Записная книжка

У Игоря обнаружился один недостаток. Не особенно значительный, но весьма надоедливый. Этот чудесный мужчина храпел, как прогревающий дюзы тяжёлый транспортник. Именно это меня и разбудило. Щурясь на встающее солнце, я немного послушала этот звук. Наверное, мне даже почти все равно. И на этот звук, и на его повторяемость, тем более что его легко прекратить. Храпит господин Долгов только когда уткнется носом в подушку под каким-то совершенно особым углом, и почему-то именно в Италии это стало случаться почти каждую ночь. Взявшись за уголок подушки, я немного подвинула ее, сдвинулась и голова мужчины. Храп тут же превратился в спокойное тихое сопение. И как он сам не просыпается от своих трелей? Потянувшись, я почувствовала, как он крепче прижимает меня к себе сквозь сон, и прикрыла глаза, не сдерживая улыбку. Ещё пару месяцев назад нас поднимали в пять утра и гоняли на дорожке до завтрака. На завтрак тоже бегом, потому что начало ровно в восемь, с дорожки сойти можно было только в семь пятьдесят пять, а столовая в другом крыле комплекса. Поначалу мы не успевали и оставались голодными до обеда, а росли мы быстро и есть хотелось очень сильно. После завтрака всегда двухчасовые стрельбы, потом спарринги друг с другом, с вампирами и с ликанами. Перед обедом час на чтение литературы для подкрепления знаний о возможных противниках и тактических решениях. После обеда общая физическая подготовка, потом упражнения с ножами и снова стрельбы, уже из дальнобойного оружия. После ужина тренировки в вождении и управлении различными транспортными средствами. С десяти до двенадцати личное время, которого мы боялись, как огня, потому что это означало визиты офицеров из охраны в наши камеры. А теперь у меня нет режима. Игорь вполне может не спать всю ночь ради просмотра фильма или прохождения игры, а потом будет отсыпаться днём. А я что, я вместе с ним. И он не станет меня будить, если проснется раньше, не будет возражать, если я первой засну на диване. Но мне вот, видимо, придется его разбудить. Хозяин дома собирался сегодня ещё до обеда выехать в город, чтобы купить вкусных натуральных продуктов к приезду Саши, ну и планировал выбрать ей какой-нибудь подарок. Она собиралась привезти ужин с собой, как и Диего, который этот ужин приготовит, но Игорь хотел ещё попробовать местные разнообразные колбасы и сыры. — Нужны шторы, — сонно пробормотал мужчина, зарываясь лицом мне в плечо и пытаясь прикрыть глаза моими волосами. — Уже почти десять, — улыбаясь, я повернулась к нему, и металлическая рука немедленно попала под ребра. — Опять ты слева, неужели удобно на этой железке спать, — широко зевнув, Игорь клацнул зубами и поцеловал меня в шею, — а я, так и быть, встаю. Ворча и вздыхая, он все же исполнил озвученное намерение и попрыгал вниз, тихо матерясь под нос. Я предлагала первое время пожить на первом этаже, там ведь тоже есть спальня, но этот упрямец, конечно же, не желал признавать свои слабости, и вот уже третье утро скачет, как молодой горный козел. Если горные козлы могут витиевато выражаться на русском. Перевернувшись на живот, я уткнулась носом туда, где только что лежала его голова. Я согласна и на протезе спать, и в постели ему все позволять, и на что угодно ещё согласна. Мне с ним так хорошо, что иногда даже страшно проснуться и понять, что все это лишь сон. Что я все ещё безликий прототип номер восемь, выполняющий любые приказы всех, у кого есть допуск. И дело не только в безопасности и покое. Он мне нравится, сам Игорь Долгов нравится мне, как мужчина и как человек. Прямолинейный, немного грубоватый в общении, но добродушный и ласковый. Услышав тонкий короткий писк микроволновой печи, я вдохнула ещё раз приятный запах и пошла к его источнику. Источник ещё плескался в ванной, а его белые животные разлеглись на диване. Присев рядом, я погладила Ушанку и мягко потрепала по холке довольно зажмурившегося Валенка. Пусть они и киберы, но сделаны очень хорошо, создают уют и не навязываются при этом. Когда я все же достала завтрак и приборы, Игорь вывалился из ванной в облаке пара и жизнерадостно заявил: — Ух-х, хорошо-то как! Доковыляв до стола, он сочно чмокнул меня в щеку и плюхнулся на стул. Даже не стал возражать по поводу овощей в контейнере, и даже не ворчал. Да даже не поморщился, чего на моей памяти ещё не случалось. Я тоже сходила умыться, тщательно собрала волосы. И, глядя на себя в зеркало, распустила гладкий хвост. Вчера вечером Игорь спросил меня, почему я все время хожу с хвостом, сказал, что мне очень идёт с распущенными волосами. Они у меня густые, наверное, как дань ликанской части, и очень темные, как у большинства вампиров. Едва заметные волны раздражали, когда отказывались ровно укладываться в строгую прическу, но так, кажется, даже делают меня... Милее? Склонив голову к плечу, я слегка прищурилась, пытаясь избавиться от привычной потребности немедленно устранить неуставной элемент внешнего вида. Нам запрещали, разумеется, любые прически, кроме гладкого высокого хвоста, потому что такую прическу можно сделать в любой момент и без большого количества подручных средств. Ладно. Я попробую. Откинув волосы за спину и, насколько это возможно, заправив за уши, я вернулась в кухонную зону. Игорь ничего не сказал, только улыбнулся. Но я для себя решила, что в таком виде пока что не могу выйти из дома. Лезущие в лицо, в тарелку и вообще везде волосы нервировали. Попробую сначала привыкнуть к такой причёске дома. Доев, мужчина встал и застучал куда-то мне за спину. Так забавно постукивает его протез, как когти Валенка почти. Думаю, этот звук станет тише или сойдёт на нет, когда база хорошо приживется и он перестанет тягать почти не гнущуюся ногу, как довесок. Задумавшись, я вздрогнула, когда ощутила прикосновение к макушке. — Эй, тише, ты что? — положив ладони мне на плечи, Игорь наклонился, заглядывая в лицо. — Я напугал тебя? — Я задумалась, — виновато улыбнувшись, я прикрыла глаза. Он расчесывал мне волосы. Очень аккуратно, явно боясь причинить боль, которой я не чувствую, но ощущалось это как ласка. Перебрав пряди по одной и пройдясь расчёской по всем, мужчина начал что-то плести, если меня не обманывали ощущения. Подбирал волосы то справа, то слева, касаясь тёплыми и мягкими или холодными и твёрдыми подушечками пальцев моих висков. — Так-то, — удовлетворённо цокнул языком он, отступая, — и не хвост, и мешаться не будут. Ощупав слабо затянутую французскую косу, я тихо поблагодарила его. Столько внимания ко мне, ну как тут поверить в собственное счастье? Поднявшись переодеться, я постаралась максимально осторожно снять одну футболку и надеть другую, чтобы не взъерошить новую прическу. От ее лёгкости было слегка не по себе, потому что я привыкла к тугим хвостам, но, наверное, это будет лучшим переходным вариантом. И я могу научиться сама себе такую плести, ведь, если Игорь сделал именно такую косу, значит, она ему нравится, а ещё он считает, что мне пойдет. Мне очень хочется быть привлекательной для него. — Зай, кинь в меня каким-нибудь шмотьем! — донеслось снизу. Да уж, вряд ли ему хочется преодолеть путь по лестнице в обе стороны только для того, чтобы переодеться. Кидаться я не стала, принесла ему свитшот и джинсы. Куртку, даже лёгкую, господин Долгов отказывается носить, пока температура воздуха больше десяти градусов, что я искренне считаю проявлением излишней мужественности на грани с маскулинностью, но от вещей с длинными рукавами не открещивается. И приятно, когда в теплом помещении он задирает по локоть рукава, обнажая крепкую жилистую руку и ее очень красивую металлическую копию. Сама я накинула лёгкую кожаную куртку с косой молнией, которую мне, как и все остальные вещи, купил Игорь. Ему эта куртка очень нравится, а я ее ношу не столько для обогрева, сколько для минимизации внимания. С кряхтением и раздраженными матами мужчина выбрался из домашних шорт и аккуратно запихнул протез в джинсы, быстро управился с кофтой и кроссовками. Кажется, что он буквально умрет, если хоть коснется любой формальной одежды, шипение про пенсию и кости в горле начиналось даже при виде зимних ботинок, немного напоминающих форменную обувь с высоким берцем. Пока весна, так что беспокоиться о таких его заскоках можно начинать только через полгода. Мы загрузились в беспилотное такси, и я охотно прижалась к теплому большому телу. Иногда чувствую себя холоднокровной рептилией, потому что греться от живого источника тепла — необъяснимое удовольствие. Долго гулять по магазинчикам не вышло, Игорь стал хромать сильнее после второго же, так что мы зашли выпить чего-нибудь теплого и отдохнуть в маленькое уютное кафе. Мы здесь уже третий раз, и хозяин, как и официантка, снова проявили восхитительное равнодушие к личности клиента. Ниоткуда пока ещё не выгоняли, но на улице уже однажды случился неприятный разговор. Впрочем, сами же местные жители потребовали от решительно настроенного мужчины не нарушать общественный порядок, а перед Игорем извинились и попросили уважать сонный покой их городка. Господин Долгов очень, очень рискованно пошутил, что не собирается устанавливать здесь периметр и карантин, но шутка оказалась удачной, так что, можно считать, абсолютное большинство его здесь примет спокойно. Не этого ли он хотел? Миловидная девушка принесла нам кофе и пирожные. Я все ещё с восторгом открывала для себя мир сладостей, не ограниченный пакетированной глюкозой, и сегодняшнее фруктовое желе с мягким суфле и не менее мягким бисквитом мне очень понравилось. — Вкусно? — с улыбкой поинтересовался Игорь, отламывая кусочек от своей порции. — Очень, — я улыбнулась в ответ. — Посидишь тут? — коснувшись моих пальцев, мужчина встал. — Я скоро, ладно? Кивнув, я проводила его взглядом. Тяжело опираясь на трость и довольно сильно хромая, он вышел из кафе и пошел вдоль улицы. Кофе и пирожное остались пригубленными, так что я не стала предлагать встретиться там, куда он так срочно пошел. Вернётся и доест. В качестве эксперимента я решила попробовать все слои вкусности по очереди. На соседнем стуле стояли пакеты с купленными к ужину разномастными колбасами и сырами, и их пряные и солоноватые запахи немного мешали. Но мне все равно было очень, очень вкусно. А ещё очень нравилось, что Игорь не насмехается над тем, что я не знаю, как выглядят и какие на вкус большинство блюд. Да, я всегда могу поискать в Интернете, но раньше мне такая информация была без надобности, приходилось теперь наверстывать. И ему, кажется, нравилось помогать мне с этим. Вернулся он, и правда, через десять минут. Я успела бегло просмотреть новости, чтобы отвлечься от пирожного и не съесть все без него. — Я за подарком ходил, — поделился мужчина, грузно усаживаясь на прежнее место. — Для Саши? — уточнила я, помня, что он собирался что-нибудь ей купить в благодарность за новые протезы, потому что деньги она принять откажется. — Вообще, для тебя, но и ей купил, — усмехнулся Игорь, положив в один из пакетов плоскую широкую деревянную шкатулку, а рядом с моей тарелкой появилась узкая длинная коробочка, — ты такая милая, сил моих нет, захотелось тебя порадовать. Открыв бархатистую крышечку, я увидела тонкую цепочку, свитую из множества мелких колец, сложно переплетенных и образующих почти гипнотический узор. — Мне нельзя, — вырвалось само собой. Металлические предметы на коже, особенно, опоясывающие, мешают правильной проводимости тех нервных сигналов, которые испускает модуль подчинения. — Нельзя? — наклонив голову к плечу, Игорь расслабленно улыбнулся. И, глядя на эту улыбку, я вспомнила, что теперь мне никто не может ничего запретить. И модуль уже стал просто металлоломом у меня в черепе. — Можно, — потерев лоб, я на секунду прикрыла глаза, — прости. — Ничего, — взяв цепочку из коробочки, короткую и с замочками на обоих концах, он приглашающе растянул ее. Поколебавшись, я подала левую руку, потому что непривычный предмет будет мешаться, а правая мне нужнее, — нравится хотя бы? Тонкий и лёгкий браслет повис на запястье, как утяжелитель. Это нормально, я думаю, нужно будет время, только и всего. — Да, красивая, — погладив колечки, я улыбнулась, когда Игорь не отпустил мою руку, и сжала его пальцы в ответ, — спасибо. — Как и ты, — лукаво усмехнулся он, возвращаясь к своему пирожному. Я немного смутилась, не зная, стоит ли благодарить за комплимент тоже. И можно ли продолжать держаться за руки, хотя в кафе, кроме нас, никого нет. Наверное, можно, мы же просто держимся за руки, да? За время обратного пути я успела немного привыкнуть к украшению. Нервировало, что я замечаю, когда оно проскальзывает по запястью, но, в целом... Кибер уже успел убраться в доме, животные подзарядились. Игорь попросил меня расчесать их, потому что после вчерашней прогулки и мытья в станции Валенок стал слегка помятым, а за нечесаную кошку собственного производства Саша его покарает. Улыбаясь, я села на диван, а пёс, повинуясь команде, принес в зубах щётку. Она у них с Ушанкой одна на двоих, потому что шерсть искусственная и из одного материала, да и длины практически идентичной. Киберы даже изобразили игривую борьбу за право первыми быть расчесанными. Начала я с Валенка, потому что он совершенно непрезентабельно выглядит. Шерсть легко взбивалась и расчесывалась без проблем, а носитель шерсти услужливо подставлялся и довольно вывешивал силиконовый и слегка влажный язык. Потом настала очередь Ушанки, устроившейся у меня на коленях и мурлычащей, будто ей массаж делают, а не причесывают. Александра обещала прилететь в пять, в половину шестого к дому уже подъехало беспилотное такси. Первым из него выбрался высоченный Диего и подал руку хозяйке. И, когда ее маленькая ручка легла на непропорционально длиннопалую кисть вампира, я почувствовала себя даже немного неуютно от этой разницы в размерах. Хорошо, что Игорь меня выше всего на четырнадцать сантиметров. Парень достал из багажника сумку и повесил на плечо, в руки взял термо-контейнер, видимо, с ужином. Потянулся было к чему-то ещё, но Александра замахала руками, прогнала его и сама любовно достала явно тяжёлый кофр. Диего кивнул нам, послал мне приветствие, но отчего-то хмурый Игорь вдруг ухватил его за воротник куртки и потянул, заставляя наклониться. — Ну и что это такое? — сквозь зубы поинтересовался мужчина, я решила не встревать пока, но вмешаться, если дойдет до насилия. Немой вампир, что вполне закономерно, промолчал. — Это ты сделал? Я присмотрелась к гостье и заметила тонкий розовый рубец на левом верхнем веке, которого раньше не было. Диего покачал головой, но оказалось, что мое вмешательство и не требуется. — Что это ты задумал? — протянув свою крохотную руку, девушка схватилась за горловину свитшота Игоря и потянула на себя. Мужчина послушно наклонился, отпуская Диего и демонстрируя раскрытые ладони, пробормотал что-то про то, что не даст ее в обиду и извинился чмоком в лоб. Стараясь скрыть улыбку, я пересеклась взглядом с Диего. Он поспешно отвёл глаза, но тоже явно пытался не улыбнуться от такой покорности великого и ужасного господина Долгова. Едва переступив порог, Саша потребовала хорошо освещённое место с наличием воды, чтобы осмотреть базу. Игорь увел ее в ванную, явно собираясь ещё и допросить по поводу ранки. Диего занялся ужином, распаковывая привезенные с собой продукты и заготовки. А я, пытаясь найти себе место, присела на диван и пощелкала пальцами, подзывая Валенка. Хотелось бы посмотреть, как готовит профессионал, но, думаю, его мое общество не обрадует. Диего быстро стучал ножом по разделочной доске, у него что-то шипело, булькало и восхитительно пахло. В ванной возмущённо матерился Игорь, то ли от боли, то ли от рассказов. Всем было, чем заняться, а мне оставалось только почесывать ребра довольно поскуливающему псу. В шесть мужчина практически вырвался из ванной, взъерошенный и слегка взмокший, да и хромал больше обычного. — Живодерка! — гаркнул он, падая рядом со мной на диван и со стоном укладывая голову мне на колени. Я погладила его по волосам и шее, пытаясь поддержать. — Варвар! — не осталась в долгу Саша, стукнув кулачком по двери. — Если бы ты не нагружал ее так, она бы нормально врастала! — Я не нагружал, еле хожу и так! — протянув руку, хозяин дома притянул к себе пса и уткнулся лицом ему в шерсть. Впрочем, я готова свидетельствовать, что это правда. Подъем по лестнице у него только на одной ноге, самой активности мало, едва наберётся пятьсот шагов в день, и те либо с тростью, либо только на правой ноге. — Значит, ты уже просто старый, вот и заживает дерьмово, — зловеще вынесла вердикт кибернетик. — Что-о-о? — взвыл пенсионер, сам регулярно апеллирующий к своему возрасту. — Только я могу называть себя старым! А ну иди сюда! — она стояла на месте и хихикала, прислонившись плечом к косяку и демонстративно сложив руки на груди. — Сюда иди, кому говорю, мелочь! — Как ты меня назвал? — зашипела Саша, мгновенно меняясь в лице. — Коротышка, — со смаком усугубил Игорь. Мне кажется, это жестоко. Если она комплексует по поводу роста, зачем же так вот открыто о нем говорить? Да ещё и в обидных формулировках. — Ах ты старпёр! — воскликнула девушка, швырнув в нас каким-то инструментом, но попав в спинку дивана. — Диего, он меня оскорбляет! Вампир повернулся, положил нож, а потом вздохнул и с таким укором посмотрел сначала на Игоря, а потом на хозяйку, что даже мне стало стыдно. — Кх-м... Ладно, чего как дети малые, — слегка смущённо пробормотал отставной глава дезинфекционного батальона. Больше они не ссорились. Конечно, и то, что было, трудно назвать ссорой, потому что сразу же после они спокойно сели рядом за столом и без всяких обид общались, шутили и смеялись. А ужин был очень вкусным. Диего расстарался, готовя овощи и всякие корнеплоды так, что можно было язык проглотить. Я краем глаза поглядывала на Игоря, который уплетал и не жаловался на отсутствие мяса, хотя без говядины ему жизнь не мила, как он сам говорит. Колбаса, нарезанная так тонко, что даже просвечивала, можно сказать, не считалась за мясо, потому что он ей особенного внимания не уделял, предпочитая сыр. — Ну давай, скажи мне сейчас, что я ел овощи с овощами под овощным соусом, и мне было вкусно без мяса, — все же вздохнул мужчина, покачивая в пальцах вилку. — Юху-у! — Саша даже вскочила. — Я знала, что это возможно, я знала! На моей кухне теперь должно быть три звезды Мишлена! Диего скромно улыбался, глядя в тарелку. Вилка в его длиннющих пальцах казалась слишком маленькой, но, в целом, если часто смотреть, то можно и привыкнуть. Его диспропорции не выглядят уродливо, просто... Слегка гротескно, взгляд сам цепляется. Десерт был ещё вкуснее. Маленькие вареники с вишней, с малиной, с творогом и даже с яблоками и корицей разлетелись ещё горячими. Сколько же труда нужно, чтобы слепить эти конвертики, бедный вампир старался, а съедено было за несколько минут. Но, судя по выражению его лица, как раз такой исход его и устраивал больше всего. Мы с Игорем немного отвлеклись, убирая посуду, и эта гипотетическая парочка исчезла. Я решила не акцентировать на этом внимание старшего названого брата, чтобы не побежал ревниво искать. Валенок начал проситься на улицу, имитируя поведение настоящей собаки. Если ему сказать, чтобы оставался дома, он займётся чем-нибудь другим, но обычно ему позволяется пробежаться, чтобы не застаивался и не скрипел потом. Он же сам считает свою ежедневную нагрузку, значит, ему не хватает до нормы. Открыв ему дверь, я сразу же об этом пожалела, потому что он помчался к Диего и Саше, обнаружившимся на краю почти отвесного склона, ограничивающего двор. Вампир сидел на корточках, практически сравнявшись в росте с хозяйкой, и нежно одной рукой приобнимал ее где-то в районе колен, а она опиралась локтем ему на плечо и любовалась закатом и озером. Парень, услышав лай за спиной, резко вскочил, прижимая девушку к себе и поднимая руки повыше, на уровень груди. — Ну ты чего? — звонко рассмеялась Саша, выворачиваясь. Ее поставили на землю, она нашарила в молодой траве палку и запустила ее куда-то вдоль дороги, а счастливый Валенок помчался искать, оглашая окрестности лаем и словно пытаясь перегавкать собственное эхо. Вернувшись в дом, чтобы дать им немного побыть наедине, я выбрала один из кадров их объятий, обрезала, применила пару улучшающих качество алгоритмов и отправила самой Александре. Не для того, чтобы она знала, что я их фотографировала, а для того, чтобы такой нежный и красивый момент не был утерян. — Где там эти два на полтора, прости господи? — сразу заворчал Игорь, нервно подергивая Ушанку за хвост. — Играют с Валенком, — ответила я, и тут же мне пришло от Александры несколько медиа-вложений без подписи. Я открыла и почувствовала, что краснею. Почти десяток фото со мной и Игорем — или мы улыбались, или держались за руки, или как-то уж совсем влюбленно друг на друга смотрели. Отшутившись от вопроса мужчины, я поднялась наверх и, сев на край кровати, спрятала лицо в подушке. Наверное, я его люблю. Это просто, он очень хороший и ласковый, позволяет мне, фактически, все. А он меня? Почему он со мной ласков, почему позволяет так много? Беспокоится обо мне, дарит подарки, целует и обнимает. Он меня тоже любит? Любит ведь, правда? Очень приятно так думать. Саша и Диего вернулись с прогулки довольные не меньше наигравшегося Валенка. Вампир сразу поставил воду кипятиться, потому что его хозяйка замёрзла и раскраснелась от вечернего ветерка. Правда, с ее согреванием неплохо справился и Игорь, вспомнив о приготовленном подарке. — Да это же довоенный "Книпекс"! — вопила она, срываясь на фальцет и пытаясь встряхивать смеющегося мужчину. — Юбилейка для электронщиков, где, где-е ты его взял? Я заглянула в шкатулку. Ну, отвёртки, тонкие отвёртки с прорезиненными рукоятками. Переглянувшись с Диего, я убедилась, что не одна не понимаю, в чем такая удивительная ценность подарка. Это потом уже, за чаем кибернетик объяснила всем, кто хотел и не хотел слушать, что после войны инструменты стали делать из плохого металла, а это ещё и какая-то лимитированная праздничная версия или что-то вроде того, и фирма была хорошая. Под утро я проснулась от чьих-то шагов на первом этаже. Валенок молчал, да и это, скорее всего, Диего, которому нужен час сна в сутки. — Это Аська, — пробормотал Игорь, прижимая меня к себе покрепче, — она хреново спит, а на новом месте так вообще. Расслышав приглушённый женский шепот, кажется, русский мат, я решила поверить и легла обратно. Почему-то было не по себе. То ли от присутствия посторонних в доме, то ли от предчувствия. Говорят, у вампиров отличная интуиция. Проверить как-то не выходило, но все же... Заснуть толком я не смогла, да и хозяин дома все ворочался, так что мы встали вместе с солнцем, планируя проводить гостей и немного прогуляться на воздухе, раз уж кибернетик потребовала проходить с тростью не менее тысячи шагов в день и пятисот — без нее. Хотя вот только вчера говорила о перетруженности места врастания. Впрочем, спорить с ней никто не будет, а рекомендации Игорь исполняет ответственно. Кроме той, которая предписывает есть поменьше жирного мяса и понизить холестерин, конечно. Диего ещё спал, но вряд будет спать даже часов до восьми. Что удивительно, вампиры в любом часовом поясе спят с шести до семи, даже после перелетов. Вероятно, циркадные ритмы прочно привязаны к уровню освещенности, а не к привычкам. Я тоже никогда не наблюдала за собой проблем с ночным сном даже в другом полушарии. Мы сделали кофе, Игорь разогрел блинчики и достал баночку меда. Завтракая, люди негромко переговаривались о планах на будущее и рекомендациях по заживлению. Диего выполз из гостевой спальни в шесть минут восьмого, потянулся, едва не достав кончиками пальцев до нижней части перил второго этажа, расположенных на высоте трёх метров, и ушел в ванную. И как же он потягивается в комнате? Достает до потолка руками? Я сидела боком к двери в ванную, поэтому не поняла, почему после звука открывающейся двери Игорь заржал, давясь блинчиком, а только глотнувшая кофе Александра едва не захлебнулась, пытаясь ладонями удержать напиток во рту. Повернув голову, я увидела, что Диего все ещё стоит в ванной, немного согнувшись и упираясь одной ладонью в колено, а другой трет лоб. Видимо, спросонок не рассчитал высоту дверного проема, в доме кибернетика они выше. Смущённо пряча глаза, вампир налил себе кофе и сел за стол, на единственное свободное место, рядом со мной. Беспардонные русские хихикали и не думали прекращать, так что я ободряюще коснулась его огромной ладони. Бросив на меня взгляд темных, почти черных глаз, он поджал губы, улыбаясь их уголком, и легко качнул головой, давая понять, что все нормально. Даже мне неловко стало от его фиаско, и ещё более неловко от их реакции. Никакого чувства такта. — Ты не обижайся, — икнув от долгого смеха, Игорь отпил кофе, — просто реально... Я услышала звук пинка в дверь и вскочила ещё до того, как она распахнулась. Прыгнув к первому штурмующему, я затормозила жёстким плечом об его мягкий живот под тонкой пленкой тактического бронежилета, вывернула почти расслабленную кисть, принимая теплую рукоять пистолета в ладонь, прижала его коленом к полу, заламывая освобожденную от оружия руку и взяла на прицел второго, ещё находящегося на улице. Второй поднял руки, спрятал пистолет, и вовсе стоявший на предохранителе. И тогда я узнала форму. Глухую черную форму без опознавательных знаков. — Я не сомневался, что твои навыки не исчезнут быстро, восемь, — от звуков этого ужасного голоса я мысленно застонала, рука с оружием дрогнула, но я демонстративно взвела курок, пусть это и не поможет стрельбе, — не нужно этого, я пришел просить о помощи. — Это не то место, где тебе могут помочь, — откликнулся из-за стола Игорь. Мельком глянув в его сторону, чтобы убедиться в безопасности, я увидела взгляд Диего и поняла, что только что подтвердила все его опасения и инстинктивное желание защититься. Отпустив бойца, я отступила назад, не сдвигая точку выстрела. Запрыгнуть на лестницу, выбраться через мансардное окно в сторону горы и убегать через лес. Не догонят, не отследят. Но Игорь? Я должна его защищать. — Думаю, восемь и сама не откажется, — все же явившись из-за стены, господин Джонас сложил руки за спиной, — она ведь поймет всю важность. Сжав зубы, чтобы напомнить себе, кто я теперь такая, я изо всех сил старалась не бояться. Он уже не сделает мне ничего. У него больше нет надо мной власти. Модуль сломан! Я попятилась, когда он по-хозяйски вошёл, осматриваясь. Мансардное окно. Мансардное окно. Мысль о нем колотилась уже где-то в спинном мозге, уцепившемся за последний образ, потому что в голове мутилось от осознания, что он хочет забрать меня назад. В научный центр. Если я сбегу, у них останется Игорь. Если я буду бороться, то проиграю. От разрывающих голову панических мыслей тоже хотелось убежать, свернуться в комочек в темном месте и убедить себя, что все это — неправда. — Ты когда-нибудь слышала о дочернем проекте "Точка", восемь? — мягко, как и всегда на лекциях или перед операциями, а лицо это снится мне в кошмарах. Я против воли помотала головой. — Один из результатов проекта, единственный успешный результат, называется LeN восемь точка три. У меня будто пол ушел из-под ног. С третьей попытки они смогли сделать... Меня? Я слышала только о неудачных вариантах без точек, с такими же исходными данными, которые отличались от меня перевесом в ликанскую или вампирскую сторону, но никогда не слышала о чем-то, сделанном... Из меня. — Вы меня клонировали? — получилось тихо и робко, но я должна знать. — Это у нас так и не получилось, — качнул головой господин Джонас, слегка наклонил ее к плечу, — у нас был производный генетический материал. Не может быть. Не может быть. Не может, не может, не может... — Вы говорили, что мы стерильны, — сквозь зубы бросила я. — Потому что стерилизованы, — чуть улыбнулся он. Так могла бы улыбнуться сытая акула, — мы изъяли все твои половые клетки, потому что ты, восемь, венец искусственной эволюции. Ты гораздо больше, чем человек, и мы хотим все человечество сделать таким. — Но сначала вы хотите себе маленькую армию непобедимых красавиц, — хмыкнул Игорь, тяжело поднимаясь на ноги, — и я так и не понял, что произошло, слишком много лишних слов. — Он полностью копирует твои способности, за исключением того, что чувствовал боль, когда был маленьким, — все ещё для меня продолжил господин Джонас. Он? Он? Они смогли изменить пол? — потом, после пубертатного периода, перестал, и это свело его с ума. — И он сбежал, — шепотом закончила я, опуская пистолет. Такой же, как я? Страшно даже представить, что он может сотворить, измученный собственным телом. Желая боли, он будет причинять боль другим. Я бы сделала так. И, если он в точности как я, даже все мои сестры вместе его не остановят. Не говоря уже о людях. Одну мысль я гнала прочь дальше других. Не время. После. Двумя прыжками поднявшись на второй этаж, я сбросила шорты, схватила первые попавшиеся джинсы, торопливо втиснулась в них, наспех собрала волосы в хвост. Чем дольше я буду собираться, тем больше людей погибнет. — Эй, эй, куда ты? — Игорь схватил меня за руку, и я даже не поняла, как он так быстро поднялся. — Его надо уничтожить, — спокойно пояснила я, аккуратно пытаясь высвободиться. — Он хочет заставить тебя вернуться! — прошипел Игорь, притягивая меня к себе. Каждая минута может стоить жизней. Каждая. Каждая секунда. — Ты себе не представляешь, что я такое, — прошептала я, крепко его обнимая на прощание, — таких больше не должно существовать. Оттолкнув мужчину, я сбежала по лестнице, сунула ноги в кроссовки и вышла в услужливо приоткрытую для меня дверь. Прямо на дороге стоял маленький конвертоплан новой модели, с усиленным рассеянным потоком дюз, чтобы садиться на любую поверхность. И как я могла не услышать, как он садился? Устроившись в кресле, я наклонилась завязать шнурки, пока прогревались дюзы. Господин Джонас и двое из охраны сели напротив, и я совсем не ожидала, что кто-то ещё сядет рядом. — Аська тоже хотела, но мы с длинным ее не пустили, — поделился Игорь, слегка повысив голос, потому что трап ещё не был поднят, и дюзы шумели. Я смотрела, как он пристёгивается. В домашней футболке, в серых шортах по колено и кроссовках на босу ногу с расстегнутыми липучками. Во рту пересохло. Снова захотелось плакать, то ли от того, что он не бросает меня одну, то ли от того, что рискует собой и вообще может простудиться. То ли от того, что я лечу убивать своего ребенка.