Ecstasy

      Юнги весь — как видение. Солнечный зайчик, случайно забредший в царство тьмы. Чонгук уже не помнил толком, когда и как они познакомились, но был уверен, что оторвет голову любому, кто обидит его мальчика.       Чон, вообще-то, не считал себя геем. До знакомства с Юнги. Да и сейчас не считает. Мин — исключение из правил. И это исключение сейчас сладко стонет под ним, прогибаясь в пояснице. В неверном свете огня из камина он кажется наваждением, сладким дурманом, гуляющим по венам вместе с дозой дряни.       Напряжение возрастало с каждым толчком, воздух сгущался, а поцелуи становились больше похожи на укусы. На нежной коже шеи расцветали багровые засосы, обещая остаться напоминанием их общего сумасшествия.       Чонгук вдавил Юнги в простыни, хватая за шею, перекрывая доступ кислороду. Так, как они оба любят. Чон хочет причинять боль, а Мин хочет ее принимать. Принимать друг друга внутривенно, ловить губами чужие стоны и сбитое дыхание, царапаться от нетерпения, желая ощутить еще больше.       Чонгук управлял Юнги, словно тряпичной куклой, его ноги были закинуты на плечи мужчины, яростно втрахивающего его в постель. Это момент истины, когда они оба обнажены дальше некуда, когда все чувства и эмоции наружу, напоказ и не стесняясь ни капли. Чон кончает внутрь, и, обессиленный, валится сверху на пытающегося отдышаться Мина. Оба замирают в объятьях друг друга, дыша загнанно и тяжело. — Я люблю тебя, — вдруг произносит Чонгук. Он не планировал этого признания, но слова сами сорвались с губ.       Юнги в удивлении воззрился на мужчину, не представляя, как реагировать на такие неожиданные слова. Улыбнулся польщено, потянулся за поцелуем, и прижался щекой к его груди. — Я тебя тоже.       И от этих простых слов Чон почувствовал себя самым счастливым человеком на планете. ***       Сегодня Юнги с самого утра занимался тем, что приводил себя в порядок. Не то, что бы он был неухоженным, совсем нет, однако сегодня следует быть особенно привлекательным. Сначала спа, где его натерли всевозможными маслами, так что он весь сияет. Затем парикмахер: черный цвет волос уже казался скучным. Легкий дневной макияж, подчеркивающий естественную красоту, маникюр и педикюр — идеален с головы до пят. Он долго готовил свой сюрприз Чон Чонгуку, и сегодня все должно пройти по плану.       Машина остановилась напротив главного входа в офис Чонгука, на верхнем этаже которого находился пентхауз. Юнги долго думал над тем, где лучше провести вечер, и в итоге просто заказал побольше блюд из лучшего ресторана города, решив накрыть стол в квартире. В последнее время у Чона много дел на работе, и он наверняка будет очень голоден.       Мин в последний раз обвел взглядом помещение, удовлетворенно кивнув: свет он везде потушил, пространство освещало множество свечей, в центре стоял стол, уставленный блюдами, и увенчанный бутылкой дорогого вина, а воздухе витал запах благовоний.       Позади послышались легкие шаги, а спустя мгновение сильные руки обвили парня, притягивая к себе поближе. — Вижу, ты постарался, — горячо шепнул Чон на ушко Мину. — Но я хочу начать с десерта. Руки мужчины недвусмысленно пробирались под одежду парня, уточняя, о каком именно десерте тот говорил. — Не сегодня. Сейчас мы начнем с ужина. Имей совесть, я готовился к этому весь долбанный день.       Чон поднял руки в примирительном жесте, с улыбкой глядя на недовольного Мина. Последний же кивнул на стол, включая музыку: — Как тебе? — Выглядит очень аппетитно, — не отрывая взгляда от Юнги, сказал Чонгук, на что первый лишь закатил глаза.       Ужин прошел в легкой атмосфере: мужчины много разговаривали и смеялись. Оказывается, Чон умеет рассказывать забавные истории. Бутылка вина незаметно опустела, и Мин пересаживается на колени Чонгука. Достает пакетик таблеток из кармана, кладет одну в рот, перекатывает языком, и глубоко целует. Мужчина, улыбаясь, принимает эликсир счастья.       Чон сжимает хрупкого Мина в своих руках все сильнее, ловит стоны с раскрытых в экстазе губ, делится своим дыханием, и пьет его, словно дорогое вино. То, что они пили за ужином, не идет ни в какое сравнение с ним. Юнги — уникален, под него сделан, как никто другой ему подходит.       Они ввалились в комнату, не разрывая объятий, чуть не запнулись о ковер, чудом добравшись до кровати. Мин устроился сверху, запуская руки в густые волосы, притягивая ближе. — Сегодня я хочу вести, — прошептал на грани слышимости.       Чонгук лишь усмехнулся. Малыш хочет поиграть? Он не против. Добровольно поднял руки к спинке кровати, позволяя пристегнуть их наручниками. Замер, смотря на результат своих стараний.       Мужчина под ним — прирученный хищник, власть над ним пьянила почище самой отборной дури.       Провести самыми кончиками пальцев по груди, расстегивая ненужную сейчас рубашку, устроиться сверху, и наконец-то расслабиться. Он сделал это. Он сумел.       Юнги безумно улыбался, а Чонгук с беспокойством следил за его застывшим взглядом. — Что-то не так? — мужчина попытался приподняться, но не смог пошевелиться. — Что со мной? Юнги? — Это дитилин. Ты не сможешь пошевелиться около двадцати минут, — монотонно пояснил Мин. — Та таблетка? — озарило Чона. Парень кивнул, подтверждая: — Но действие совсем скоро пройдет. Поэтому я подготовил укол.       С этими словами он вынул из кармана шприц, аккуратно надавил, выпуская из иголки капельку препарата, и со всей силы воткнул в бедро Чонгука. Тот не издал ни звука, лишь проскрежетал зубами. — Ты ведь понимаешь, что я убью тебя? Так скажи мне, то, ради чего ты это делаешь, стоит этого?       Юнги задумчиво пожевал губу, думая, с чего начать рассказ. Минут тридцать у него точно есть. В конце — концов, ему хотелось, чтобы мужчина знал. — Ты должен помнить это. Три года назад, ровно в этот же день ты жестоко изнасиловал и убил мою сестру. Я долго выжидал, все думал, как к тебе подступиться. Повезло, что ты на меня запал.       Чон неверяще смотрел на Мина. Так вот, на кого он похож, теперь ясно. Не то чтобы у него была какая-то причина. В тот день Чонгук банально обдолбался. А девочка ему нравилась, он даже ухаживал за ней, зверея от отказов. Плотину прорвало 5 октября 2015 года. Именно тогда это и произошло. — Ты ведь понимаешь, что не выйдешь отсюда живым? — Я поставил свое будущее на кон. Знаю, что меня убьют, я даже бежать не стану. Все равно найдут.       Юнги все так же сидел верхом на мужчине, раскачиваясь из стороны в сторону, словно психически больной. Встрепенулся вдруг, улыбнулся странно: — Знаешь, веселее всего было трахаться с твоим другом. Жаль, что пришлось убить его. Но тут он сам виноват, стал совать свой нос куда не следует.       Чону стало плохо. Он с ног сбился разыскивая виновного, а оказалось, что тот все это время был рядом. Но новость о смерти Намджуна отошла на второй план. — Ты спал с ним? Ты, блять, смел мне изменять?! — взревел мужчина. Сейчас он хотел открутить голову этому зарвавшемуся юнцу. — О, и не только с Джуном, — усмехнулся Мин. — Но я тут не виноват. Мне всего-то хотелось стереть с себя твои мерзкие прикосновения. Юнги наклонился, шипя в губы Чонгука. — Ну что-же, уже пора заканчивать представление, — парень слетел с постели, радостно хлопая в ладоши. Наклонился проталкивая руку под кровать, ища что-то, и вынул оттуда большой кухонный нож. — Не слишком изящно, уж извини.       Юнги снова устроился сверху, заглядывая в глаза старшего. Ему очень хотелось увидеть там страх, но у мужчины его не было. Он спокойно ждал своей участи, не собираясь умирать трусом. — Последнее слово, — не то приказал, не то попросил Мин. — Ты и на том свете не избавишься от меня.       Последние слова потонули в булькающем звуке: Юнги вспорол горло Чонгука, запачкавшись кровью с ног до головы. Она была повсюду, толчками выходила из бездыханного уже тела, и вместе с ней исчезал груз с плеч парня. Месть свершилась, и он гордился собой как никогда.       Его обнаружили на кухне в обнимку с бутылкой любимого вина уже ближе к полудню, когда люди Чонгука зашли поинтересоваться, где шляется их босс.       Пуля в лоб, и улыбка, застывшая навеки на фарфоровом лице.