Записная книжка

Меня разбудил звук тихого дыхания. Босс часто поверхностно дышал и то и дело сглатывал, еле-еле заметными касаниями поглаживая мою талию. А потом вдруг рывком поднялся и ушел в ванную. Закрыв глаза, я глубоко и медленно вдохнула через нос. В воздухе комнаты отчётливо выделились запахи тестостерона, кортизола и катехоламинов. Нетрудно догадаться, что только что было то самое "раз в пять-шесть дней". С одной стороны, я очень благодарна боссу за его терпение и понимание. С другой, он так много для меня делает, неужели я не могу сделать что-то и для него? Расслабиться, как вчера, доставить ему удовольствие. Такое дурацкое чувство, я словно обязана это сделать. Но, конечно, обязательств нет. Это не валюта и не способ выражения благодарности, это ведь совсем другое, да? Тихонько выбравшись из ужасно мягкой постели, я нерешительно приблизилась к двери. За ней равномерно шумела вода — либо душ работал вхолостую, либо господин майор не шевелится. Сглотнув, я сжала кулаки. Нужно узнать, верно ли я поняла, а дальше действовать по ситуации. Босс сидел в душевой кабине, даже не закрыв дверцу. На грудь и живот ему хлестала явно холодная вода, кожа покраснела уже, но он не реагировал. Прислонился к стене, откинул голову, закрыл глаза — будто спит. И только то, что он нервно потирал сложенные на коленях ладони, выдавало бодрствование. — Я разбудил тебя? — приоткрыв один глаз, он криво улыбнулся одной стороной рта. — Прости. — Вам не нужно было... — спрятав руки за спиной, я потупилась. Конечно, такой душ сведёт на нет любое возбуждение. — Я же вижу, как глубоко ты травмирована, — прошептал мужчина, потирая лицо мокрыми ладонями, — я вижу, как тебе страшно. Это ты думаешь, что никто ничего не узнает, если ты будешь молчать. Вот так вот. Вся подготовка и уроки правдоподобной лжи оказались бесполезными. Или это я бесполезна, как боевая и разведывательная единица. Только и гожусь, что быть записной книжкой для командного состава. Самый удачный гибрид, а умений никаких не приобрела. Плачу, неумело вру, нарываюсь на взыскания. Стыдно так, что до ужаса хочется сбежать. — Простите, босс, — опустив голову, я вцепилась ногтями себе в ладонь, чтобы стабилизировать дрожащий голос. — Разве я в чём-то тебя обвинил? — выключив воду, господин Долгов с тихим шлепаньем подошёл ко мне и коснулся двумя ледяными пальцами подбородка. — Меня злит, что они научили тебя искать корень всех проблем в тебе самой, это неправильно. В своих страхах мы не виноваты, понимаешь? — глядя в серьезные глаза, я только слабо кивнула, хоть и не была согласна с его мнением. — Я тоже много чего боюсь. — Не верится, — с трудом улыбнулась я. Конечно, все испытывают страх, но не могу поверить, что господин майор боится многого. — У меня клаустрофобия, никтофобия, акрофобия, нозофобия, радиофобия, — легко перечислил мужчина, кажется, ни капли не стесняясь, — а ещё баллистофобия, тревожное расстройство, остатки посттравматического стрессового расстройства, я серьезно недолюбливаю крупных собак и всегда нервничаю, если надо выступать на публику. Все мы чего-то боимся, правда? Ещё раз кивнув, я вздохнула и вернулась в кровать. Заглянула ещё раз в личное дело босса в базе данных с ограниченным доступом и открыла тот файл, который раньше пропускала. Показания молодого ещё Игоря Долгова, добравшегося до самой Польши в поисках людей. Он сообщил, что перед тем, как они собрались группой в восемнадцать человек, другая группа, и он в том числе, пряталась в подвале. Ему придавило ногу, но не раздробило, и он семь часов пытался выбраться. В темноте, тесноте, среди быстро разлагающихся на жаре трупов раздавленных людей, под звуки бомбежки, а потом отгонял от окровавленной ноги голодных бродячих собак. Легко понять, почему у него все эти фобии. Куда уж мне до его уровня страхов. Насилие кажется совершенной ерундой по сравнению с самой разрушительной, масштабной и глупой войной в истории человечества. — Не знаю, как ты, а я спать точно не хочу, — сообщил босс, уже в сухой одежде выходя из ванной. Мне оставалось только согласиться, хотя в свой законный отпуск ему стоило бы высыпаться и отдыхать. Мы позавтракали, причем босс опять ел жирную и не самую полезную пищу, которую стоило бы употреблять в обеденное время. Но волновало меня совсем не это. Я малодушно ждала, когда же он заговорит со мной по-русски. Он обижен? Расстроен? Что я сделала не так? Он ведь сам ушел, я не отказывала. И почему, собственно, меня это так сильно задевает? С какой стати я так зациклена на его внимании? Нет, метод критического оценивания чувств не работает. Я хочу его внимания, хочу быть особенной для него, хочу, чтобы он целовал и обнимал меня. И поэтому, когда господин майор сел на диван перед телепанелью и поманил меня, я с огромным удовольствием забралась ему под бок, положила голову на плечо и прикрыла глаза. Сильная теплая рука обнимала мягко и без нажима. Поколебавшись, я притянула колени к груди, сворачиваясь клубочком. Тихо засмеявшись, босс обнял меня обеими руками, заключая в надежное кольцо. — Любишь ласку, да? — прижимаясь губами к виску, он оставил на моей коже несколько теплых поцелуев. — Бедная девочка... Меня жалеют. Но не унизительно, а как-то... С участием, что ли, с сочувствием. Даже приятно. Сообщение пришло так неожиданно, что я вздрогнула. Требование предоставить статистику работы модулей и объяснить, по какой причине господин Долгов не вернул меня в научный центр, когда работа окончена. От господина Джонаса. — Что всполошилась? — босс оставался расслабленным, пока я пересылала ему сообщение, пока тянулся за коммуникатором. И уже во время прочтения напрягся. — Отправляй статистику в том виде, в котором тебе надо, — запросив в город проживания транспорт, босс послал голосовой вызов господину Джонасу и встал. Я скорректировала результаты работы модуля подчинения, замаскировав его неисправность под бездействие, и отправила. От меня там ждут исполнительности и высокой скорости ответа, — уважаемый, с чего вы решили, что я должен ее возвращать? — холодно и спокойно поинтересовался босс. — Надо было об этом сразу сказать. Теперь уже не могу, потому что у меня есть дела и во время перерывов между операциями, да будет вам известно. Слушайте, не надо меня раздражать. Отложив коммуникатор, мужчина тяжело вздохнул и потер лицо. Мне стало неловко — никакой возможности отдохнуть, куда это годится? — Босс? — аккуратно окликнула я, сидя с прямой спиной на диване. — Пакуйся в форму, летим инспектировать учебку, — взъерошив себе волосы, он вдруг присел передо мной на корточки и взял меня за руки, — ты не бойся, я больше не позволю им тебя сцапать. — А как же ваш отпуск? — смущенно пробормотала я, пытаясь выразить признательность неловкими поглаживаниями его пальцев. — В топку, все равно не люблю много отдыхать, — фыркнул господин майор, — не люблю терять форму, — мягко улыбнувшись, он поднес мои руки к губам, поцеловал каждую костяшку, — ты так мило смущаешься. Я смутилась еще больше и опустила взгляд, пытаясь спрятать невольную улыбку. Ну что за человек, все так прямо говорит. Приподнявшись, босс коротко поцеловал меня и встал, начиная сборы. Мне самой много времени не понадобилось — причесаться, натянуть форму и обуться. Пока хозяин дома лениво ходил из комнаты в комнату, я сидела на диване и гладила млеющую Ушанку, зарываясь пальцами в густую мягкую шерсть. До аэродрома мы добирались на беспилотном такси, так что я не имела возможности увидеть реакцию людей на босса. Его ведь все знают, все люди до единого. А уж вампиры и подавно. Не исключено, что и ликаны, если они правда могут общаться между собой на уровне выше волчьей коммуникации. В конвертоплане мы были единственными пассажирами, так что я позволила себе завести разговор на тему утреннего... События. — Босс, я... — вспомнив, что отпуск кончился, я торопливо исправилась: — Разрешите обратиться? — Не начинай, — с улыбкой отмахнулся он, — при посторонних только по имени не зови, а так брось всю эту официальщину. Что хотела? Всё-таки, очень приятно, что он снова говорит со мной по-русски. Не исключено, что чуткий мужчина просто пытается создать для меня более дружелюбную атмосферу с помощью родного языка, но в этом нет необходимости. — Насчёт... — не зная, как корректно сформулировать, я прикусила губу. — Не могу обещать, что в следующий раз будет так же, — ровно сказал босс, явно просчитав тему моего вопроса, — если я буду хоть немного неспокоен, нихрена не сдержусь. Сама понимаешь, я это редко испытываю и плохо сопротивляюсь, — я только кивнула, не поднимая взгляд, — системы никакой нет, когда ему вздумается, тогда и встанет. Ещё раз медленно кивнув, я вдруг ощутила острую потребность обнять его. Но обнимать господина майора в пассажирском отсеке конвертоплана с двумя камерами не стоит. Не уверена, что нам стоит афишировать... Это. Не знаю, можно ли назвать это отношениями? Стоит ли вообще как-то это называть?