Ворона и Лисица

      Гора Тенгу обрастала суевериями, как сорной травой, теснившейся среди каменных проплешин. Ее верхушку грызли сломанные челюсти задержавшихся снежных лавин, а густой лес стекал с подножия потоками колючей хвои. Темный и мрачный, неприветливый и вовсе не ожидавший гостей, он неспешно переваривал их, будто поваленные давней бурей деревья, которые медленно зарастали мхом, и не вспоминал никогда.       Даже если на самом деле было, что вспомнить.       Здесь пахло вечностью. Этот резкий, сочный запах, разрывающийся в глотке сотнями нестройных нот, сложно было не почувствовать. Еще сложнее описать. Он обволакивал, стучал по легким маленькими молотками музыкальной шкатулки, менял ритм тяжелых вдохов и медленных выдохов, переворачивал мир и клал небо под ноги синей от поздних сумерек травой. Пятна теней падали на луну, чтобы потом с нее свалиться и, как древний правитель, всю оставшуюся жизнь изрекать жуткие пророчества.       Что он чувствовал сотни лет назад, сгибаясь от беспощадного времени, поднимаясь по этому же склону, собирая метель глубокими морщинами у глаз? Тот самый первый сёгун Эдорополиса и основатель клана Кицунедзука. Девятихвостый... мог ли он чуять это здесь так же остро, сладко и болезненно, как умеют лишь те, кто потерял все, кроме надежды?       Гора ждала, когда мудрец подойдет к ней, не двигалась с места. Она пустила корни, дала всходы, и молчаливые птицы вылуплялись из бутонов своих холодных гнезд. Несколько километров сухой и жухлой тишины хрустели хворостом под ногами.       Здесь не было ни капли красного цвета, кроме того, что оказался разбавлен в оттенках дорогого плаща, но что-то неуловимо железное все равно ощущалось в воздухе, выползало из острых зарубок на коре деревьев. Если присмотреться, там можно было разглядеть свежие отметины от стальных лезвий и хищных когтей.       Картины каллиграфической меткости тихо зарастали смолой.       Ее запах пришел с опозданием и беспокойно потянул за крылья чуткого носа, хотя, казалось бы, ничего необычного для оглохшей чащи в этом не было. Но шаги остановились, приминая сандалиями ломкую траву. Путник осмотрелся, и его зрачки безошибочно напряглись, плотно захватывая неглубокие раны на отдельно стоявшем дереве. Оставалось лишь тихо подойти ближе, окунуть в них взгляд, как в чернила, и сделать пометки на обратной стороне век.       Определенно, это метательные звезды - сюрикены - совсем недавно вонзились в импровизированную мишень одна за другой. В их следах угадывался симметричный контур черепа с распахнутыми крыльями и вороньими лапами.       Клан Каракара.       Первые плоды долгих поисков дозрели, лопнули, и можно было слизнуть с пересохших губ их терпкий гранатовый сок. Жадная улыбка оказалась слишком быстрой для этой ранней осени, где даже мухи устали превращаться в слонов, засыпая. А птицы, нуждавшиеся в подсчете, находились совсем не в курятнике.       Пускали ли туда лис?       Порвавшийся воздух внезапно обжег щеку, но не сумел оставить багряное приветствие в одну линию. Дротик с, вероятно, усыпляющим ядом, нарушил рисунок на дереве, перед которым уже никто не стоял в обманчиво расслабленной позе, прислушиваясь к тому, о чем шепчут крылья. Не первых ласточек, но тех самых ворон.       Честно говоря, я уже начал сомневаться, что вы существуете. А вы?       - Ты не имеешь права находиться здесь! - резкий каркающий голос шелушился, проникая через плотную ткань маски, грубел от этого и наверняка оказался практически неузнаваемым. Впрочем, они и так не были знакомы.       А вы вовсе не знаете, что существую я...       Холодный взгляд, будто вырезанный из полуденного неба, тек из-под полуопущенных ресниц, рыжих и острых, неровных, как оскал хищника. Кожа казалась слишком бледной для лисицы, будто выцветшей, слегка желтоватой и похожей на страницы древних рукописей.       Он был открытой книгой на незнакомом языке, и патрульный не мог прочитать ее.       - Уверен? - путник выжидающе склонил голову набок и сложил руки на груди, ровно под гербами, вышитыми возле застежек розового плаща, который был перевязан поясом из золотых нитей. Линия губ выглядела такой спокойной, словно он не насчитал в кронах деревьев еще несколько теней. Их взъерошенные крылья глодали листву, сплевывая светлячков.       Вопрос едва ли пытался найти ответ, искрил вместо этого, прилипал к зрачкам инеем. А потом напряжение в воздухе лопнуло, как гаррота, так же внезапно порезавшись о ломаную линию клыков. Губы всего лишь выпустили короткий выдох, и сияние в тянущей черноте над горами налилось насыщенным красным цветом.       Зрачки дернулись вверх, пальцы чуть ли не свела судорога, сделав бросок сюрикена напрасным, но неизменно точным. Между глаз, когда можно было рассмотреть легкий изгиб каждого из четырех лезвий, зеленую от отражений хвои сталь, а потом резко поднять веки и поймать падающую звезду хлопком ладоней.       Загадать желание.       - Я не просто имею право находиться здесь.       Ожидания перезрели. С дерева за спиной спрыгнул другой воин вороньего клана, быстрый и тихий. Его короткий клинок мнил себя гильотиной, но замер намного дальше от горла лисы, чем намеревался. Потому что запястье оказалось сжато в тисках длинных когтистых пальцев. Бескровных.       Они не оставили даже царапин, когда неуловимым движением, используя силу самого прыжка, лиса перебросил атакующего через плечо. Смягчив падение, крылья плеснули по траве, отразили подсохшую зелень в черном глянце. Такие переливы бывали на брюшках у мух.       В этот момент меч, еще даже не покинувший дорогие ножны с изящными кисточками, раскрашенными под цвет лисьих хвостов, мог бы нанизать патрульного, как насекомое на булавку, если бы... слева не напал еще один противник?       Нет, если бы захотел.       - Я здесь правлю.       Взмах очередного клинка прошел мимо, как дождь, острый и тонкий, звенящий тремя струнами лютни в воздухе. Лиса мог с легкостью сыграть на них старую песню об ивах и ветре.       То, с какой скоростью он двигался, казалось невозможным, как будто само время дробилось, пропуская невысокую фигуру между долями секунд, позволяя каким-то образом переместиться за плечо противника. Лиса легко подтолкнул его руку основанием ладони, и меч вместо сердца нашел камень. Такой же холодный и жесткий.       Бирюза в глазах не смеялась, была не последней и размышляла, научатся ли летать те, кто сейчас ползал.       Он знал, что это еще не все, что клан Каракара мог ему предложить.       - Тебе не кажется, что мастеру Геннарисаю стоило предупредить учеников, что его нужно пропустить? - мрачно хмыкнула в вышине птица совсем другого полета. Без маски, словно кичась резкими, грубо выточенными чертами лица и тяжелой челюстью, он пережевывал слова, как куски металла, и ел на завтрак их черненое серебро.       - Нет. Он не причинит им вреда. Как и сказал, он пришел сюда править, а не убивать, - невозмутимо отозвались жесткие, вспоротые старыми шрамами губы. Кривая усмешка казалась острее со стороны пустой глазницы, накрытой ярко-красной пластиной. Даже целый глаз давно видел мир исключительно в этом цвете.       - А они ему? - третий голос прошуршал северным ветром по гальке, запутавшись вместе с длинными когтями в перьях, не столько черных, сколько обожженных багрянцем между остями.       Одноглазый ворона-ниндзя совершенно по-птичьи дернул головой, словно сглотнул пошедший горлом каркающий смех.       - Ха! Если они смогут причинить ему хоть какой-то вред, то он - самозванец, и я лично перережу ему горло.       - Не думаю, что это понадобится, - сухо, почти не разжимая рта, заметил четвертый. Его глаза были неподвижными, практически не мигали, словно рыжеватые прожилки вокруг зрачков сковали их ржавчиной. - Обратите внимание на то, как он двигается. Это не просто боевые навыки, не физическая подготовка, он манипулирует временными потоками, чтобы вовремя уходить от атак. Вне всяких сомнений, это тот, кого наш клан ждал сотни лет. Новый Девятихвостый...       - ... Конноками из клана Кицунедзука, - наконец, назвал свое имя лиса, и один из патрульных, упираясь спиной в ствол дерева, впервые ощутил ключицей колючий холодок собственного меча в чужой ладони. Рукоять почти прижилась там, пригрелась в неожиданно мягких пальцах, без натертых ею же мозолей. А взгляд хрустнул, когда Конноками, не меняя позы, обернулся через плечо, безошибочно находя четверку в кронах деревьев. - Не соизволите уже спуститься? Или будем продолжать шоу?       Его голос дышал не дерзостью, а холодом. И больше на этой поляне, казалось, не дышал никто. Только листья дрожали, как бабочки, складывая и расправляя крылья.       Четверка ворон, не сговариваясь, одним стремительным рывком оказалась перед Конноками так резко и так близко, что от порыва ветра всколыхнулись тяжелые рыжие волосы, стянутые в высокий хвост. Только одна широкая прядь чуть правее от пробора была черной, как лисья лапа.       В ответ его зрачки молча сощурились. Прохладный, какой-то гнилостный и одновременно сладковатый запах забродившей опасности прополз под веки, но Конноками не сдвинулся с места, чем заслужил погнутую медаль одобрительной улыбки от одноглазого ниндзя-вороны.       - Занка, воин теней, - коротко представился тот, отрывисто склонив голову в знак уважения.       - Бонка, воин огня, - раскатистым эхом, изменившим лишь пару букв, отозвался самый рослый и широкоплечий из четверых ворон, возвышавшийся, как гора. Жерла вулканов в его глазах смотрели на Конноками сверху вниз даже при поклоне.       - Вокка, воин воды, - ржавые зрачки сфокусировались, не потеплели, оценивая, и делая выводы о том, что Девятихвостый не продемонстрировал сейчас и малой доли своих способностей. Хотели увидеть больше, но сдержали этот порыв, когда голова так же почтительно опустилась.       - Рекка, воин ветра, - крылья с алым отливом сбросили мелкие рассыпчатые искры, а церемониальный поклон был немного глубже, чем у других. - Мы - Черная Четверка, элита клана Каракара. Это огромная честь приветствовать вас.       - Взаимно, - Конноками вежливо поклонился в ответ. Царственность и текучая, как дикий мед, мягкость его жеста заставила лесной воздух почтительно коснуться открытого лба и вышитых золотом гербов с лисицами на дорогом плаще.       - Это он, значит, Кицунедзука? - сбившись в кучку на расстоянии, которое казалось им безопасным, патрульные ниндзя сейчас больше напоминали воробьев, чем ворон, распушив взволнованные перья. Перешептывались, будто чирикали, - И нам не сказали, что он сегодня придет?       - Какой-то он... невзрачный. Лиса как лиса, ничего особенного, - скривился тот из них, который напал первым, и маска с готовностью съела перченое разочарование в сморщенных веснушках на носу. - Даже ростом на голову ниже Бонки.       - Угу. И что это за розовый плащ? - нашел время, чтобы придирчиво осмотреть наряд Конноками патрульный, который во время битвы был с легкостью переброшен через плечо, а теперь сосредоточенно отряхивал неуместные стежки хвои со своей серой тренировочной формы. - Это у всех лисиц принято так безвкусно одеваться или только у Девятихвостых?       - А с чего все вообще взяли, что это Девятихвостый? Я только один хвост вижу, - обиженное отражение в сломанном об камень мече третьего патрульного стрельнуло взглядом в сторону Конноками. Лисий хвост предупреждающе дернул пронзительно белым, как раскаленное железо, кончиком, выглядывавшим из-под плаща.       - Ты что, спал на уроках истории мастера Геннарисая? - инстинктивно понизив голос еще сильнее, до шороха, всплеснул крыльями патрульный, критиковавший расцветку одежды, завидуя молчаливому золотому шитью на кричаще-розовой ткани. - Конечно, с точки зрения анатомии, у Девятихвостых один хвост, как у всех лис. Остальные восемь при необходимости появляются в битве, сотканные из энергии. Если материализуются все, то это будет означать, что он использует свои силы на максимум, и тогда, наверное, все в радиусе нескольких километров сможет снести подчистую.       - Может, и смогу. Так что не испытывайте мое терпение, - повел лисьим ухом Конноками. Оно порядком устало это слушать, сцеживая комментарии сквозь торчащую, рыжую в тон волосам шерсть. Воронята встрепенулись, мгновенно замолкая.       Нельзя играть с огнем.       Даже четверо элитных воинов, а не только ученики, могли поклясться, что тонкие губы не шевельнулись, но они отчетливо ощутили эти слова.       В обжигающих рисунках осени, растекавшихся по бледному лицу, подчеркивая высокие скулы. В опущенных ресницах, ставших надежной клеткой для синего зарева. В приоткрытых клыках, жадно дышащих воздухом с иллюзиями запахов. В концентрированной на кончике каждой шерстинки древней магии, способной и спасти жизнь, и забрать ее. Иногда даже не меняясь в каменном лице.       Потому что иначе придет день, и огонь поиграет с вами.       - Вам заняться нечем? - сморгнув наваждение, единственный глаз Занки сверкнул, как отравленный наконечник стрелы, прицелившись в нерадивых учеников, и те виновато прижали крылья к плечам. - Летите к водопаду и передайте Карамару, чтобы немедленно зашел к Геннарисаю, а потом скажете своему наставнику, что я лично велел дать вам дополнительные уроки. На эти разрозненные атаки было стыдно смотреть.       Патрульные переглянулись между собой, словно искали повод разорвать пополам этот зрительный контакт и оставить багряные оправдания капать на траву.       - Но он же... Девятихвостый! Что мы могли сделать?!       - Хотя бы не позорить воинов клана Каракара в его глазах! - зрачок Занки все равно не выпустил их из фокуса, проскреб по уязвимым вискам, втирая правду глубоко в череп и пережимая жгутом любые возражения, чтобы те не текли наружу.       Патрульные были почти рады услышать резкое "Живо за Карамару!" и послушно исчезнуть, снова становясь бесшумными тенями в листве. На них никто не смотрел, и они перестали существовать ровно на несколько ударов сердца. У Занки оно билось медленно, размеренно, как подползают к вечеру тени.       Долгий выдох стек по канавкам шрамов на его подбородок, запутался в следах от грубой штопки и не пропустил ни одного тупика.       - Простите, господин Конноками. Они совсем... желторотики, недавно начали обучение.       Конноками кивнул. В длинных аристократичных пальцах словно сам собой возник веер, сложенный в такую же строгую и прямую линию, как его губы.       - Я догадался.       Не исключено, что в этом веере было многое скрыто с безмятежностью спящих гадюк в каждой спице. Распахнувшись столь же неуловимым жестом, рисовая бумага блеснула уже знакомым золотистым изображением лисы на розовом фоне.       Занка широким синхронным жестом руки и правого крыла указал вперед, возглавив группу. Конноками последовал за ним лоскутной яркой тенью настолько мягко, что хотелось обернуться. Но трое оставшихся ворон надежно замыкали шествие.       - Наш клан силен и хорошо послужит вам, уверяю, - продолжал Занка. Его расслабленные крылья легко лавировали в зарослях, не потеряв ни одного пера. Можно было заметить, что на сгибах лучевых костей Занки, в отличие от других ворон, отчетливо выделялись длинные, укрепленные железом когти. - Конечно, остается формальность, мастер Геннарисай должен лично признать в вас Девятихвостого.       - Другими словами, будут еще испытания, - Конноками предпочитал называть вещи своими именами без приторной сахарной пудры, которая на деле оказывалась чьей-то костной крошкой. Тонкая грань между почетным эскортом и конвоем танцевала на острие иглы.       - Для вас ведь это не проблема, господин Конноками? - послышалось со спины, и от сверлящего плечо ржавого взгляда уже чесалось под лопаткой. Как будто Вокка считал, что демонстрация чужих способностей вылечит скучающую сыпь на его радужках.       - Если вы узнали про гору Тенгу и клан Каракара, то вам должны быть известны и детали нашего обязательства перед кланом Кицунедзука, - грубоватый голос Бонки звучал подчеркнуто вежливо, крошил белый мрамор, и факты были глубоко врезаны в камень. - Когда в вашем клане рождаются Девятихвостые, мы служим лично им и никому больше. Мастер Геннарисай должен быть полностью уверен, что в нынешнем поколении - это вы.       - Зато после в ваше распоряжение официально перейдут все силы клана Каракара, а также у вас будет собственный телохранитель, - Рекка добавил ложку меда в деготь. Вязкий кусочек солнца, идеально круглый и не спешивший погружаться во мрак вместе со всем остальным лесом был желтым, как глаза...       - ...Карамару, которого вы велели позвать? - уточнил Конноками, обернувшись через плечо на ходу лишь для того, чтобы убедиться: ни у кого из этих троих не было настолько теплого оттенка глаз. - Он лучший из ваших ниндзя?       На самом деле, это было не так уж важно для Девятихвостого, который мог сам защитить и себя, и телохранителя. Ядовитая киноварь вокруг единственного зрачка Занки, поняв это, уклончиво закатилась под веко. Конноками все равно видел сейчас только его монотонно черные крылья.       - Вы... не будете разочарованы, господин Конноками, - пообещал Занка, потому что мастер Геннарисай сделал свой выбор, руководствуясь, по мнению элитной четверки, не тем, кто был лучшим, а тем, кого ему было не жаль обжечь, как глину в огне.