Обряд

Господином Горных Дорог назову тебя Кто сказал, что холоден снег? Перевал пройду и порог, перепутие Перекрестье каменных рек Я ухожу вослед не знавшим, что значит слово «страх» О, не с тобой ли все пропавшие, погибшие в горах Что обрели покой там, где пляшут ветры под твоей рукой на грани ясного утра? Мидория попрощался с Мицуки, крепко обняв ее, как хотел бы обнять родную мать, чмокнул в щеку Очако и ее лепечущую дочь и, схватившись за протянутую руку, взгромоздился на дракона. Кацуки недовольно фыркал: длинные прощания выводили его из себя. Приговаривая «у нас мало времени», «шевелись, блять», «отъебитесь уже», он торопил и провожающих, и Мидорию. Взмахнув рукой на прощанье, Изуку едва удержался, когда дракон расправил крылья. Нервно хихикнув, он ухватился покрепче за Кацуки и прижался к его спине. Поднимаясь все выше, Изуку опасливо смотрел вниз, на уменьшающиеся фигурки близких ему людей. Грусть уколола под рёбра, и он отвернулся, уткнувшись лбом в красный, местами потёртый плащ Бакугоу. Они проводили ночи под открытым небом, считая звезды, рассказывая истории и занимаясь любовью. — Я бы хотел себе метку, — прошептал Изуку в губы Кацуки, — наверное, это инстинкт, я не знаю… — замялся он, отстраняясь. Кацуки раздраженно цыкнул и притянул мальчишку к себе, крепко сжимая в объятиях. Это то, что он не мог дать своему омеге. Чувство безопасности и близости, естественные для остальных, оставались недоступны. Драконья кровь делала Кацуки могущественным, сильным и крепким, но он не мог дать своему супругу ничего из этого. Его клыки чесались, желая впиться в кожу и поставить метку каждый раз, когда он касался Мидории. Бесконечный контроль был его спутником с переходного возраста. Кацуки коснулся рельефного живота Изуку, там, где коготь дракона впился, оставив шрам. — Кажется, у тебя уже есть одна, — усмехнулся он с горечью. Изуку взглянул на ласкающие его живот пальцы Кацуки и слабо улыбнулся, чувствуя тепло его рук. Млея от касаний, он смущенно, но настойчиво целовал напряженного Бакугоу в щеки. — Тогда и у тебя есть метка, — шепнул Изуку, целуя ниже, медленно опускаясь на колени. Он коснулся губами большого шрама, оставленного чудовищем, и едва заметно дёрнулся, вспоминая свой страх за жизнь Кацуки. — Это похоже на мой шрам, — он снова провёл губами по шраму и улыбнулся, — будто у обоих есть метка, понимаешь? Будто мы связаны. — Мы и так связаны, — зашипел Кацуки, когда Изуку опустился ещё ниже и коснулся его напряженного члена губами. — Где ты этого набрался? — с тяжёлым шумом выдохнул он, дрожа от удовольствия. — Я много читал, — загадочно улыбнувшись, ответил Изуку, отрываясь от члена Кацуки. *** Мидория несдержанно захлопал в ладоши, на мгновение потеряв равновесие на драконьей спине. Вдали виднелся город, такой большой, как в книжках: с огромными воротами, высокими стенами и замком. Жизнь в нем бурлила: на открывшемся им участке дороги было видно, как стекались загруженные телеги, всадники и пешие путешественники. — Там что, ярмарка? — восхищённо спросил Изуку. Мысленно он уже ходил по торговым рядам, высматривая интересные книги и травы. Он чувствовал, как сквозь пальцы скользят незнакомые ткани, а в таверне пьётся горьковатое пиво. — Может и ярмарка, — недовольно пробубнил Кацуки, будто принципиально не смотря в сторону города и дороги. — А мы туда попадём? — с нескрываемой надеждой вопрошал Мидория. Кацуки неоднозначно пожал плечами и крикнул в сторону, дав дракону знак снижаться. Они спустились вниз достаточно далеко от дороги и города, оставив дракона в лесных дебрях, подальше от любопытных глаз. — Жди здесь, Птичка, — Кацуки похлопал ладонью по алой морде, — и не надо так смотреть. Знаешь же, чем может обернуться, — прошипел он. — А чем? — пискнул любопытный Мидория. — А сам подумай, как реагируют толпы людей на летающего над ними огромного монстра, когда на соседние деревни нападают другие монстры, — оскалился Бакугоу. Изуку понимающе кивнул и коснулся драконьей морды ласковой рукой, поглаживая по горячей чешуе. — Скоро увидимся, — шепнул мальчишка, улыбаясь. Дракон в ответ мягко боднулся плоским носом, фыркнул дымом и раскрыл крылья, будто желая улететь. — Нет, — отрезал Кацуки, сурово смотря в желтые глаза. — Ждать. Изуку наблюдал, как растёт напряжение между всадником и его драконом, как электризуется воздух, а глаза Бакугоу наливаются кровью. Время будто остановилось, и Изуку замер, стиснув зубы. Дракон сложил крылья и сел, отвернув от Кацуки морду. — Пообижайся ещё тут! — пригрозил тот кулаком. — Пошли, Деку! С силой дёрнув омегу за руку, красный от злости Кацуки направился прямиком к дороге и замку. Спотыкаясь и ойкая, царапаясь о ветки, Изуку едва поспевал за ним. Шли они долго и в какой-то момент Изуку подумал, что Кацуки завёл их в глубь леса и они заблудились. Но вот послышался гул многочисленных голосов и скрип телег, и Кацуки будто ускорился, пробираясь сквозь лесные дебри. Шум становился все ближе, и Изуку с нетерпением всматривался в мелькавшую меж деревьев вереницу людей. Сердце его беспокойно билось от радости и предвкушения: это ведь действительно целое путешествие! Это не сон, не выдумка, не история, прочитанная на ночь. Новый город, незнакомый и большой, новые люди… а сколько книг можно найти! Едва сдерживаясь от радостного вскрика, когда они вышли на тракт, полный людей, он схватил Кацуки за ладонь и сжал посильнее. Даже поднятая тысячью ног тяжелая дорожная пыль не могла испортить настроения. Бакугоу бросил на мальчишку хмурый взгляд и криво улыбнулся, глядя на его взволнованное, полное любопытства, улыбающееся лицо. — Пидоры, — послышалось за спиной. Кацуки резко развернулся, услышав грубое слово, и оскалился, встретившись взглядом с обидчиком. Крупный грязный мужчина харкнул на землю и перевёл брезгливый взгляд на Мидорию. — Чё сказал, блять? — Кацуки скинул с себя плащ, оголяя крепкие мускулы и всунул его в руки растерянному Изуку. — А ну повтори! Любопытная толпа замерла в ожидании зрелища. Послышались перешептывания и осуждение, но кого все-таки осуждали, Мидория не понял. — Пидоры. Ты и твой дружок, которого ты ебешь в жопу. В грязную рожу тут же прилетел кулак Кацуки. Выбитый зуб вылетел вместе с кровью, упав на пыльную дорогу грязным черным следом. — Кацуки, хватит! — вскрикнул Мидория, испуганно глядя на драку. Мужчина упал, и Бакугоу, присев, ещё дважды с силой ударил его. — Я, может и ебу его в жопу, но я не пидор, — прошипел он в окровавленную морду. — Видишь? — он указал головой на испуганного Мидорию, — это мне с женой так повезло. У нас вообще-то свадебное путешествие. И ты портишь нам отдых. Обидчик трусливо заскулил, пытаясь встать, но был тут же прижат к земле коленом. — А будешь много пиздеть — я и тебя выебу, — едва слышно прошипел ему в ухо Кацуки и, встав, с силой пнул мужчину под рёбра. — Чё встали? Пошли отсюда! — гаркнул Кацуки, любопытствующим, уже окружившим дерущихся. — Или ещё кто-то хочет по морде получить? Кацуки с вызовом оглядел толпу, но люди поспешили отвести взгляды и разойтись. Изуку мог с уверенностью сказать, что услышал слово «сумасшедший», но озвучивать он этого, конечно же, не стал. — То-то же, — удовлетворенно буркнул Бакугоу и бросил взгляд на испуганного, сжавшегося Мидорию. — Пойдём. Он забрал плащ из рук мальчишки, взял его вялую, вспотевшую ладошку и пошёл вперёд, уверенно проходя мимо неторопливых людей. Изуку смотрел под ноги, не поднимая головы, напуганный и растерянный от увиденной вспышки гнева. Не заметив, как они зашли в город через огромные ворота, Кацуки остановился и глянул на супруга. — Что с тобой? — А? — будто проснувшись, Изуку поднял глаза, часто моргая. — Что с тобой, долбаный Деку? — нетерпеливо прорычал Кацуки. — Я… мне кажется… — Изуку запнулся и, тяжело вздохнув, сжал кулаки. — Ты не должен был бить его, Кацуки! — Мидория напряжённо посмотрел на супруга. — Не стоит обращать внимание на такие глупости. — Пусть думает, что говорит. — Ты мог убить его. — Не убил же. — Но он же очевидно слабее, чем ты. Это же нечестно! Кацуки раздраженно закатил глаза. — Ты не хочешь, чтобы я бил тупорылых крестьян, не следящих за своим языком, я правильно тебя понял? Мидория тяжело вздохнул и неуверенно сказал: — Да, это же как детей бить. Ты должен понимать, насколько ты сильнее всех здесь… Нервно сжимая губы в тонкую кривую линию и морщась, Кацуки выдавил «ладно» и торопливо пошёл вперёд. — Давай быстрее, Деку. Шевели уже своей пидорской жопой. *** Городок находился в горах, но явно не был таким труднодоступным, как Драконья деревня. Здесь были хорошие дороги, мощные крепостные стены, окружавшие город, и большой замок, какой Мидория видел только на картинках. Он зачарованно смотрел, подходя ближе, как величественно выглядит огромное сооружение. Дух захватывало от мысли, что все это было построено людьми, такими же, как он сам. Гористая местность, заснеженные пики, знакомый язык — все это вызывало у Мидории приятное чувство радости. Прогуливаясь, они искали место для ночлега, но сделать это оказалось не так просто, как они думали. Они прошли в небольшую таверну, где Изуку смог пообедать куриным супом с картошкой без многочисленных специй и пряностей. Вкус был не таким пряно-насыщенным, но до боли родным, и Мидория едва не заплакал, поднося ко рту ложку. Этот город сильно отличался от всего, к чему привык Мидория за годы своей жизни, но многое было очень похоже на родной дом, вызывая болезненно-теплые воспоминания. Мебель в таверне, кухня, домики и одежда — все, от чего он успел отвыкнуть в поселении всадников. Конечно, таких гигантских стен, как вокруг городка, в его деревне не было, да и замка на возвышенности тоже. И ярмарок, и обилия книг, и столько народа… Все хотелось рассмотреть: заглянуть в каждую книжную лавку, посмотреть на рыцарей в тяжелых доспехах (при виде которых Изуку восхищённо вздохнул, а Кацуки недовольно оскалился), глянуть на одежды, столь отличавшиеся от нарядов драконьей деревни. Пройдя по узким улочкам, до отказа наполненными людьми, Изуку спросил: — В этом городе всегда так многолюдно? Кацуки цыкнул языком. — Не. Сейчас праздник. Местный лорденыш устраивает помолвку с какой-то девицей. Отсюда и ярмарка со всего края. — А-а-а, — будто все понимая протянул Изуку, — а мы надолго здесь? А как зовут этого правителя? А даму? А что это за страна? А почему мы именно здесь? Ты специально хотел показать мне праздник или это совпадение? А откуда у тебя местные деньги? Можно ли мне купить книгу? Я все отдам, ты не подумай… — Бля, — только и смог выдавить из себя Кацуки, — пока ты заваливал меня одними тупыми вопросами, я забыл предыдущие. Он потёр переносицу и глянул на поникшего мальчишку. — Чертов Деку, — устало прошипел он, потирая переносицу, — слушай внимательно, — Изуку тут же поднял на него полный любопытства взгляд, — мы здесь задержимся на неделю, пока будет свадьба и гуляния. Я в душе не помню, как зовут ублюдка, что командует здесь. Какой-то сопливый малолетка, вассал короля Энджи Огненного. — Энджи Огненный? — с досадой переспросил Мидория, запоминая новые сведения. — Я даже не знал, кто правит этими землями… — Хватит перебивать, — гаркнул Кацуки, привлекая к себе внимание местных жителей, и без того любопытно поглядывающих на пестро одетую парочку. Он нахмурился, пытаясь вспомнить, что ещё спрашивал мальчишка. — Можно ли мне купить книгу? — с надеждой повторил вопрос Мидория. — Можно, держи, — на ходу поковырявшись в мешке, Кацуки вытянул небольшой яркий кошель, расшитый уже привычным орнаментом, и кинул в руки растерянного супруга, — сам распорядишься. Не хватит — добавлю, — буркнул он. Изуку удивленно смотрел на мешочек с монетами, после чего счастливо улыбнулся и, не сдерживаясь, крепко обнял Бакугоу. — Все, хватит, — тот скинул руки Мидории и быстро направился вперёд, краснея. Изуку подвесил кошель к шароварам и поторопился за Бакугоу. Он, как ребёнок, полный искреннего любопытства, разглядывал узкие улочки с близко стоящими друг к другу домиками, с резными балконами, украшенными подвесными цветочными горшками, несдержанно открывая рот, и Кацуки то и дело хлопал его по подбородку. — Злые духи залетят, если будешь так ходить. — Какие такие духи? — настороженно поинтересовался Изуку. — Я изгоню их молитвой, — он показал кулак в небо и нахмурился, — или побью. Кацуки прыснул и потрепал его по запутавшимся, сильно отросшим волосам. — Стричься пора? — спросил Мидория, косясь на руку Кацуки. — Нет. Мне так нравится. *** Хозяин постоялого двора «Пьяный Дракон» чуть было не выгнал мужеложцев, но почуяв омежий запах, провел их в уютную светлую комнату, правда, на первом этаже и близко к кухне. Он с любопытством глядел то на Мидорию, то на Кацуки, завистливо облизывая тонкие губы. — Это комната для особых гостей, — он многозначительно поднял густые брови и хитро улыбнулся, — хорошая звукоизоляция, далеко до остальных постояльцев! — И во сколько она нам обойдётся? — скривившись, спросил Кацуки. — Две серебряных за ночь и поцелуй от вашего мальчика, — проворковал мужчина и снова облизнул губы. Такой ценник был настоящим грабежом, но делать было нечего: жилья лучше сейчас не найти. — Может меня лучше поцелуешь, а? — недовольно протянул Бакугоу, уставившись на похотливого хозяина. — Ещё раз оближешь при мне свои губы и я тебя убью. Здесь как раз хорошая изоляция. Хозяин испуганно ойкнул, извинился и торопливо выскочил из коридора. — Деньги забери, — крикнул ему вслед Кацуки. *** Они жили в этой комнате третий день, наслаждаясь городом, прогулками и друг другом. Изуку часто просыпался от одного и того же кошмара: будто Кацуки уходит и не возвращается никогда. Он нервно смотрел на похрапывающего Бакугоу, мягко трогал его предплечья, обводя узоры на его коже по памяти, будто пытался убедиться, что он никуда не исчез, что это всего лишь сон. Утром, перед прогулкой, они сытно завтракали кашей и яйцами с жирными колбасками, что подавали в большом зале постоялого двора. Еда совершенно не радовала Кацуки и он, наученный горьким опытом, то и дело доставал мешочек специй, посыпая ими все, что можно было. Насколько счастливым в этом городке был Изуку, настолько же недовольным был его супруг: обилие людей, пресная еда низинников и цены вызывали у него раздражение. И только радостная конопатая морда заставляла оставаться здесь больше одного дня, а не сбегать под крыло дракона. Уличные артисты вызывали у Мидории восторг, а у Кацуки настороженное любопытство. Фокусы — для слабаков, но такие фокусы, которые он увидел у бродячих циркачей, пришлись ему по нраву. А вот театр, полюбившийся Изуку, стал настоящей пыткой. Час, а то и больше, болтовни и заламывания рук порядочно раздражали. Терпение никогда не было сильной стороной Кацуки, но он оставался возле сцены ради заинтересованного, сопереживающего актёрам Мидории. Бесконечно закатывая глаза над каждым драматичным моментом, Кацуки уныло смотрел в сторону харчевни и считал минуты до финала. — Наконец-то это блядство кончилось, — зевнул Кацуки, и тут же схватил впечатленного Изуку за руку, утаскивая подальше. *** Мидория, быстро поняв, что в его кошельке хватит куда больше, чем на одну книгу, тщательно подбирал каждую. Разглядывая обложку за обложкой, листая грубые страницы, он пытался найти самые интересные и важные, но все лавки, которые он посещал, не предоставляли редких изданий. То, что попадалось ему, было откровенной безграмотной ересью, но он, полный энтузиазма, перебирал полку за полкой, книгу за книгой, в попытках найти то, что действительно интересно. Хирургия, целительство, проклятия — вот то, что интересовало его. За деньки, проведенные здесь, он наслушался слухов, и даже нашел ответы на некоторые вопросы, игнорируемые Бакугоу. Например, он уже знал, что город, в котором они находится, называется Виран, и что это столица одной из провинций королевства. Что регион этот, хоть горный, но богатый на урожай и железо, славился по всей стране своим достатком. Что «лорденыша» зовут Шигараки Томура, и он единственный наследник этой маленькой, но богатой территории. А невеста — принцесса из соседнего государства, младшая дочь Тоога, любимая у себя на родине за порядочность и доброту. Здесь, по слухам, она тоже пришлась по нраву и при дворе и у народа. Что сюда часто приходят существа и нападают на окраины их небольшой территории, уничтожая маленькие деревни. Об этом говорили с ужасом, тихим шепотом, осуждая короля Энджи, не защищающего свой народ и восхваляя молодого лорда-правителя, созвавшего людей поближе к Вирану, предоставившего кров и еду для беженцев. Стоя возле очередной лавки с книгами, Мидория вслушивался в громкие разговоры, наслаждаясь звуками родной, плавной речи, такой отличной от варварского языка. Торговцы и покупатели вели споры о цене, сплетничали о своих знакомых и о дворянах, с особым наслаждением перетирая им косточки. — Да сам король должен приехать на эту свадьбу! — Скажешь тоже, глупец! Нужна ему та свадьба! Не приедет он: королевский стул безопаснее! — послышался плевок. Пока горожане спорили, подоспели стражники, разгоняющие столпившихся на дороге людей. Освободив путь, они опустились на одно колено и склонили головы. Медленно проезжали десятки всадников в латных блестящих доспехах, махая восторженным горожанам. Изуку никогда не видел такого количества рыцарей и для него они показались огромной армией. Мидория прижался поближе к лавке и любопытно тянул шею, пытаясь разглядеть, кто же проезжает по дороге в сопровождении такого количества охраны. Пестрые флаги, не меньше десятка красивых карет, запряженных белоснежными лошадьми, и сотни рыцарей в сопровождении, обмундирование которых стоило целое состояние у каждого. Люди, обрадованные прибытием важного лица, заулюлюкали и захлопали в ладоши, тянули детей вверх, чтобы те рассмотрели процессию, будто лучшего события в их жизни не было и быть не могло. Всеобщий восторг захватил Мидорию и он не менее радостно хлопал, смотря во все глаза на проезжающие кареты. В оконце мелькнуло чье-то лицо, и Изуку тут же помахал светлейшим господам. Дыхание у него сбилось от возбуждения, и ему тут же захотелось рассказать о процессии Кацуки. — Кто это приехал? — тихо спросил он у ближайшего горожанина, торговца в книжном магазине, в который часто заходил. — Да это же его высочество Нацуо Тодороки, — не скрывая удивления, сказал мужчина указал на проехавшую вперед карету, — наследный принц. Изуку восхищенно выдохнул и со счастливой улыбкой, протискиваясь сквозь толпу, последовал за торговцем, вернувшимся к своей лавке. *** И без того прекрасный, город зацвел к свадьбе своего лорда в полную силу. Обилие богатых гостей, стекающихся к свадьбе зашкаливало и радовало глаз крестьян. Лучшие артисты и музыканты были на каждом шагу, лавки ломились от товаров, а люди с удовольствием тратили деньги. В свадебное утро все колокола радостно оповещали город о знаменательном событии, и люди засветло старались занять место поудобнее, чтобы поглядеть на принцессу и лорда, а также на наследного принца и на сотни других важных гостей. Изуку крепко держал Кацуки за руку, когда они все же вышли из гостевого дома. На улице было не протолкнуться, вино лилось рекой, все гудели и хохотали, с нетерпением высматривая, не открылись ли ворота замка. — Что за дурацкое представление, — буркнул Кацуки, когда его в сотый раз толкнули, — кому на них интересно смотреть? — То ли дело воровать невесту, — усмехнулся Мидория, прищурено зыркнув на супруга. Шутку Кацуки оценил, оскалился, словно дикое животное, гоготнул под нос. — А зачем тебе с собой оружие? — спрашивал Изуку, пытаясь протиснуться вперед. — Да мало ли, — буркнул варвар, поправляя меч на поясе. Он коснулся лука и колчана стрел за спиной, беспокойно похлопал по ним, желая убедиться, что все при нём. Толпа радостно загудела и двинулась, освобождая дорогу. Притиснувшись к Кацуки, Изуку услышал его громкое дыхание. — А не так уж и плохо, — съязвил Бакугоу, прижимаясь к Мидории. Тот покраснел и цыкнул, но ничего сделать больше не мог. Кареты медленно проезжали, люди шумели и орали, проталкивая Кацуки и Изуку вперед и они, крепко держась друг за друга, следовали за толпой. Белоснежное ландо невесты было украшено цветами и тканью, роскошное, будто из волшебных сказок о любви, которые читал Мидория. Невеста, привстав, радостно махала букетиком толпе и улыбалась, демонстрируя идеальные зубки. Красавица по местным меркам, своей искренней радостью, она вызывала восхищенные вздохи у людей всех возрастов вокруг. Щуплая и невысокая, девушка казалась совсем юной, едва достигшей шестнадцатилетия. Люди кричали ей признания в любви и она благодарно посылала воздушные поцелуи в разные стороны, не боясь испортить прическу. Изуку поверить не мог, что может видеть такое событие собственными глазами. Где он, мальчишка из Старателем забытой деревушки, оказался, а главное — как! И подумать было нельзя, что он будет в таком огромном богатом городе, рядом с мужем, варваром-всадником дракона, наблюдать за торжеством лорда и его светлейшей невесты. Следом за невестой проехали десятки карет гостей, таких же счастливых и сиятельных, в платьях, стоящих невероятных денег, таких фасонов и цветов, какие Мидория никогда не видел. Легкие летящие одежды блестели в лучах солнца, будто состояли из драгоценных камней, а не ткани. Он во все глаза смотрел на знать, проезжающую мимо, завороженно следя за каждым гостем. Медленно они двигались вместе с потоком радостных, танцующих и поющих людей за каретами, к площади. В толпе то и дело мелькали торговцы сладостями и вином, и Изуку достал медную монетку, чтобы купить жареные сладкие орехи в меду. Кацуки резко дернул Мидорию за руку и тот непонимающе глянул через плечо на супруга, хмурого, нервно стреляющего глазами по сторонам. Он морщился, будто унюхал что-то мерзкое, поджал губы и осмотрел мальчишку слишком серьезным задумчивым взглядом. Изуку, не заметивший этого, слабо приподнял уголки губ, качнул головой в сторону площади, мол, пойдём уже, там ведь праздник. Люди обходили их, замерших посреди дороги, будто ничего не замечая, ликуя и крича. Будто что-то щелкнуло в его голове и он всмотрелся, понимая: что-то не так. Странно, не типично, не по-Бакуговски. В оранжево-красных глазах Кацуки Мидория видел то, чего не видел никогда. Прошло несколько напряженных секунд, но ему показалось — целую вечность он смотрел в них, ища разгадку. Нечто знакомое, но никак не вязавшееся с образом Кацуки. Ветер, наконец, донёс до носа Мидории запах, запомнившийся навсегда, и по коже прошлись мурашки ужаса. Прикрыв нос рукой, он с надеждой в собственной ошибке глянул на Бакугоу. Кацуки кивнул, подтверждая опасения Изуку. Существа скоро будут здесь. Отвратительные твари, сметающие деревни во всем королевстве, приближаются. Бакугоу прижал его к себе, стиснул в коротких объятиях и резко потащил против движения толпы, с силой расталкивая людей. — Я не буду прятаться, — стуча челюстью от страха, но решительно сказал Изуку, — я хочу помочь. Я могу, я же тренировался. Кацуки молча тащил его за собой, пробиваясь сквозь ничего не понимающую толпу. — Я могу быть полезным, Кацуки. Будет куча жертв, я могу помогать раненым, я… Я могу помочь. Изуку повторял это как мантру, будто это единственное, что спасло бы сейчас всех этих людей и если он заткнется… — Тебя затопчет толпа до того, как ты успеешь пискнуть, — рыкнул Кацуки. Так быстро, как это возможно, они пересекли улицу и добрались до «Пьяного дракона». Кацуки, таскавший оружие с собой, вытащил белую стрелу и лук, запустил в небо и нервно крутил головой, ожидая опасности со всех сторон. — Жди внутри. — Я не останусь здесь! — решительно глядя ему в глаза, сказал Изуку. Он сжал кулаки, готовый противостоять любой твари, желая быть полезным. — Я хочу быть рядом с тобой. Я буду рядом с тобой. Кацуки, заколебавшийся на секунду, с горечью усмехнулся, рванул к себе Мидорию, жадно, быстро поцеловал и, отпустив, прорычал: — Будешь. И я тоже буду рядом с тобой. Изуку смазано улыбнулся, получив одобрение Кацуки. Несмотря на страх, он не мог стоять в стороне, не мог не помочь людям, не мог прятаться и ждать. И Кацуки позволил, одобрил! Голова у него закружилась, а в глазах потемнело. Нет, нет, нет. Только не… — Прости, — услышал он сквозь шум в ушах прежде, чем отключиться. *** Как псина, он бежал по запаху, снова расталкивая людей плечами. Радостные и улыбающиеся, их лица менялись на гримасы отвращения. Уже почувствовали запах, но ещё не поняли, что происходит. — Твари здесь! — крикнул он. Сомнение менялось испугом и некоторые старались уйти. Некоторые, но слишком немногие. Пробежать как можно дальше, оградить как можно больше людей. Дождаться дракона. Выжить любой ценой. Вернуться к Мидории. Он не запыхался, но бежал торопливо, не стесняясь распихивать горожан. Ещё немного. Если тварь одна, то он быстро справится, даже без дракона. Будет нелегко, но он сможет. Если тварь одна, то… Вдали послышались крики ужаса и Кацуки ускорился, насколько возможно, пока толпа не поняла и не впала в панику, пока его не затоптали. Вопли продолжались и игравшая со всех сторон музыка постепенно начала стихать. Люди непонимающе оглядывались, не видя, что происходит. — Уходите отсюда! — крикнул Кацуки, доставая меч из ножен. Испуганно, многие поворачивали назад. Кто-то упрямо шёл вперёд, а некоторые замерли, будто не веря его словам. — НОМУ ЗДЕСЬ! — послышался отчаянный вопль, зазвенел колокол, и толпа, обезумев, толкаясь и затаптывая упавших, неслась прочь от площади. Крики слышались со всех сторон: там, где атаковали существа, и там, где толпа пыталась убежать, затаптывая в панике упавших. Кацуки, добравшийся до площади, прижался к стене, медленно пробирался к существу. Тварь разрывала мирных жителей, не напрягаясь, будто смахивая хлебные крошки со стола. «Одна» облегченно подумал Кацуки, выдыхая напряжение. Его едва не сбили с ног несколько раз, но он дошёл до Ному. Тварь направлялась к собору, оставляя за собой вереницу из трупов и раненых. Кацуки рванул к ней с ревом, замахиваясь мечом, и отрубил две зловонные лапы чудовища. К несчастью, лап было четыре и Кацуки отскочил прежде, чем на него обрушились оставшиеся две. Он выпрямился, незамедлительно прыгнул, отрубая кусок третьей лапищи. Тварь ревела от ярости и боли, когда Кацуки отсек ей четвёртую конечность и всадил клинок под челюсть, по самую рукоятку. Он облегченно выдохнул, но тут же с досадой выругался, почуяв мерзких созданий. Не одна. Много. Слишком. *** Они разрывали испуганную толпу, оставляя за собой следы из трупов, крови и ужаса. Они бежали со всех сторон, будто их тянуло невидимыми нитями к площади. Их были десятки и Кацуки сглотнул, понимая, что его ждёт. Солдаты лорда гибли слишком быстро, едва касаясь Ному. Даже с драконом Кацуки вряд ли справится с таким количеством тварей. Он подсёк сухожилия одной, оставляя упавшую, но все ещё опасную тушу солдатам и побежал навстречу чудовищам. Если и был шанс… Возле него что-то рвануло, волной откидывая его на несколько метров. — Ебаный рот, — откашливаясь от пыли, прошипел Кацуки. Он торопливо вскочил на ноги, оглядываясь и держа меч наготове. В ушах предательски звенело. Часть дома, где он только что стоял, была разрушена, а в обломках лежал Ному. Огромный, каких Кацуки видел лишь однажды. Он занёс меч прежде, чем увидел, что в черном склизком теле твари торчит несколько крупных, размером с руку, шипа изо… льда? — Что за хуйня тут творится? — гаркнул он, но ответом ему были только крики боли и ужаса, шум разрушающихся зданий и глухо каркающие, скрипучие вопли существ. Он видел поднимающуюся пыль, слышал крики людей и мысленно материл каждого причастного к этой бойне. Слишком много жертв, слишком… Рядом послышался грохот и сквозь пыль Кацуки увидел человека в чёрном плаще, в руке которого появилось оружие изо льда, похожее на копьё. Колдун? К нему приближался Ному, бежавший на полной скорости, разинув зловонную зубастую пасть. Человек замахнулся, с силой швырнул оружие в опасную тварь. Кацуки не поверил своим глазам: копьё, прямо в полёте, разделилось на несколько частей, превратившись в три крупных шипа, пронзая тело существа и отбрасывая того с разрушительной силой, уничтожая стену дома, в который врезалась тварь. Кацуки закашлялся и закрыл глаза от поднявшейся пыли. — Ты, блять, город решил разрушить? — рявкнул Бакугоу. — Придурок сраный! Ному не заканчивались, но колдун, ничего не предпринимал, осев на землю. Кацуки подбежал ближе и принял сражение, защищая чародея. — Нихуя из-за тебя не видно! — выругался в полголоса Кацуки. Полуслепой из-за стены пыли, он кинулся к твари, ориентируясь только по запаху. Отпрянул, отбил удар. В ушах еще звенело, а глаза щипало от пота и пыли. Тварь атаковала, и Кацуки принимал удар за ударом, чувствуя, сколько сил ему требуется, чтобы отбивать мощные атаки яростного чудовища. Ному взревел и рухнул, пронзённый мечом со спины. — Ты в порядке, парень? За упавшей тварью стоял десяток одетых в окровавленные доспехи воинов. Возглавлял их крупный рыцарь в массивном, но уже помятом после сражений доспехе. Он не стал ждать ответа Кацуки и рванул к чародею. — Ваше высочество! — он протянул ослабшему колдуну руку, и тот, с тихим стоном встал.— Уйдите в безопасное место, прошу вас. — Нет, — принц ответил тихо, но тон его не терпел препирательств, — следуй к собору. Проверь, как Инаса и Нацуо. После — доложи мне, если будет возможность. Лишний раз не рискуйте. Охраняйте наследника и помогайте раненым. Рыцарь торопливо поклонился и махнул своим солдатам. Те ровным строем быстро зашагали за своим командиром. — Какого черта тут творится, твое высочество? — клацнул зубами Кацуки. — Вряд ли тебя это касается, — спокойно ответил ему чародей. Пыль осела и Кацуки увидел молодое лицо под капюшоном. Звякнув рядами бус, он резко отвернулся с отвращением скривившись. Ком тошноты подступил к горлу: даже запах и вид таких мерзостей, как Ному, был поприятнее. — Не ожидал увидеть тут проклятого двумордого выродка, — он брезгливо сплюнул. — Ты, конечно, пиздец уродливый, но где же рога и ядовитое дыхание? Я разочарован. Чародей едва слышно усмехнулся. — Был уверен, что это твоих рук дело, — Кацуки окинул взглядом трупы тварей. — Многие так думают. — Может, объяснишься? — прошипел варвар. — Не обязан. — Тогда я убью тебя прямо сейчас. Говорят, что если грохнуть призывателя тварей… — Не поможет, — прервал его чародей, — ты лишь потеряешь союзника. — Я предпочитаю знать, почему я рискую своей шкурой и жизнями тысяч людей, — огрызнулся Кацуки. «И жизнью Мидории». — Ты заметил, что все Ному бегут к собору? Кацуки не ответил. Да, он заметил, что все они лезут туда, сметая все на своём пути, прорываясь сквозь стены, выбивая ворота, убивая сотни. Он повернул голову в сторону площади и собора. — В соборе мой брат. Кацуки тихо выругался. Он и Мидория попали в очень дерьмовую ситуацию. Им «повезло» оказаться в Виране именно здесь и сейчас. Им, и еще тысячам людей. — Ты можешь сражаться без своих сраных шипов? — спросил Кацуки. — Я что-нибудь придумаю, — слабо улыбнувшись, ответил чародей. *** Тварей было слишком много. Они чёрной, зловонной рекой мчались к собору, снося все, что видят. Прошло не больше получаса с момента нападения, но казалось, что вечность. Пот стекал по лицу варвара, атакующего добегавших до них с чародеем Ному. Он выдыхался, меч тяжелел в руке, мышцы одеревенели. Колдун, атаковавший Ному десятками мелких льдин, словно осколками, тоже устал и пропускал все больше целей. Кацуки уже пытался отвлечь Ному, но они настойчиво, фанатично мчались в сторону собора, где был наследный принц Нацуо Тодороки. Кацуки замер, озарённый, едва не пропустив удар. — Эй, двумордый! Давай-ка сваливать отсюда! Есть идейка… Чародей рванул в сторону, по узкой улочке, противоположную от собора, будто понял план Кацуки. Варвар усмехнулся и помчался за ним, и сразу за спиной Кацуки вырастал частокол изо льда. Ному, как и хотел Кацуки, помчались за чародеем, напарываясь на льдины. Но следом тут же бежала следующая тварь. Стоило им хоть немного оторваться, как чародей пошатнулся. Кацуки схватил колдуна под руку, волоча за собой ослабшее тело. Сердце его бешено стучало. Город он знал плохо, но прекрасно понимал: Двумордый побежал в сторону «Пьяного дракона». Если они замедлятся и здесь начнётся сражение… Кацуки тяжело выдохнул и ускорился. — Кто бы мог подумать, что я буду помогать Проклятому Принцу, — поморщился Кацуки. Капюшон с головы чародея давно упал, открывая изуродованное лицо и разноцветные волосы. Тот тяжело дышал, пот стекал по лицу, капая на испачканный в пыли и крови плащ. Твари бежали за ними, убиваясь об колья, рыча и ревя, умирая и падая. Прямо по ним бежали следующие. — Кажется, что кто-то хочет убить и тебя, — усмехнулся варвар. Дыхание сбивалось, усталость брала вверх. — Проще сказать, кто не хочет, — прошептал принц. Он едва волочил ноги, но не переставал колдовать. Кацуки сглотнул, поморщился и оглянулся. Он мало чего боялся в жизни, но сегодня его охватывал ужас. Сотни людей погибли. Тысячи погибнут. Наследный принц умрет, его проклятый уродливый младший брат тоже. И Мидория… Кровь вскипела в его венах: он чувствовал приближение дракона. — Эй. Есть идея как спасти твою семью и кучу людей. Если ты пообещаешь мне кое-что. Чародей посмотрел на него осмысленным внимательным взглядом. Никакого отчаянья, только полная сосредоточенность. — Я слушаю. — Возможно ты умрешь, — предупредил Кацуки. — К делу, — без колебаний ответил принц. Чародей был не просто проклятым выродком. Кацуки быстро глянул на него и почувствовал нарастающее уважение. — В «Пьяном драконе» есть парень, Изуку Мидория. Зелёные волосы, похож на брокколи. Поклянись, что позаботишься о нем и найдешь ему хорошее, безопасное место. Не бросишь при первой же возможности. И передай ему вот это, — Кацуки впихнул лёгкий, казалось, пустой мешочек в ослабшую ладонь. Чародей кивнул, оседая в руках Кацуки. Частокол за спиной становился меньше и реже. — Поклянись! — крикнул Кацуки. — Я, Шото Тодороки, клянусь тебе, — устало прошептал принц. Кацуки удовлетворенно кивнул и выложил свой план. *** Десятки убитых и раненых солдат и мирных жителей лежали повсюду. Запах крови, гари и вони окружал их. Шото воздвиг за спиной толстую стену, мешающую тварям пройти. Это, конечно, вопрос времени, как быстро они снесут её или перелезут, но у него появилось время, чтобы хоть немного собраться с силами. План варвара был безумен. И Шото подумал, что его временный союзник сумасшедший, ведь никто в здравом уме не может нести такую чушь. Шанс выжить утекал сквозь пальцы. Варвар бежал, поддерживая его, практически неся на себе. Безумец, спустившийся с гор, рассказал ему о драконе и о последней надежде на спасение. Какие драконы? О чем он вообще говорит? Быть не может, чтобы этот сумасшедший был всадником. Шото закрыл глаза, едва не отключаясь. И услышал рев, какой ему не доводилось слышать никогда.