Обряд

За цунами лишь флейта поет Золотыми голосами в бездонной тьме, в тишине, Золотыми волосами — не скроешься даже на дне От ее любви, мой серебряный. — Помогите, пожалуйста! — Женщина услышала крик Изуку, подбегающего к ее домику. Немури резко поднялась и, хмуро взглянув на нервного мальчишку, тяжело дышавшего от бега, схватила свою сумку и хлопнула дверью, выходя. Они торопливо шли по снегу, уже затоптанному и скользкому. Мидория, выпуская пар изо рта неровными сбившимися выдохами, рассказывал о той неприятности, что случилась дома. Он пытался говорить быстро, но получалось плохо: варварский язык все ещё с трудом поддавался ему и, хоть он знал слова, выговаривать их было для него сущей мукой. Дома он говорил неторопливо, подбирая нужные звуки, по слогам произнося слова. Сейчас же он то и дело нервно сбивался на родную речь, одёргивая себя. — Мы готовили… Она… внезапно упала, попросила о помощи… — трясущимися губами говорил омега, — и я побежал. Женщина слушала избранного, быстро ступая мелкими шагами. Их провожали обеспокоенными любопытными взглядами жители деревни. — Вы быстро, — простонала Мицуки, увидев знахарку. Госпожа Бакугоу лежала в зале, на мягких шкурах. — Извините, — смущенно пробормотал омега. Немури замеряла пульс, держа длинные пальцы на запястье бледной женщины. Лекарка взволнованно посмотрела на неё и нахмурилась. — Почему не пришла раньше? — сурово спросила Полночь. Мицуки закатила глаза и вздохнула. — Сама ведь знаешь — думала, что обойдётся. Знахарка вытащила из сумки мешочки с травами и всунула в руки омеги. — Найди зверобой, — не поворачиваясь сказала Немури, откидывая мешающие волосы, — и завари на ночь. И этот, — она кинула ему склянку с травяной смесью. Мидория кивнул, резко развернулся и быстро пошёл в сторону кухни — Драконья кровь в твоих венах убивает тебя, — пробормотала Немури. Омега услышал и на секунду замер на пороге. — Я знаю, — пробормотала женщина в ответ, — шаман предупреждал. И я не жалею о своём выборе. Немури дернулась при упоминании шамана. — Сына вместо долгой жизни всадницы? — горько усмехнулась Полночь. Она поджала губы и, нахмурившись ещё сильнее, сказала: — Я постараюсь подлатать тебя. Мидория вернулся в залу и прошептал: — Пожалуйста, — он обратился взглядом к целительнице, — прошу, скажите, чем я могу помочь? — взволнованный и напуганный, омега был настроен решительно. Немури бросила на него секундный оценивающий взгляд. — Я уже видела, что ты умеешь мешать травы для отваров и настоек, — голос ее был серьезным и омега вздрогнул, — и твоя помощь совсем скоро понадобится. Смотри и слушай. Немури объяснила, как давать отвар и в каком количестве. —Зверобоя три чаши в день, чтобы кровь в теле успокоилась и не билась в ее голове с таким безумством. Лекарка говорила быстро и омега то и дело просил говорить медленнее. Он не успевал за ее речью. Она раздраженно повторяла второй раз, обмазывая Мицуки вонючей прозрачной жидкостью. В руки Мидории вручили сосуд. — Протирать дважды в день. — А из чего это? — он поморщился, стараясь не вдыхать отвратительный запах. Его смерили суровым взглядом. — Лучше тебе не знать, малыш, — она криво улыбнулась и положила незнакомый Мидории лист под язык Мицуки. Немури невесомо коснулась ладонями головы Мицуки над ушами, подержала их так около минуты, опустила руки на виски, едва касаясь, а потом на челюсть. Напряженное лицо Мицуки стало умиротворённым, морщина между бровей разгладилась, а сжатые до побелевших костяшек ладони раскрылись. Немури опустила руки к груди и солнечному сплетению, касаясь тремя пальцами и едва заметно шевеля губами. Мидория неотрывно смотрел на целительный процесс, не понимая, как же это работает. Немури провела в их доме около двух часов, то и дело надавливая на различные точки, хмурясь и прикасаясь снова. Мицуки уснула и ее неровное дыхание стало спокойным и умиротворенным. Когда целительница закончила, она коснулась светлых волос женщины и повернулась к омеге, стоявшему за ее спиной. — Я буду приходить каждый день и делать то же самое, — сиплым голосом сказала Полночь. Мидория тут же подал женщине чашку с водой, которую она не заметила в его руках. Она благодарно кивнула и одним глотком осушила ее. Внимательный мальчишка. — Чем я могу помочь? — голос слишком нервный, высокий. — Отвар, обтирания, — ответила она, — на закате дашь ей те травы, из склянки, — добавила женщина, устало потирая переносицу. Мальчишка кивнул, запоминая инструкции. — А что делали вы? — тихо спросил омега. — Я могу делать то же самое? Хоть как-то облегчить… Немури ухмыльнулась. — Это целительство, малыш, —ее голос стал тише. Она утомленно опустилась на пол рядом с Мицуки, — ты не познаешь всю эту силу, — она втянула воздух глубоко в легкие и ее на ее пухлых устах появилась едва заметная улыбка, — но кое-что ты сделать сможешь. Завтра пойдёшь со мной. Изуку взволнованно кивнул и поджал губы, косясь слезящимися глазами на женщин. Они просидели в тишине несколько минут, пока Мидория не нарушил ее тихим дрожащим шёпотом. — Она будет в порядке? — Куда она денется, — ухмыльнулась Немури, переведя на него взгляд, — мы с тобой вытащим ее. Он тяжело вздохнул и снова кивнул в ответ, на этот раз более решительно. — Где Кацуки? — вдруг вспомнила Полночь. Мидория отвёл взгляд и смущенно пробормотал: — Не знаю, уже два дня нет дома. Она раздраженно промычала, помотав головой. — Вот же упёртый сопляк, — с досадой сказала она, — часто уходит? — Последнюю неделю, — грустно ответил омега, — ничего не говорит, берет еду, какие-то вещи и…-избранный умолк, обеспокоенно косясь на Мицуки. Полночь с любопытством глянула на мальчишку и наклонилась в его сторону: — Какие вещи? Омега задумался. — Какие-то странные сетки, одеяло, крюки, — он коснулся пальцами подбородка, припоминая вытащенные из дома вещи. Знахарка расслабленно выдохнула. — Ясно, — она с силой хлопнула омегу по плечу и снова взяла Мицуки за запястье. Женщина напряжённо молчала несколько мгновений. Когда знахарка убрала руку и подняла голову, Мидория увидел, что ее напряженный побледневший лоб расслаблен, а плечи опущены. — Сейчас она будет спать, но на закате обязательно дай ей чашу отвара, — наказала варварка, собираясь выходить. Омега нервно кивнул, отметив измождённость знахарки. Полночь разгладила длинную юбку резким движением руки. — Я немного провожу вас, — пробормотал мальчишка, натягивая обувь. Женщина не стала отказываться, чувствуя слабость. Они вышли на улицу. — Подожди, — варварка указала ему слабой ладонью остановиться. Встав неподалёку от дома, Полночь начала копошиться в сумке. Вытянув оттуда узкий сосуд, заполненный светлым порошком, лекарка с усилием извлекла пробку и рассыпала несколько песчинок. Она что-то тихо пробормотала, а Изуку удивленно глядел, как просыпанные крупинки испаряются тёмным густым дымом. — Колдовство! — неверяще пробормотал омега. Немури ухмыльнулась. — То ли ещё будет. Вдали послышался рёв дракона. В белом небе, затянутом тучами, чудовище видно не было, сколько бы ни всматривался Мидория. Он переминался с ноги на ногу и беспокойно крутился, выискивая монстра. Когда стал слышен шум крыльев летающего змея, омега поднял голову и боязливо прошёл несколько шагов ближе к дому. Немури стояла ровно. Дракон подлетал, и парень увидел снижающуюся тёмную точку. Все ближе и ближе… Чудовище зарычало. Оно было меньше алого, но все ещё очень большое. И это животное приближалось. Темно-зелёная, переливающаяся чешуя зеркально блестела, а плоская змеиная морда ревела, не закрывая вытянутую зубастую пасть. Парень испуганно сжался, опуская кучерявую пушистую голову. Приземлился змей резко и быстро, от стремительного движения крыльев поднялся ветер. Сухой, не затоптанный снег поднялся вихрем, закрывая Мидории обзор. Волосы разметало по искривленному в ужасе лицу. Он прикрыл голову замерзшими руками, щурясь и стараясь разглядеть чудовище. Было страшно, ужасно страшно. Но любопытство брало вверх. Тварь снова громко взревела, и омега сквозь снежную завесу услышал сладкий девичий голос: — Полно тебе орать, сладкий, — всадница перекинула ноги и со счастливым визгом скользнула по гладкой спине, — мы не надолго, сахарок! — Она легко хлопнула чудовище по лапе и оглянулась по сторонам. Поднятая драконом метель стихала и Изуку смог разглядеть всадницу. Крепкая и фигуристая, она была едва одета, как и все всадники. Удобные зеленые штаны да яркая рубаха с коротким рукавом, вот и весь наряд. Слишком откровенно для девушки — и руки видно, и ноги не прикрыты юбкой. Изуку смущенно отвёл глаза и покраснел. — А кто это тут такой хорошенький? — проворковала наездница, подходя ближе. Мидория испуганно застыл, боясь пошевелиться. — Полночь позвала меня для того, чтобы я умерла от умиления? — хихикнула варварка. Чудовище заверещало, и девушка, оправдываясь, крикнула в его сторону: — Нет-нет, самый хорошенький здесь ты! Омега смотрел в землю, но увидел ладонь всадницы: розовая! Он поднял голову на девушку и удивленно уставился: — Ух ты! — не выдержал он. — Очень красиво! Девушка зарделась, но тут же звонко рассмеялась, прикрывая рот широкой ладонью. — Я знаю, — самодовольно сказала она, делая корявый реверанс, — благодарю вас! — Хватит паясничать, — прервала лекарка, — потом побеседуете. Она в миг стала серьезной. — Ашидо, — начала женщина, — найди Кацуки. И приведи домой. Девушка нахмурилась и кивнула. — Что-то серьезное? — спросила она обеспокоенно. — Обычно вы меня не вызываете таким, — она многозначительно приподняла брови, — способом. — Серьезнее некуда, — ровным тоном отозвалась женщина, — он собирается на рыбалку. Все точки и остановки ты знаешь, — устало проговорила Немури. Омега обеспокоено следил за беседой. — Можно с вами? — тихо спросил Мидория, обращаясь к всаднице. Ему вдруг стал безразличен собственный страх перед драконами, лишь бы быстрее добраться до Кацуки. Казалось, что присутствие альфы закончит все это тяжёлое беспокойство. Руки дрожали, так он боялся услышать ответ. Девушка грустно надула губки и сказала: — Нет, котёнок, — она погладила его по мягким волосам, смущая мальчишку, — ты ведь омега нашего горячего парня? — она снова подняла брови и хитро ухмыльнулась.- Чужих омежек катать нельзя! — всадница пригрозила пальцем. — А то я не проживу свою длинную жизнь, — она громко рассмеялась и вскочила на монстра. Омега разочарованно посмотрел в сторону. Он знал, что так и будет. И тут же одернул себя: если он улетит — кто будет приглядывать за Мицуки? Мидория хлопнул себя по щекам, ругая за подступившую к горлу панику, сжимающую его весь этот день. Он растер руки, покрасневшие от холода, и сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. — Скоро буду! — Ашидо послала им воздушный поцелуй и крикнула: — Помчались! Чудище заревело, и омеге показалось, что рев был радостный. Хотя откуда ему понимать драконьи ужасающие вопли? Оно вскинуло перепончатые крылья и быстро поднялось в воздух. Дышать стало немного легче и страх отступал. Юноша часто дышал, провожая глазами улетающую всадницу. — Я проверить, — прошептал он, боясь, не разбудил ли дракон госпожу Бакугоу. Мидория, переведя дух, вбежал в дом и, стоя на пороге, прислушался. Ровное дыхание и треск дров. Все хорошо. Омега выскочил на улицу и подбежал к Немури. Полночь, увидев его, медленно направилась в сторону дома. — Я не спросил ее имени, — запыхавшись, сказал омега, пытаясь спрятать лицо от холодных потоков ветра. — Это Мина Ашидо, — донеслось до ушей мальчишки. Он повторил про себя. Мина Ашидо. То ли он привык к диким варварским созвучиям, то ли имя не было таким грубым. Кацуки называл ее придурочной? Интересно, может, они не ладят? — А что вы сделали, чтобы она прилетела? — не останавливался Мидория. — Это магия вызова дракона. Этого дракона. В склянке его чешуя и… — полночь запнулась, — другие ингредиенты. Изуку понимающе промычал. Очень хотелось узнать, что же там ещё в узкой склянке, но вряд ли бы женщина ему ответила. — А почему она розовая? А почему не позвать Киришиму? — тараторил он. Знахарка устало вздохнула, но улыбнулась любопытствующему юноше. — Дракон Эйджиро слабее к таким холодам, чем дракон Мины. Хотя и он был не очень рад такой погоде, — учительским тоном поясняла она, — а кожа Мины розовая, — на красивом лице появилась грустная улыбка, — потому что она упала в какое-то проклятое болото, когда была совсем юная. Думали, что не выживет, — женщина нахмурилась воспоминаниям, — кожа слазила с неё ошметками. А мне до сих пор снятся ее крики, — женщину передернуло. Омега испуганно смотрел на лекарку, на ее напряженные плечи и молчал. Они прошли молча несколько кварталов, пока Полночь не остановилась. — Ты можешь идти. Дальше я дойду сама, — до дома оставалось рукой подать и соседи Немури уже взволнованно стояли недалёко от ее двора. — Спасибо вам, — Мидория сделал глубокий уважительный поклон и, выпрямившись, быстро ушёл в сторону дома. Он обеспокоено семенил по узким улочкам, все время думая о том, проснулась ли Мицуки, не хочет ли она есть, плохо ли ей сейчас. Он ускорил шаг и чуть ли не бегом направился к дому. Нога поехала на скользком, и парень упал, больно ударившись подбородком. Потирая болящую челюсть, он вскочил и зашагал ещё резвее. Когда омега вбежал в дом, даже еще не разувшись он понял, что женщина спит. Он выдохнул и медленно разделся. Стоило бы приготовить ужин: вдруг Кацуки явится голодным или госпожа Бакугоу захочет поесть? Он подкинул дров в очаг, замочил крупу, замесил тесто для завтрашнего хлеба и снял подвешенное в погребе засушенное мясо. Небольшой кусок, его как раз бы хватило на скромный ужин. Вытащив маленькую головку сыра, он аккуратно нарезал ее и поставил к остальной еде. Замоченную крупу он отварил со специями, будто был дома, и оставил в казане. Он уже порядочно устал, но были ещё не накормленные и не загнанные на ночь животные, не убранный навоз, и уже снова пора было подкинуть дров. Солнце опускалось, а значит, скоро пора будить Мицуки. Мидория тяжело вздохнул. Одному сложно. *** В доме было холодно под утро, Кацуки это знал. Он взволнованно глядел на мать, спящую на шкурах в общей комнате, и на омегу, сжавшегося в калачик неподалеку. Мицуки выглядела расслабленной, ее грело несколько пледов и спала она ближе всех к огню. Рядом с ними стоял кувшин с бесконечно вонючей жижой и пустая чаша. Альфа брезгливо поморщился, искренне сочувствуя матери за напиток, которым ее поили. Устало разминая затекшую спину, он сходил за поленьями и подкинул в остывающий очаг. Мидория сонно сжался, и Кацуки, повернувшись, увидел, как дрожит тонкое тело мальчишки. Он стянул с голых плеч красный плащ и накинул на омегу. Встав, он потер уставшие от бессонной ночи глаза. — С возвращением, — альфа услышал тихий нежный шепот и глянул на Изуку. — Спи, придурок, — сипло отозвался Бакугоу, слабо улыбаясь. Мальчишка закрыл сонные зеленые глаза и засопел. Плащ приятно согревал. И пах самым приятным запахом.