Обряд

Обычно ничего не мешало Кацуки спать, но не сегодня. Все ему было не так: и подстилка жесткая, и сверчки слишком громко поют, и луна ярко бьет в глаза. Поляна, на которой он устроил ночлег, была хорошо спрятана от незваных гостей: на краю скалы, в глубине многовековых деревьев с изогнутыми от сильного ветра, кривыми ветвями. Поворочавшись с боку на бок, он не выдержал, поднялся, несдержанно пнул тонкий матрац на траве и подошёл к дракону. - Э, — он толкнул животное локтем, — подъем. Чудище низко прогудело и выдохнуло ноздрями чёрный дым. - Ой блять, нашёл кого пугать, — Кацуки закатил глаза и толкнул дракона снова, — давай, не хер спать. Зачем он будил зверя - вопрос хороший, и ответа у Кацуки не было. Если бы кто-нибудь спросил его прямо сейчас об этом, то сразу бы получил в нос. Дракон недовольно повернулся, и Кацуки увидел свои сумки — мешки с немногочисленными вещами. Вытащив огниво, он разжег костёр и достал самое тяжелое, что он таскал с собой. Небольшая, расписанная красными узорами драконьей деревни, потертая многочисленными руками, в которых побывала. Он покрутил шкатулку в руках, неуверенно, будто сомневаясь, что это именно та вещь, что нужна была. Кацуки облокотился на тёплый драконий бок и открыл крышку. На первый взгляд там не было ничего ценного: несколько старых бумажонок да тонкая ветхая книжка. Но для Кацуки шкатулка и ее содержимое были чрезвычайно важными. Он открывал ее редко, старался не трогать хранимое лишний раз, чтобы не испортить и не запачкать. Внутри лежали слегка помятые придурком-Киришимой драгоценные бумажки, исписанные мелким, едва понятным для Кацуки, почерком Мидории. Он знал их наизусть, хоть и доставал всего несколько раз. Когда Киришима бывал дома, он обязательно приносил весточку от Мидории - маленькую свернутую бумажку, пахнущую хвоей. И книжку, тонкую, на старой бумаге. Кацуки читал, хотя мог бы не делать этого. Но что он, слабее каких-то почеркушек? Не было ещё сражения, где он бы проиграл. И тут не проиграет. Медленно, скрипя зубами, он познавал тексты вдали от дома. Чаще всего это были простенькие и интересные сказки, переписанные Мидорией специально для Кацуки. Некоторые он знал, и тогда читать становилось проще, а некоторые были в новинку. Такие читались сложнее, но узнавать их было интересно. Сейчас читать не хотелось, и Кацуки просто держал в руках записки Мидории, касался кончиками пальцев угловатых букв, принюхивался к остаткам запаха супруга. Он старался сохранить аромат как можно дольше, поэтому, как бы не хотелось, не открывал шкатулку слишком часто. Но в этот раз он позволил себе насладиться запахом подольше. Слабо улыбнувшись, он прижал записки к груди и лёг обратно в постель. Сердце его колотилось, предчувствуя скорую встречу, и он понял, что волнуется. Он посмотрел в небо, на слишком ярко горящую луну, цыкнул на сверчков и снова принюхался к запаху хвои. Ещё немного, и он увидит Изуку. Постепенно его сморило беспокойным коротким сном без сновидений. Уже завтра Кацуки будет дома.