня в целомудренном поцелуе. Чимин ответил, обнимая в ответ. Они не знали, сколько уже стояли вот так, но в какой-то момент поцелуй начал становиться жарче, и вот уже Юнги поднял Пака, а тот обвил ногами его талию.       Худощавый и хрупкий Юнги без особых усилий поднялся с Чимином на руках на второй этаж. Бережно положив его на кровать, опустился сверху, выцеловывая шею и ключицы, оставляя метки на желанном теле. Пак выгибался под мужчиной, стонал громко и пошло, так, что в брюках у Мина становилось тесно, а возбуждение причиняло боль. Чимин под ним — удовольствие в чистом виде, и он насладится им сполна.       Вещи медленно, но верно исчезали с разгоряченных тел, скрываясь где-то в полумраке большой спальни, но никого это не волновало.       Руки Пака скользили по белоснежной фарфоровой коже Юнги, вырисовывая ему одному известные узоры. А Мин мстил поцелуями-укусами.       Мужчина вынул из тумбочки тюбик со смазкой, выдавив небольшое количество себе на пальцы, приставил их к сжатому колечку мышц, шепча нежные пошлости на ушко парню, отвлекая его от неприятных ощущений. Чимин изо всех сил терпел режущую боль в заднем проходе, но когда Юнги добавил второй палец, непроизвольный вскрик сорвался с губ. — Тише — тише, малыш, потерпи. Скоро будет легче.       А потом Чимина выгнуло, он в удивлении распахнул глаза, и Юнги еще раз проехался по комочку нервов, вырывая из груди Пака громкий не то вскрик, не то стон. Вскоре три пальца с легкостью скользили внутри Чимина, а сил терпеть не осталось.       Мужчина добавил еще смазки, опасаясь причинить боль. Медленно вошел, давая привыкнуть. Начал постепенно двигаться, стараясь нащупать нужную точку.       Взмокший Пак срывал голос, царапая спину Юнги. Удовольствие и боль смешивались в крышесносный коктейль.       Чимин резко перевернул мужчину, устраиваясь сверху. Движения замедлялись, становились рваными, обещая скорую разрядку. Горячий ком внизу живота нарастал, и Пак кончил, пачкая животы свой и Мина, падая сверху.       Юнги сделал еще пару движений, кончая следом, сжимая Чимина в объятьях. Сейчас он был красив как никогда. Затраханный Чимин — лучшее зрелище специально для него.       Они так и уснули: липкие от пота и спермы, но слишком уставшие, чтобы принять душ, и слишком счастливые, чтобы нарушить эту атмосферу.