Эпоха Свободного моря

      Залиндрех — прибрежный город Калормена, больше походивший на огромную деревню, где люди влачили жалкое существование, промышляя рябой, а на улицах стоял ужасный запах гнили. В этом месте не было ташбаанских садов или нечто похожего на них и мощеной дороги, лишь ухабы да ямы, бедняги в обносках и обветшалые домишки. Император южной страны совсем забыл об этом некогда райском уголке, а теперь Залика вынуждена жить в небольшом деревянном доме, делить комнату с младшей дочерью на двоих и питаться блюдами из рыбы. И это жутко раздражало, потому и не могла женщина сидеть на месте, сложа руки, и ждать, когда тисрок соизволит пригласить ее обратно. Он и не пригласит. Залика понимала это как никто другой, и так же понимала, что сама развязала эту глупую беспощадную войну, когда миниатюрную фиаллэ привезли на свадьбу.       — Мамочка, ты куда? — заволновалась восьмилетняя дочурка, когда женщина накинула на себя плащ.       — Ложись спать, милая. Я скоро вернусь. — И с этими словами тархистанка вынырнула из теплого дома на серую улицу.       Она натянула капюшон посильнее, чтобы скрыть лицо от людей, которые и знать не знали кто она такая. Излишняя осторожность никогда никому не вредила. К тому же Залика предполагала, что Иллария, выставившая ее за пределы дворца и отправившая именно в это захолустье, не оставила бы ее в покое. Наличие власти в руках развращает сердца, и чтобы справиться с этим, нужно быть либо наивным глупцом, либо чистым как самая белая простыня. Залика бы точно послала убить себя, будь она на месте молодой супруги тисрока, или хотя бы заставила следить за ней. А потому и осторожность была не лишней.       Оглянувшись на опустевшую улицу, женщина юркнула в узкий проход между двумя домишками и тот час оказалась у входа в таверну.       Это место отличалось от ташбаанских увеселительных заведений. Внутри было пусто, за исключением пары мужчин, сидящих в гордом одиночестве, и старика, прикорнувшего за своим столом. Это был хозяин заведения и очнулся он лишь, когда на стол рядом с его лицом упал мешок, наполненный драхмами.       — Подай вина, — приказала Залика, так и не показав своего лица.       — Нет вина, госпожа, — старик с восторгом в глазах смотрел на кошель с деньгами, намереваясь взять его в ту же секунду. — Могу предложить вам тутовую настойку.       — Кувшин принеси, — с показательным безразличием произнесла женщина и села за самый удаленный столик у окна.       Сложно было представить, что некогда город этот был красивым и величественным и занимал немаловажное место в политике и экономике всего государства. Высокие каменные здания почти все разрушились под натиском времени и иноземных вторжений, но больший урон город понес от междоусобных войн, и результат сейчас видела своими глазами тархистанка. Теперь Залиндрех представлял собой разрушенный город, который даже восходящему солнцу не удастся раскрасить в цвета жизни.       Залика смотрела в окно на серую безлюдную улицу и думала об отвлеченном, когда на столе перед ней появились кувшин и пиала для питья. Она по привычке, обретенной в Ташбаане, налила себе настойку и, скривившись от резкого запаха спиртного, опустошила ее залпом.       Послышался скрип двери, и в таверне показалась еще одна фигура в плаще, скрывающем личину. Кажется, никому из присутствующих не было дела до новых и загадочных постояльцев, только Залика заинтересовано проследила за вошедшим. Человек этот не сделал заказа и не поздоровался с хозяином, да старику в общем-то было все равно, сегодня он и так заработал больше, чем в любой другой день. Незнакомец же присоединился к Залике.       — Я слышала, тебе нужен корабль, — начала тархистанка, жестом попросив вторую пиалу для гостя.       — В этом месте слухи расходятся быстрее мора, — незнакомец заговорил женским голосом. — У тебя есть то, что мне необходимо?       Залика улыбнулась, но улыбка эта осталась сокрыта под тканью ее плаща, как и глаза, в которых заплясали коварные искры. Она наполнила две пиалы в качестве доброго жеста тутовой настойкой и пододвинула одну к незнакомке.       — У меня есть то, что тебе нужно, — повторила самодовольно тархистанка.       Они смотрели друг на друга в ожидании чего-то. Небит сняла свой капюшон, открыв взору калорменки свою кошачью маску. Она проделала долгий путь до города, что когда-то носил гордое звание морского порта, и был столицей кораблестроительства, а обнаружила захудалую деревню, воздвигнутую на руинах истории. Повелительнице тигров, передвигающейся в ночи, ни в коем случае нельзя было возвращаться в Хершид с пустыми руками.       Она потерпела неудачу в Ташбаане, потому что тисрок, кровожадный император великой державы размяк душой и сердцем, и более не хотел ввязываться в дела фиаллэ. И теперь, разочаровавшись в единственной надежде, ей на голову свалилась загадочная незнакомка, имеющая в расположении корабль.       — Чего же ты желаешь взамен? — сверкнула своими кошачьими глазами женщина.       — Я хочу лишь смерти, — наклонившись ближе к собеседнице, заговорила Залика, — той, кто отнял у меня все. Власть, богатства и мужа.       Небит ухмыльнулась, опрокинув чашу с напитком. Жидкость тут же стала горячить ее изнутри, из-за чего она невольно передернулась и закашляла. Таких крепких напитков жрице не доводилось пробовать раньше, а с непривычки все кажется неприятным.       — Убить царевну я могу, но если у тебя отняли все, значит, и корабля у тебя нет. — Спокойно ответила ей Небит. — Я не орудие мести, мне нужны гарантии.       — У меня отняли лишь то, что в Ташбаане, — заверила Залика с нетерпением, наполняя чаши снова. — Но в Паграхане стоит дом моего отца, там имеются корабли.       Небит внимательно смотрела на тархистанку, но не могла понять, лжет она или нет, потому как капюшон скрывал глаза. А как известно, лишь глаза не могут утаить правды, и в чертогах души можно увидеть истинные намерения.       — Позволь узнать твое имя, — попросила осторожно повелительница тигров. Голос ее бархатный звучал, как убаюкивающее мурчание кошки.       — Ни к чему нам знать имена друг друга, — коротко отрезала Залика. — Убей царицу Ташбаана и её сына, и я отдам тебе все корабли, что у меня имеются.       Небит на секунду задумалась.       — Раз я не знаю имени твоего и не вижу лица, дай в залог один корабль, — твердо с легкой играющей улыбкой на губах потребовала женщина. — К тому же убийство такого рода дело опасное.       — Как я могу тебе доверять? Возьмешь корабль и не сдержишь своего обещания, — тревожно заметила тархистанка.       О, это была чрезвычайно странная ситуация, когда две женщины, не зная имен друг друга и не видя лиц, нуждаются в обоюдной помощи. Никто из них не может дать гарантий, как и согласиться без их наличия, и вся ситуация приобретает вид замкнутого круга, который разорвать может только тот, кто в большем отчаянии.       — Никому нельзя доверять, даже себе, — с ехидной ухмылкой ответила Небит. — За слепым доверием обязательно следует предательство, но у нас ведь сделка. — Она вздохнула устало, сложив руки на столе и вырисовывая круги по краю наполненной чаши пальцем. — У тебя есть то, что нужно мне. Я же могу сделать то, что так желаешь ты. Дай корабль моему человеку, а я немедля отправлюсь в Ташбаан.       — Хорошо, — коротко кивнула тархистанка, подняв свою пиалу. — Скрепим же наши обязательства клятвой.       — Клятвой на алкоголе? — усмехнулась Небит, подняв свою чашу. — Да будет так.