Обряд

Ты был львом и оленем, Ты из гордого племени, Живущего там у небесной черты, Где ночи крылаты, а ветры косматы, И из мужчин всех доблестней ты. Им помогли спуститься с помоста алые женщины, проводив их в новый для Мидории дом. Жилье было похоже на небольшую башенку: каменное, в несколько узких этажей, с высокими амбразурами вместо окон. Таких в селении было много, возвышающихся над другими домишками, с плоской крышей и очень тяжелой дверью. Мебели в помещении первого этажа практически не было, а на остальные они не поднимались. Мидория любопытно осматривал затемнённую, от недостатка света, комнату. Кацуки быстро скинул накидку, оставив пришитую к Изуку вещь болтаться на рукаве. Обнаженный мускулистый торс в полумраке смутил омегу, и он поторопился отвернуться. — Ты… наверное… очень сильный, — заикаясь промямлил Мидория, мысленно ругая себя за глупую реплику. Он взял оттягивающую рукав одежду, переминаясь ее пальцами. — Чо сказал? Наверное? — Зарычал альфа. — Я просто ахуеть какой сильный! Изуку быстро закивал кудрявой головой, рассыпая цветы из волос. — Я не сомневаюсь, — испуганно пробормотал избранный, — слушай… Кацуки… — Говори быстрее, хватит мямлить! — Он гневно косился на напуганного парня, все ещё стоящего в белой ритуальной одежде, — хули такой медленный! — Бакуго говорил громко и резко, с грубым акцентом. Он был свиреп даже в простом и коротком разговоре. Уменьшенная версия красного дракона, разве что, огнём не дышал. Хотя, кто их, варваров, знает. Альфа стремительно подошёл к Мидории и резким движением дернул его платье вверх, снимая через голову, игнорируя испуганное ойканье юноши. Изуку едва успел поднять руки. Почувствовав, как резко прошлись грубые швы одежды по коже, омега болезненно сглотнул и пугливо поморщился, прикрывая себя руками. Было унизительно и болезненно от раны в правом боку. Варвар кинул ритуальные белые одежды на холодный каменистый пол и оценивающе глянул на избранного. Бледное тонкое тело покрытое веснушками, без намёка на мускулистость, но с оставшимися бинтами, мнущееся с ноги на ногу то ли от холода, то ли от смущения, выводило Кацуки. Он втянул ноздрями воздух, ощущая среди своего запаха тонкий едва заметный аромат омеги. Сладкий. Ворох одежды, до этого лежавший аккуратно подготовленной для них стопкой, с силой прилетел в лицо Изуку, от чего тот беспомощно ухватил руками воздух, силясь поймать и не уронить ничего. От неожиданности он едва удержался на ногах. — Переодевайся быстрее. Стоишь красуешься — было бы на что смотреть, — гневно сверкая алыми глазами бросил Кацуки, шагая из дома. Он вдохнул свежего воздуха, без примеси омежьего аромата, сглотнул ком в горле и успокоился на несколько мгновений. Непонимающий взгляд Мидории устремился в спину шагающему к выходу варвару. Дверь с силой хлопнула, от чего юноша дернулся. Он ещё секунду простоял, глядя на выход и принялся одеваться. В куче вещей нашлись очередные странные широкие тёмные штаны, рубаха и зелёный жилет. Бусы Мидория решил не снимать. С трудом одевшись, попав в одну широченную штанину двумя ногами и запутавшись в ремне, он чувствовал себя до безобразия неуклюжим и неуверенным. Юноша нервно усмехнулся, вспоминая, что последний месяц можно было бы описать словом «неуверенно». Он вышел на улицу, аккуратно и беззвучно закрывая за собой дверь. — Долго! — Прошипел Кацуки, скалясь. Он повернулся к омеге, сменяя оскал на злобную ухмылку. Всадник сразу отметил оставленные украшения и растерянность паренька в непривычной одежде. — Что за странные штаны? — беспокойно спросил Мидория, пялясь на свои ноги, будто не замечая кричащего Бакуго. — Это шаровары, придурок, — недовольно цокнул языком альфа, уверенно шагая к площади. Кацуки, в отличии от Мидории, не стеснялся, казалось, вообще ничего. Он выхаживал полуобнаженным, не считая надетых перчаток и украшений, в одних чёрных брюках, и казалось, не обращая внимания ни на холод, ни на пялящегося Изуку, смущенно плетущегося сзади, то и дело останавливавшегося и рассматривающего дома и быт варваров. Между домами стояли каменные башенки, такие же, куда привёл омегу Кацуки. Остальное жилье отличалось друг от друга по размеру и материалу. Тут были деревянные, совсем маленькие домишки, каменистые крупные строения и шатры разного диаметра, занимавшие обширную территорию. Деревянные жилища были разрисованы, а шатры украшены вышивкой и различными оберегами. Каменистые домики и башенки выглядели мрачными и голыми в этом множестве красок и украшений. От такого разнообразия Изуку замирал и разглядывал каждое жилье. Кацуки останавливался чуть дальше, наблюдая за любопытным юношей, удивлённо открывающим рот возле каждой халупы. Такой медленный темп с бесконечными остановками его бесил, но он сдерживал себя, пытаясь не дать подзатыльника по кудрявой красивой голове. Когда терпеть бесконечные остановки омеги уже не было сил, варвар взял его за тонкое холодное запястье и резко, быстро потащил за собой. Мидория едва успевал шевелить ногами, крутить головой по сторонам, чтобы все посмотреть и не упасть на Бакуго. Широко раскрыв глаза, он не уставал удивляться всему вокруг. И даже тому, какой горячей была рука Бакуго, обжигающая белую кожу омеги в крепком захвате. — А где церковь? — Неожиданно спросил Изуку. Кацуки резко остановился, от чего омега врезался в сильную обнаженную спину. — Какая ещё нахуй церковь? — Сквозь зубы проговорил варвар. — Ну… Где богу молятся… Голос омеги становился тише и неувереннее. Он потёр ушибленный лоб. Бакуго тихо усмехнулся. — Запомни, придурок. Люди поклоняются только тому, что страшит их. — В голосе альфы ни нотки вежливости. — А что же страшит тебя? — поинтересовался Мидория, наслаждаясь тому, что есть, с кем говорить. Пусть хоть и с ужасающим самоуверенным блондином. — А меня не страшит ничего, — довольная улыбка, похожая на животный оскал, появилась на лице варвара. Они несколько секунд молчали, после чего Мидория отвернулся от резкого лица, обдумывая сказанные слова. — Интересно, сколько людей поклоняются тебе? — Тихо спросил Изуку. Сердце пропустило глухой удар в груди альфы. — Чо… — оскал сполз с лица, оставив хмурую задумчивость на красивом остром лице. Они пришли к поляне, где их ожидал спокойно лежащий дракон. Вокруг них появились зрители, комментируя происходящее. Бакуго быстрыми шагами подошёл к чудовищу, оставив омегу стоять на одном месте, испуганно смотрящего на змея. Он касался огромной морды дракона, поглаживая алую шкуру грубыми пальцами. — Иди сюда. Наездник скалился, видя, как омегу била дрожь, ладони моментально вспотели и на глазах появились слезы. Юноша на негнущихся ногах подходил к ужасающему созданию. (И дракону)  — Пожалуйста, я не хочу, — скулил Мидория, все ближе подходя к дракону. Бакугоу одним резким движением вспрыгнул на огромного зверя, дотянулся руками и, подтягивая себя, перекинул ноги. Он свесился и протянул руку омеге. Тот, читая молитвы дрожащими губами, не успевая вытирать слезы, под дружное варварское улюлюканье, подпрыгнул и не смог ухватиться за альфу. Тот начал гневно кричать, и к Мидории подбежал один из жителей поселения. Незнакомый красноволосый дикарь поклонился дракону, помог омеге вскарабкаться и ухватиться обеими ладонями за руку Кацуки. Тот медленно подтянул трясущегося в испуге юношу, крепко вцепившегося в альфу. Дрожащие руки обхватили голый живот, прижавшись со спины. — Не убей его там, — захохотал незнакомец на понятном языке, и избранный удивлённо посмотрел вниз, стараясь разглядеть говорящего. Дракон быстро взмахнул крыльями и резко взлетел. Кучерявая голова дёрнулась назад, тело повело и Изуку в испуге вжался ещё сильнее в крепкую спину, боясь пошевелиться. Он не сдерживаясь, кричал и скулил. Ветер обдувал руки, ягодицы то и дело пытались съехать вниз по позвоночнику дракона. Они набирали высоту. — Я скину тебя, если не заткнешься, — прошипел Кацуки. Угроза подействовала лишь отчасти, прекратив вопли. Мидория так же рыдал и мычал трясущимися губами. Он ни на секунду не отпускал всадника, сжимая его руками так сильно, что Кацуки было тяжело дышать. Альфа усмехнулся, словив себя на мысли, что ему приятны эти болезненные тесные объятия. И разозлился от того, что не мог контролировать это ощущение. Дракон поднимался выше и медленно кружил над горами. — Глаза открой, дебил, — пробурчал Кацуки. Мидория послушно разлепил покрасневшие от льющихся слез глаза, не прекращая нервно всхлипывать. Изуку огляделся и восхищенно выдохнул: — Невероятно… Ему открылся вид высоких заснеженных гор. Вид, который был недоступен для других людей — близко и далеко одновременно. На одном уровне с горами. Выше птиц. С другой стороны, внизу, виднелись золотисто-зеленые леса и густые ельники. Варварское селение казалось невероятно маленьким, прятавшимся за пухом облаков. Они влетали в эти белые тучи, от чего омега взволнованно и удивлённо восклицал, отвлекшись на невероятный полет. Ноги обдувало холодным ветром, но тело обогревал жар альфы и горячая бугристая кожа дракона. Ему хотелось зарисовать все немедленно, но он боялся даже немного ослабить хватку, или повернуть голову в другую сторону. — Спускайся тише, а то опять придётся слушать эти вопли, — пробурчал Кацуки, обращаясь к дракону на варварском языке. Омега слушал голос альфы, прижавшись щекой к голой горячей спине. Интересно, ему не холодно? Может, у него температура? Здесь на сумасшедшей высоте, Бакуго, рычащий неизвестные слова и его пугающее животное выглядели так естественно и правильно, будто по-другому Кацуки и не существовал. Он чувствовал, как медленно снижается чудовище, как ходят под ягодицами гигантские позвонки. Как хлещет ветер по лицу, развевая волосы и убирая их с конопатого лба. Они снижались, деревня была все ближе. В глаза Мидории сразу бросались башенки, которые, оказывается, стояли на каждом перекрёстке дорог. Селение становились больше, он уже разглядывал людей, ожидающих их на поляне. Они махали руками, подбегали ближе к приземляющемуся дракону, кричали что-то. Интересно, так бы его встречали, вернись он сейчас домой? Рады ли бы были ему? Как же ему хотелось увидеть знакомые лица. Маму. На секунду ему померещился её силуэт в толпе, больно резанув по сердцу. И Мидория горько заплакал, вымазывая спину варвара в слезах. — Бля, ты чего, — недовольный низкий голос Бакуго возвращал в реальность, в которой он, Изуку, сидит на спине огненного змея, ощущая ягодицами жар его толстой алой шкуры. Омега громко всхлипнул, стараясь проглотить ком, застрявший в горле. Его губы нервно тряслись, бок неприятно саднило, а тело слабело и он уже не в силах был разглядывать толпу внизу. Он закрыл глаза, стараясь успокоить сбившееся дыхание. Кацуки напрягся, когда ощутил вздрагивания омеги и почувствовал тёплую влагу на своей спине. Его, хоть и бесило, что по нему размазали не то слюни, не то сопли, однако взволновало состояние избранного. Придурок впал в какой-то отчаянный скулёж, совсем не похожий на испуганную истерику перед полетом. Кацуки закатил глаза. — Блять, ты меня подставил, — шипел он дракону, — мало того, что нашёл мне единственную невесту с членом, так ещё и бесконечно рыдающую. Он чувствовал себя до странного неловко, стараясь затолкнуть ощущения поглубже и обдумывая, что делать. Психованный как-то непонятно на него влиял, а Кацуки очень не любил, когда что-то было непонятно. Особенно если это касалось его собственной персоны. Может, придурок боялся посадки? — Нахер пошли! — Закричал он, вскакивая, когда увидел подбегающих слишком близко к приземляющемуся дракону людей. Омега дернулся вслед за ним, испуганно ахнув. — Наша остановочка, — довольно ухмыльнулся варвар, поворачиваясь к Мидории. Зеленые кудри защекотали нос, когда их обладатель поднял голову, во все глаза смотря на бесстрашного Кацуки. — А слезать-то как? — Простонал омега, растерянно смотря по сторонам и испуганно поднимая брови. — Берёшь и скатываешься по крылу, — ответил Кацуки, — или по хвосту. Или можешь спрыгнуть! Он отцепил от себя руки Мидории, игнорируя его протесты и захваты, встал на ноги и аккуратно прошёл вдоль позвоночника, спрыгнув вниз на безопасном расстоянии от земли. Изуку не верил тому, что сейчас происходит. Он сидит на этом чудовище, один, без наездника. Чувствует, как под ним ходят позвонки, как передвигается с ноги на ногу огненное создание. Это было похоже на землятресение. Мидория ухватился обеими руками, ложась на дракона животом. — Ох, боже мой, только не убивай меня и не скидывай, — бормотал он дракону со слезами на глазах. Чудовище замерло и повернуло уродливую голову на длинной шее, будто прислушиваясь. — Мне сейчас очень страшно, — продолжал он говорить сам себе, — я ужасно тебя боюсь, — в подтверждение своих слов Мидория судорожно вздохнул, сглатывая слезы, — я просто хочу слезть и не знаю как. Блин… Дракон медленно и плавно сел, но для Мидории казалось, что он сейчас сорвётся и упадёт с чудища. Юноша продолжал бормотать сквозь слезы, пока не понял, что змей лег на землю, неудобно положив свою шею. Изуку, вслух благодаря небеса и землю, начал спуск. Он свесил обе ноги и скатился, неловко упав на сухую траву рядом с альфой. Правая сторона неприятно заболела. Дракон приподнял голову и двинулся было к омеге, но тот испуганно сжался за спиной орущего Кацуки. — Я не понял, это чо было сейчас?! — Громко, не стесняясь толпы, возмущался альфа, — ты даже меня так не высаживаешь! Бля, да ты у меня мужика пытаешься отбить! Я нихуя не понимаю. Пиздуй отсюда! Толпа гудела и смеялась. И Мидория приблизительно понял, чем недоволен всадник. Слабая нервная улыбка пробежала по губам омеги.

***

— Эй, Киришима, — позвал Кацуки друга. — Мне кажется, что мой омега ебанутый. Тот положил локти на длинный общий стол, ломившийся от еды, и пододвинулся ближе, прислушиваясь к юноше. — И почему ты так думаешь? — Улыбался во все зубы Эйджиро, запихивая жирный кусок мяса руками прямо в клыкастый рот. На празднике под огромным шатром было невероятно шумно и ему приходилось ловить каждое слово младшего альфы. Вокруг них танцевали и кричали, ели, пили, проливали алкоголь, пытаясь вытащить молодых альф из-за стола. — Вот что у тебя спрашивала твоя омега? — Слишком серьёзно допрашивал наездник алого дракона. Киришима, наслаждаясь серьезным лицом Кацуки, едва сдержал смешок, но задумался над вопросом. — О, ну… Зачем ее сюда привезли, что будут делать, сможет ли увидеться с родителями, — Эйджиро пытался вспомнить, какие вопросы задавала его испуганная милая омега. — И все в таком духе. — Ну вот! — Он хлопнул ладонью по столу, — А у меня спрашивает, что это, блять, за штаны такие странные, сожрет ли его дракон, где тут церковь и нахуя его пришили! — Гневно шипел Кацуки. — А ты что, ему не сказал? — Киришима ошарашено уставился на Бакуго. Кусок мяса выпал из открытого удивленного рта, вымазав губу и подбородок жиром. Тот молча посмотрел на него, кривясь и злясь на него все сильнее. — Ой, иди нахер, дерьмоволосый! — Прокричал он, резко вставая из-за стола, уронив чашу с алкоголем. Гости по соседству дернулись от такого резкого движения. — Пожрать не даёт спокойно со своими вопросами! — Недовольно закричал Бакуго, указывая на собеседника ладонью. Соседи понимающе кивнули, осуждающе смотря на тихо смеющегося Киришиму. — А где он сейчас- то? — Добродушно поинтересовался Эйджиро, после чего отхлебнул браги из деревянной чашки. Бакугоу повёл плечами. — У Полночи. Тушку свою поцарапанную лечит, — цокнул языком Бакугоу, — с мамой. Вот уж кто точно ответит на все тупорылые вопросы омеги.