Записная книжка

Вечером босс решил показать мне любимый фильм своей юности. Заказал на дом китайскую лапшу с добавками, удобно устроился на диване, подгреб под бок Ушанку и явно приготовился наслаждаться просмотром. Фильм был о фокусниках, которые занимались воровством. Смотреть было интересно — хотя бы потому, что смотрели мы на обычной телепанели, даже не в трёх измерениях. Я ещё никогда не смотрела что-то на такой отсталой аппаратуре, в научном центре были современные телепанели, а после установки модулей я перешла на просмотр без посредничества. Босс загадочно улыбался, когда я задавала вопросы, иногда подсказывал, на что нужно было обратить внимание. И потом, захлебываясь, хохотал от выражения моего лица в конце, когда стало понятно, кто пятый фокусник. — Сейчас мало заморачиваются с сюжетом, а вот раньше это было основным критерием, — убрав пустой одноразовый контейнер с подлокотника на столик, мужчина поудобнее откинулся и мягко улыбнулся. Появившиеся морщинки — в уголках глаз и губ — его не состарили, даже наоборот. Так красиво, когда с такой безмятежностью улыбается человек со следами страданий и строгости на лице, — ну чего? — Вам... Вам очень идёт улыбка, — сбивчиво пробормотала я, торопливо отводя взгляд. Опять пялюсь! Но разве можно не смотреть? Он такой привлекательный мужчина. И это странно — то, что я считаю его привлекательным. Он годился бы мне в отцы, даже если бы я взрослела как люди. Не исключено, что я здесь только потому, что заметил мою... Симпатию? Увлеченность? Взгляды, скорее. Вот и решил не упускать возможность. Хотя не думаю, что у него недостаток женщин, даже учитывая особенность его физиологии. И надо же было выбрать меня, так прогадал. — Наверное, ты единственный человек в мире, кто так считает, — хмыкнул господин майор, закладывая руки за голову, — а, ну ещё Ася, она вечно ворчит, что я слишком хмурый. Я поджала губы. Конечно, они близки, они оба — осколки вымирающей нации, наверняка держатся друг за друга. Но что их связывает? — Наверное, потому что вашу улыбку видели только мы двое, — нейтрально произнесла я, отлипая от спинки и выпрямляясь, складывая руки в замок на бедрах. Не стоит забывать свое место. Я здесь гость, присутствует командир, разлеглась, как у себя дома. — Господи, ты ревнуешь? — тихо смеясь, босс притянул меня к себе и звонко чмокнул в шею. — У нас с ней никогда ничего не было, остынь. Кто бы мог подумать, а? Почему? Почему он решил, что я ревную? Хотя да, мне не очень приятно знать о его близости с кем-то. Быть может, я возомнила себя особенной, на короткое время — той, для кого босс в качестве исключения снял рабочую маску суровости. И эта иллюзия развеивается — не нравится. Но почему он думает, что я не могу ревновать? Я, конечно, тоже не знала, что могу, но я же тоже человек. Или он думал, что я раболепна и неизбирательна, как вампир, которого покормили? Вот уж нет. Хотя... Может быть, самую малость. — Я не ревную, — ровно, без эмоций. Что, черт подери, только лучше подтверждает ревность и недовольство. Глупая, какая же я глупая. — Иди сюда, — тихо, так же спокойно позвал босс. Я приподняла голову, не особенно понимая. Я ведь уже рядом, чего ещё ему нужно? Как оказалось, как раз чтобы я подняла голову. Он мягко поцеловал меня, будто успокаивая, обнял ещё крепче. Сильный, рослый, волевой мужчина, который возится со мной, как со слепым котенком. Не понимаю, зачем. Мог бы делать, что захочет, особенно сейчас, когда я не уверена, что буду сопротивляться. Думаю, он сам тоже не особенно понимает. Осторожно положив ладони ему на плечи, я слегка задела рубцы на левом. Босс издал еле слышный, глухой звук, больше похожий на индикатор удовольствия, а не протеста. Отвечая на углубившийся поцелуй, я без нажима проследила кончиками пальцев широкий бугристый шрам, идущий по спине над лопаткой — явно эта кость тоже заменена, чтобы справляться с нагрузками. — Если ты продолжишь, я начну к тебе приставать, — зрачки расширены, дыхание сбито. Мне не угрожают, не обещают — просто предупреждают. Дают мне самой выбрать линию, по которой будут развиваться события. И я сделаю такой выбор, чтобы ему понравилось. Я умею быть благодарной к тем, кто относится ко мне хорошо. На ключице заживало явно лучше, может быть, потому что эта кость не так подвижна, да и она меньше, легче было производить замену. Шрам тоньше, чувствительность больше. Я помню, где находится шрам явно от ножевого ранения на правой стороне груди, но мне не дали его коснуться, ухватили за руку. — Иди ко мне, — хрипло пробормотал мужчина, похлопав по бедру, — если не боишься. Очень важное дополнение, очень. Кажется, я не боюсь. Я точно знаю, что справлюсь с ним физически, в случае чего, но смогу ли оказать сопротивление? Или решу, что лучше поддаться и потерпеть, как терпела раньше, не имея воли? — Я тяжёлая, — смущённо прошептала я, с осторожностью устраиваясь верхом на его бедрах. — Нет, все хорошо, — улыбка вышла дерганной и не скрывала жадности во взгляде. Прикрыв на секунду глаза, я сглотнула, ощущая в полной мере скольжение его широких ладоней по талии и спине. Он не будет меня заставлять, не будет, не будет... Собравшись, я все же не выдержала рассеянный вопросительный взгляд, наклонилась вперёд, прячась от необходимости смотреть, думать, что-то решать в поцелуе. Все же так проще, целоваться приятно, босс не позволяет себе похабных вылизываний. Нащупала шрам от ножевого и ощутила, как он напрягся. — Откуда он? — царапина довольно длинная, явно отбитое колющее движение. — За девушку вступился ещё до войны, — тихо ответил господин майор, взял меня за запястье и перевел мои пальцы к другому шраму, от огнестрельного ранения левее и выше пупка, — восстание придурков в двадцать первом, я был в миротворческих войсках, — три длинные царапины на левом боку, от живота до спины, — когти ликана в двадцать четвертом, уже в батальоне, — я смотрела на рубцы, он смотрел на меня. Смотрел с отчётливым голодом, часто облизывал губы, — ещё на спине парочка есть, но как-нибудь в другой раз. — Я видела, — улыбнувшись уголком губ, я подалась ближе для поцелуя. Подхватив одной рукой под затылком, босс притиснул меня ближе, но другой всё ещё держал меня за запястье. А потом вдруг сплел свои пальцы с моими, и я едва не задохнулась в перехватившем горло спазме. Ещё никто и никогда не держал меня так за руку, не целовал так, не обнимал, стараясь приласкать. Никто и никогда. Импульсивно запустив пальцы в короткие волосы, я подалась ближе, вжимаясь в крепкое тело животом и грудью. Глухо охнув, босс инстинктивно вскинул бедра, нажимая мне на поясницу, чтобы усилить контакт, но меня это не испугало. Я больше никогда не буду его бояться, решено. Такой нежный человек не причинит мне боль. Нужно забыть все плохое и идти вперёд. Я все же дернулась, когда мужчина привстал и опрокинул меня на сиденье, но только крепче сжала кибернетическую ладонь. — Сегодня ты смелая? — хрипло усмехнулся он, вдвигаясь между моих бедер, но как-то ненавязчиво — получалось, что я сама ногами притянула его к себе. От глубокого крепкого поцелуя я ощутила мягкий, настойчивый спазм в области таза. Возбуждение. Я возбуждаюсь от прикосновений и поцелуев мужчины. Раньше такое было только во время поединков, фантазий или просмотра нежных эротических видео, но никак не от прикосновений и поцелуев. — Боже мой, если бы я мог тебя сейчас взять, ты бы позволила? Взять? Но... Смысл дошел и буквально скользнул вниз по позвоночнику, как горячая искра. Чертов русский язык, почему так много эмоциональных оттенков? Взял бы он меня точно ласково, неторопливо, не трахнул, а взял, черт... — Да, — жмурясь, я подставила шею горячим губам, — да, я... Его ладонь легко спустилась по животу, легла на промежность, заставляя задохнуться, захлебнуться словами. — Хочешь? — выдохнул босс, слегка прикусывая мое плечо, едва касаясь зубами. — Или поддаешься? — Я хочу... Хочу, босс, — перебрав пальцами в его волосах, я повернула голову, слепо тычась губами ему в висок, в щеку, не решаясь открыть глаза. Он приподнялся, целуя меня так, что перехватило дыхание. Тихо звякнула пуговица моих форменных штанов. — Мне казалось, ты знаешь, как меня зовут, — я прогнулась, то ли прижимаясь ближе к легко поглаживающим половые губы пальцам, то ли пытаясь уйти от приятного спазматического чувства, — дай руку на секунду. Я неохотно отпустила, приподнимаясь, чтобы господин майор мог стянуть с меня нижнюю часть одежды. Не могу по имени, нет. Дернувшись, я невольно застонала, вскидываясь, пытаясь сдвинуть ноги. Нет, не показалось, босс решил сделать куни. — Н-не надо... — вцепляясь ему в волосы, я прикусила губу. — Не нравится? — поглаживая живой рукой мое бедро, он мягко коснулся губами его внутренней части и приглашающе протянул мне кибернетическую ладонь. — Не хочешь так? — и вдруг: — Как тебя зовут? — Восемь, — неуверенно ответила я, принимая руку и снова сжимая его пальцы. Правда, успокаивает, — можете задать кодовое имя. Босс слегка сморщил нос, и я недовольно поджала губы. Ну как можно было перейти на официальный тон, когда лицо непосредственного начальства в считанных сантиметрах от моей промежности? — Название твоей серии буквально создано для того, чтобы звать тебя Лена, — он улыбнулся, прижимаясь чуть-чуть колючей щекой к моему бедру, прикрывая глаза, потираясь, как ластящийся кот, — нравится? — Да, — мне бы понравилось все, что угодно, потому что это мое имя, не просто номер. Да ещё и дал мне его именно этот человек, который приподнял брови в явном ожидании, — да, И... Игорь. — У тебя такой возбуждающий акцент, — вибрирующий горячий вздох я прочувствовала почти всем телом, невольно напрягая мышцы влагалища, — м-м-м, господи... Беспомощно поскуливая, я покорно дала закинуть одну ногу на плечо боссу. Стыдливо жмурясь, закусывая губы в кровь, чувствовала каждое движение языка и пальцев. Широкие вылизывающие мазки сменялись мелкими ласковыми полизываниями, лёгкие прикосновения — медленными движениями внутри. Не отпуская моей руки, босс большим пальцем коснулся моего горла, с небольшим нажимом проводя от межключичной впадины к подбородку. Он разрешает. Мне ещё никогда не разрешали, поэтому первый стон был смазанным, сорванным от привычки подавлять. Но, ощутив в себе два пальца, я практически всхлипнула. — Ты умничка, — прошептал босс, с нажимом и оттяжкой проводя подушечками пальцев по стенке, а такое чувство, что по оголенным нервам, — до смерти хочу посмотреть, как ты кончаешь, — от более резкого и глубокого движения его кисти я нервно за нее схватилась, и мужчина тут же замер, — что такое? Прекратить? Да. Как мне хотелось сказать "да". Это слишком ярко, слишком много, слишком сильно для меня, все впервые. Но с таким партнёром я не смогу вечно убегать от этого. Так что я ослабила хватку, вжала его пальцы сильнее в себя, и босс вдруг надломленно выстонал тихое "блять". Поднявшись выше, он лизнул через ткань футболки и прижал губами мой сосок. До сих пор я понятия не имела о чувствительности сосков. Сжимая пальцы в жестковатых волосах, я чувствовала, как медленно схожу с ума от обильной стимуляции. Немыслимо, чтобы тело было способно на такое, но я практически горела изнутри, отчаянно желая выбраться из вдруг ставшей слишком тесной и душной брони. — Уже скоро, зай, — торопливо прошептал в ответ на мои умоляющие стоны босс, — не бойся, расслабься, все хорошо, я с тобой, я всегда буду с тобой, моя девочка моя хорошая моя умничканебойсявсехорошо... Его гулкий шепот остался единственным, что я могла ощутить во взорвавшемся мире. Слова сливались, процессор не мог перевести, и я просто тонула в этих хриплых, грубоватых, шипящих, удивительно гармоничных звуках. Когда я смогла открыть глаза, первым, что я увидела, была белая морда Ушанки. Кошка устроилась у меня на груди и с интересом рассматривала мое лицо. Рядом обнаружился босс — сидел на полу на корточках и, упираясь подбородком в ладони, тоже меня разглядывал огромными зрачками. Видимо, все ещё возбуждён, раз нет возможности разрядки. — Ты сейчас такая красивая, — мягко улыбнулся мужчина, вставая. Ну конечно, красивая — растрёпанная, наверняка вся красная, — я так понимаю, можно поздравить с первым оргазмом? Не знаю, можно ли с таким поздравлять и праздник ли это, но я всё же кивнула. Первый, это верно. Но ощущается, как маленькая смерть, разве что не больно. Тело лёгкое, дрожит, не слушается. Босс наклонился, с тихим резким выдохом взял меня на руки. Я не сопротивлялась — не было сил. Да и он, кажется, уже правильнее распределил силы, ещё и самую тяжёлую часть принял на кибернетическую руку. Оказывается, он набирал для меня ванну. Сейчас вода стоит дорого, ее мало. Такой, что не фонила бы и не была населена болезнетворными микроорганизмами, поэтому ее многократно очищают и используют повторно. Я хотела было отказаться, но решила немного побыть эгоисткой. Во-первых, уже довольно много набралось, жалко просто так вылить. Во-вторых, я никогда не принимала ванну, а оказаться в таком количестве теплой воды и понежиться было бы интересно. — Не горячо? — уточнил мужчина, поставив меня в ванну. Я помотала головой, стянула футболку и осторожно села. Почему он так хорошо ко мне относится? Я ему нравлюсь? Как женщина? Или он пользуется тем, что нравится мне? Или он мне не нравится, просто я очарована первым попавшимся ласковым мужчиной? С ужасом ощутив, что опять перехватило горло, я в панике вцепилась зубами в губу. И вместе с каплей крови к подбородку скатилась первая за пару лет слеза. — Что такое? — забеспокоился босс, уже открывший дверь, чтобы выйти и оставить меня одну. — Что случилось? Я только помотала головой, пряча лицо и позорные глупые слезы в ладонях. Как стыдно, как нелепо, боже, что за идиотская ситуация... Наплевав на наличие домашних штанов, босс ступил в ванну, сел на колени напротив меня и крепко обнял, целуя в висок и успокаивающе поглаживая по плечу. — Если ты сейчас мне скажешь, что я воспользовался служебным положением, а ты на деле не хотела, я прям тут умру, — очень серьезно сообщил он, — а ты скажешь мне честно. — Модуль подчинения неисправен, — шмыгнув носом, я постаралась взять себя в руки, — я хотела, правда. Просто вы... Такой ласковый... Я... Чувствуя, что сейчас разревусь сильнее, я зажмурилась крепче и уткнулась лбом ему в шею. — Напугала, глупышка, — вздохнув, босс немного отстранился и заглянул мне в лицо, — знаешь, сейчас тоже красивая. Не сдержав смешок, я всхлипнула и постаралась утереть слезы. Глупо как. Но он не смеётся надо мной, не тыкает носом в слабость, не издевается, не доводит до истерики. Он просто рядом. И это успокаивает.