Записная книжка

Во время полета мне выдали комплект формы дезинфекционного батальона, и, к моему удивлению, Игорю тоже. Видимо, господин Джонас и не ожидал, что бывший глава ответственного за ликвидацию результатов неудачных экспериментов подразделения проигнорирует такое событие. Лететь было не так уж долго, научный центр тоже располагался в Европе. Встречало нас все подразделение капитана Тёрнера. И встречали так, будто майор Долгов решил бросить пенсию и вернуться на свой пост — торжественным караулом. Практически одновременно с нашим садился другой конвертоплан. Из пассажирского отсека, не имеющего трапа, спрыгнул майор Дэвис и, что удивительно, подал руку один, видимо, по джентльменской привычке. Но куда более удивительно то, что она приняла помощь, хотя могла бы спрыгнуть и с высоты пятого этажа. Значит, у них сложились доверительные отношения. Когда улеглись колебания воздуха, вызванные дюзами, я даже смогла учуять, насколько доверительные. Один улыбнулась мне уголком губ, давая понять, что всем довольна. Что ж, тогда и я буду довольна, хотя мне не совсем понятно, кем третьим они оба пахнут. Глянув в досье господина Дэвиса, я предположила, что это господин Нойманн, и больше об этом не думала. Для нас и наших сопровождающих в развернутом временном комплексе выделили один общий бокс. Шесть сестер, я и два майора. Игорь вздыхал, что его на пенсии совсем не уважают, но не пытался возражать и разбираться. Видимо, не хотел оставлять меня одну. От этого было тепло. — Девочки, — господин Джонас вошёл и хлопнул в ладоши, привлекая наше внимание, — создайте канал связи. Мы вычислили, где находится восемь три, постараемся усыпить его или связать дистанционными методами, после наступления темноты вступите в дело вы. Мы с сестрами встали кругом, плечом к плечу, формируя локальную сеть для обмена данными. Она не отслеживается, если не знать частоту передачи, мы часто так общались раньше, радиус покрытия сигнала приближается к двум километрам. Наверное, они и продолжают. Мне было немного совестно перед ними за то, что я смогла покинуть научный центр, но упрекать меня не стали, и это очень радовало. От привычного присутствия рядом сестер где-то в груди было мягкое чувство, вероятно, связанное с тем, что ликан во мне воспринимает их в качестве стаи. Да мы и были всегда стаей, защищали друг друга, когда могли это делать. Когда нам позволяли. — Я всегда даже двойняшек считал жуткими, а тут их семеро, — хмыкнул Игорь, сидя на выбранной койке и потирая левое колено. Сообщение написали сразу четверо, мы синхронизировали двигательную активность и абсолютно одинаково повернулись к нему лицом, наклонили головы к плечу и моргнули, — эй, эй, это была шутка! Не надо меня запугивать! Глядя, как он машет руками, отворачиваясь, я почувствовала, как уголки губ тянет вверх чужая улыбка через синхронизацию. Да, он милый. Такой расслабленный стал после выхода на пенсию, такой непосредственный, что лучше всего заметно, когда он в форме. Совсем другой человек, без груза ответственности на плечах, с улыбкой в глазах и раскованностью в движениях. Так хорошо это видно рядом с собранным и сосредоточенным Дэвисом, впрочем, тоже улыбающимся. На ужин нас пригласили всех вместе. Сестры держались так, как полагается держаться киберам — ни на ком не фокусировали взгляд, смотрели преимущественно перед собой, двигались с задействованием минимального количества мышц. Все, кроме меня и один, которая явно получила разрешение от своего непосредственного командира на более свободное поведение. Судя по взглядам Игоря, ему в контрасте с остальными гибридами тоже было хорошо видно, как сильно изменилось мое поведение. Как он позволил и помог мне измениться. К господину Дэвису подошёл капитан Тёрнер, тихо попросил разрешения устроить бойцам небольшую дискотеку, чтобы развеялись после недавней напряжённой операции. Майор разрешил, поинтересовался, нужна ли его помощь, или они сами все организуют. Конечно же, алкоголя явно не будет, потому что скоро начнется операция, но, как мне кажется, это будет полезно. Получив позволение главы батальона, бойцы зашумели, быстро проглотили ужин и раздвинули столы, освобождая место под танцпол, раздобыли где-то большую колонку и даже нашли маленький зеркальный шар, на который направили фонарик. — Похоже, это частое явление, — весьма флегматично хмыкнул майор Дэвис, потягивая сок. — Я эту штуку им придумал, когда у меня половина взвода чуть не вскрылась после одной зачистки, — так же спокойно отнёсся к неуставному поведению майор в отставке, — сейчас перебесятся и отдохнут, будут просто счастливы. Как-то так вышло, что мы оказались на краю танцпола, будто в зрительном зале. От громкой музыки один, семь и девять едва заметно морщились, потому что у них очень чуткие уши. И семь едва не шарахнулась, когда один из танцующих офицеров вдруг подошёл к ней и наклонился, приглашая и подавая руку. Мы могли лишь подбодрить ее на общем канале, и вскоре ее уже трудно было различить среди двух десятков рослых мужчин. Ещё четверых быстро разобрали танцевать, хотя я точно уверена, что они совершенно не умеют, как и я. Но гибриды всегда легко адаптировались, мы быстро учимся, копируя более умелых. — Вашу ма-ать! — вдруг застонал Игорь, когда началась новая композиция. Я определила ее, как песню "Danza Kuduro" две тысячи десятого года и не совсем поняла, что с ней не так. — Да это же песня моих школьных дискотек! А ну иди сюда, женщина! Подскочив, он ухватил меня за руку и возмутительно шустро для того, кто ещё по пути в столовую охал, что Александра разбередила ему раны, вытащил меня на танцпол. Нам расчистили немного места, и я буквально остолбенела, увидев, как плавно и гибко господин Игорь Долгов может двигаться. Невольно считывая его движения, отдающие латинскими танцами, я послушно сделала шаг вперёд, когда он притянул меня ближе. Положив ладонь мне на поясницу и плотно прижав меня к себе бедрами и животом, мужчина под мелодичный припев несколько раз повел бедрами из стороны в сторону, показывая. Я постаралась подхватить и копировать его движения, но его ладонь так и осталась у меня на спине. Мы танцевали очень близко друг к другу, он тёрся о меня, иногда выдавая действительно классические элементы румбы и самбы, но, по большей части, это был спонтанный и динамичный танец. Повинуясь лёгкому движению руки, я повернулась к нему спиной, и почувствовала, что мне становится жарко. Большая теплая ладонь на животе, почти неприлично прижимающиеся сзади бедра, игривый поцелуй в шею, плавные движения — этого казалось слишком много. Я повернулась обратно лицом, чтобы не сойти с ума. Игорь снова тем движением повел бедрами, медленно сгибая ноги с каждым движением и буквально обтираясь о меня, заставляя двигаться с ним вместе. И, когда он все же опустился так, что мы соприкоснулись губами, его левая нога подломилась, он едва не рухнул на колено, я еле успела подхватить. Смеясь, пенсионер с моей помощью добрался до стула. — Кажется, я всё-таки уже слишком старый, — улыбаясь и одновременно морщась, он потирал место крепления протеза. В принципе, и песня кончилась, так что, можно считать, суточная нагрузка на ногу получена за две минуты. Окинув взглядом помещение, я подметила, что взвод поредел примерно на четверть и ни одной сестры здесь нет, как и главы дезинфекционного батальона. Их активность на общем канале была заблокирована. Ну что ж, я бы сказала, что это замечательно. И я бы тоже не отказалась от того, чем они занимаются с доблестными боевыми и штабными офицерами в укромных углах. Подумаешь, мой доблестный боевой офицер уже на пенсии и на тридцать процентов состоит из металла, он ничем не хуже. Следующей композицией была "She's on my mind", тоже довоенных времён. Я предположила, что плейлист для импровизированной дискотеки формировал капитан Тёрнер, но он не может увидеть успех своих предпочтений среди резвящихся подчинённых, потому что тоже успел уйти, пока мы с Игорем танцевали. — Пошли отсюда, а то я опять буду танцевать и ничто меня не удержит, — фыркнул господин Долгов, с усилием поднимаясь, вынимая из кармана трость и раскладывая ее с тихим щелчком. Улыбнувшись, я приобняла его за талию, давая опираться на плечо. Семь обнаружилась прямо за углом, в подсобке. Проходя по коридору к комнате, выделенной гибридам, я превосходно чуяла в каждой из трёх казарм для бойцов по сестре, причем девять стала причиной исчезновения капитана Тёрнера. Как и ожидалось, один и Дэвис были в кабинете, отданном главе дезинфекционного батальона. А в казарме гибридов была одиннадцать с неизвестным мне бойцом. Я остановилась, вздохнув. Игорь непонимающе приподнял брови, потому что до двери оставалась всего пара метров. Наверное, он не слышит. — Там занято, — прямо сказала я, чтобы не пошел проверять, почему я не хочу туда идти. — В смысле? — опять не понял мужчина. И тут же прибавил: — А-а-а, вот оно что. Пустили хороших девочек к гадким пошлым мужикам! А нам куда? Заняли все, эгоистки маленькие. Судя по нарочитой громкости высказывания, шутка адресована не только мне. На общий канал сестры скинули по смеющемуся смайлику и снова закрылись. — Они оценили твое беспокойство, — усмехнувшись, я повернулась в сторону свободной и хорошо звукоизолированной душевой. Я их понимаю. Когда мужчина ласковый и не из привычных надсмотрщиков-садистов, почему бы и нет? Приказать им не могли, заставить силой не вышло бы, так что можно сделать вид, что все добровольно, а что ещё мне нужно, чтобы порадоваться за них? Да и вряд ли господин Джонас ожидал такого завершения вечера. Игорь поцеловал меня, едва за нами закрылась дверь душевой. Я прижалась к нему, обнимая крепкую шею, снова обращая внимание на свое возбуждение. Такие тактильные танцы будто созданы для влюбленных. Взаимно или нет — без разницы. Мужчина сполз по стене и потянул меня к себе. Я устроилась у него на бедрах, торопливо сбрасывая с плеч форменную куртку. Внутри разгорался пожар от каждого прикосновения, от глубоких поцелуев, даже от позы. Раздвигая ноги и по своей воле прижимаясь промежностью к теплому жёсткому телу, я не чувствовала себя уязвимой. — Что, хочешь меня? — пробормотал он, помогая мне содрать куртку с широких плеч. — Хочу, — так же тихо ответила я, зарываясь пальцами ему в волосы. Целуя меня, Игорь забрался ладонями под форменную серую футболку, переместил их вперёд, между нами, лаская мою грудь. То, что от нее осталось, когда большую часть удалили, оставив практически одни соски, потому что иначе броня нормально не ложилась. Отвлекая себя от этих мыслей, я потянула с него одежду. Теплая кожа, покрытая шрамами, жёсткие волоски на груди, едва шершавые щеки от пробивающейся после утреннего бритья щетины. Он везде разный, весь фактурный, жёсткий, мягкий, металлический и живой. — Блять, ну где стояк, когда он так нужен? — раздосадованно буркнул господин Долгов, легко сжимая мои бедра и прижимая к себе ещё немного ближе. Я обхватила его лицо ладонями и поцеловала, пытаясь выразить, что мне все равно. Мне нравится с ним, мне нравится его ласка, мне так хорошо, а остальное не слишком важно. Прижимаясь кожа к коже, я чувствовала, какой он горячий. Как у него колотится сердце, как часто он дышит. Как он хочет меня. Не разрывая жадного поцелуя, Игорь вслепую расстегнул мой ремень, форменные штаны и снова положил ладони на бедра. Я придвинулась поближе, намекая, и он вдруг отстранился, усмехаясь. — Какую руку хочешь? Глядя на его игривый прищур, я просто представила, как будет ощущаться внутри холодное произведение инженерного искусства, и по спине побежали мурашки предвкушения. Но просто так вряд ли получится, это же не кожа. Поэтому я взяла протез за запястье и поднесла к лицу, лизнула указательный и средний пальцы, стараясь не смущаться и не отводить взгляд. Глухо застонав, Игорь притиснул меня ближе, жадно рассматривая. Я медленно взяла пальцы в рот, обводя языком, чтобы проверить, нет ли острых кромок. Но это ведь работа Курчатовой, в ней все идеально. Торопливо подхватив меня под ягодицы и немного стянув штаны, мужчина сперва погладил меня. Пальцы показались ледяными, и от этого я едва не сошла с ума. Цепляясь за его плечи, я прижималась лбом к его лбу и принимала жадные поверхностные поцелуи, стараясь не застонать. Внутри металлические пальцы ощущались совсем иначе. Все ещё холодные, гораздо твёрже живых, и какие-то неумолимые. Все же постанывая ему в губы, я чувствовала обхватывающую талию теплую руку, чувствовала его кожу и волосы под ладонями, гладила теплые, слегка скользкие шрамы, касаясь гнутого и шершавого от гравировки металла. А ещё я чувствовала его нежность. Несмотря на страстные поцелуи и властные движения руки, Игорь вел себя со мной очень нежно. И от этого мне было едва ли не приятнее, чем от стимуляции. — Какая же ты у меня сладкая, — хрипло прошептал он, целуя меня в шею и мягко прихватывая зубами кожу на горле, — я просто обожаю тебя, зайка. Переживая всплеск удовольствия, я крепче прижалась к нему, насаживаясь сильнее на длинные пальцы, и глубокий настойчивый поцелуй не давал вдохнуть, отбирая остатки сознания. Приходя в себя, я распласталась на широкой теплой груди. Его пальцы мягко перебирали мои волосы, собранные в уставной хвост, и гладили по обнаженной спине. — Знаешь, должен признаться, — прошептал Игорь, убрав живую руку и чуть пошевелившись подо мной, — я тогда не за подарком для тебя ходил, — не открывая глаз, я приподняла брови, — знаю, что ты официально приравниваешься к оборудованию и все такое, но я тогда смотрел на тебя с этой пироженкой и просто с ума сходил, — все же открыв глаза, я первым делом увидела маленькую коробочку с двумя кольцами. Приподнявшись, я заглянула ему в лицо, — если хочешь выйти за старую развалину, мы можем сделать это только для нас двоих, похуй на документы. Он называет себя старой развалиной после такого горячего танца? И вообще, ему всего сорок семь, тоже мне. Улыбнувшись, я взяла большее из колец, нацелилась было на левую руку, но он подставил правую, положив коробочку на пол. Быстрый поиск в Интернете выдал, что в России было принято носить обручальные кольца так, поэтому я без лишних вопросов надела тонкий и гладкий золотой ободок на его правый безымянный палец. Точно такой же, только с полоской маленьких прозрачных камней в средней части, плотно скользнул мне на правую руку, тяжёлый и непривычный. Но я привыкну, обязательно. Скоро мне предстоит впервые в жизни встретиться с кем-то равным, но пока что у меня есть время поцеловать человека, которого я могу неофициально назвать своим мужем.