Ты способен изменить человека.

Весь день Сынмин не мог найти принца школы, но неожиданно, после второго урока, к его парте подошёл Джисон и немного склонился над ним, как-то странно улыбаясь. — После уроков Хёнджин ждёт тебя за школой у трёх деревьев, — прошептал ему Хан почти в лицо. Затем одноклассник ушёл из класса. Ну что же сделаешь? Парень надеется, что тот спокойно отдаст ему телефон, забывая о том, какой он, этот буллер.

***

Как и сказал Джисон, после последнего урока Ким пошёл за школу с небольшой надеждой, что всё будет хорошо. Завернув за угол, он увидел своего обидчика, стоящего около одного из красивых деревьев. Тот смотрел куда-то вдаль и иногда переводил взгляд на дерево рядом. Хёнджин выглядел очень красиво, будто красавчик из дорамы про любовь. Сынмин, увидев его, на пару секунд остановился и осмотрел парня с ног до головы, но долго не задерживался и потопал в сторону Хвана. — Верни, что взял, — когда Ким подошёл к нему, он не стал, так сказать, церемониться, и протянул руку в его сторону. Младшему всегда было неловко смотреть в глаза какому-либо человеку, особенно если они наедине, поэтому он робко смотрел ему чуть ниже подбородка. — А волшебное слово? — ухмыльнулся брюнет, смотря на смущённого парня напротив. — Живее! — Охохо… Тогда не жди, — старший как-то удивлённо засмеялся, ожидая дальнейших действий. В этот момент, юноша его не особо раздражал как в первый раз, а наоборот глаз с него не сводил. — Хван Хёнджин, блять! — шатен повысил свой голос и ударил того в солнышко, а так как удар у него не особо сильный, старшекласснику это ничего не дало. — Дерёшься и ругаешься? Что ж ты такой непослушный? — Хёнджин важно закатил глаза и взглянул в сторону. Он хотел позлить Сынмина и долго ещё старался не отдавать телефон. — Верни мне уже его! — заявил парниша капризным тоном. — Боже… Малыш, — Хёнджин уже достал телефон из кармана брюк, но сразу же спрятал за спину, так только Ким попытался его отобрать. — А ты мне что? — Ты тупой или да? Ничего я тебе не должен! Неужели так трудно отдать его и разойтись? Я вообще не понимаю, что тебя сподвигло на такой поступок, — этот вопрос возмутил младшего. После чего он приблизился к парню и, обхватив его вокруг груди, забрал телефон за спиной. Старшему показалось, что парень его обнял. Он почувствовал от него столько тепла, что за последние года три не чувствовал. Для Хёнджина время будто значительно замедлилось, как и его действия, поэтому тот сумел выхватить свою вещь. — У меня нет времени! Иди погуляй, пожалуйста, не отвлекай! — Мне некогда… Отцепись! Вот тебе денег, шуруй, друзья ждут в песочнице! Какая, твою мать, песочница? Хёнджину пятнадцать лет, и друзей-то не особо много. Неужели родители настолько забили на ребёнка, что не знают, сколько ему лет уже? У Хвана родители были очень занятыми людьми, ну и до настоящего времени никак не изменились. Такие же равнодушные к своему сыну, но только если ему понадобятся деньги, они не откажут в просьбе. Слёзы еле сдерживаются, аж в носу щекотно. Вечер, пятнадцатилетний мальчик прогуливался по камням у берега моря. Ещё чуть-чуть, и капли горя потекут из глаз парня при воспоминании моментов, когда родители игнорировали сына. Так хочется хоть малейшего внимания. Парень уселся на один из булыжников и стал смотреть вдаль, на красивый малиновый закат, на голубую воду, что находилась в шаге от него. Хёнджин обхватил свои колени, якобы обнимая их всё крепче. И так вышло, что брюнет не сдержался и расплакался взахлёб. Иногда он смотрит на милую семью, гуляющую по парку, улыбающихся людей, и не понимает, почему у него не так. Он не помнит, когда в последний раз мама целовала его в лобик, либо улыбалась ему, или хвалила за хорошую оценку. И вообще делала она этого или нет? Работа заменила им родного сына. — Блять, какого ху… — со стороны слышится чей-то грубоватый голос, и Хван резко смахивает с щёк слёзы и равномерно дышит. Вообще-то, это место любил не только маленький Хёнджин, но и ещё один парниша, который с этого момента стал просто спасением для Хвана. Это место, особенно под вечер, очень красилось своей красотой заката, и это идеальное место для того, чтобы выпустить свои эмоции для этих двух. Они часто ходили сюда, когда надо было подумать или выплакаться, но никогда не видели тут друг друга. Сидящий решил не обращать внимания на этого мальчика, он хотел, чтобы тот поскорее ушёл, и он снова мог остаться наедине, но не вышло. — Здорова, пацан, — с ноткой усталости произнёс незнакомец и присоединился к Хвану. — Допустим, привет… — а тот растерялся и не стал смотреть на него, ведь он только что плакал и не хотел этого показывать. — Как давно ты сюда ходишь? — после минутной паузы, новый наблюдатель продолжает диалог, глотнув только что открытого соджу. — Давненько, а ты… Тоже сюда ходишь? — взаимно отвечает брюнет, начав мельком поглядывая на парня, одетого во всё чёрное. И выглядел он молодо, но как-то не оптимистически. — Да, люблю тут посидеть, подумать о суровой жизни, — говорит он и вскоре переводит взгляд на красные глаза рядом сидящего парня. — Постой, ты плакал только что? Прости, что помешал. — Да чего ты? Нет, всё нормально, не извиняйся! — Хёнджин махнул ладонью, мол, ничего не страшного. — Ну я так же. Тут очень атмосферно и красивый закат, приятно тут находиться, и тёплый ветерок дует. — Более, чем согласен… А почему ты плакал, если не секрет? — вздохнул парень и посмотрел вдаль, вслед за Хваном. — Да так… Проблемы с родителями, — брюнет опустил грустный взгляд вниз. — Да? Тогда в этом мы похожи… После смерти отца моя мать стала будто лезть себе под кожу, мы заметили её ненормальное поведение и обратились к врачу, а её теперь держат в госпитале для таких, как она. Сейчас я живу со старшим братом, у которого еле получается обеспечить нас, но он старается изо всех сил. — Ого, печально… А моим родителям всё равно на меня. Всё младенчество рядом были не они, а страшная нянька. У них же работа есть! Зачем им сын? — Мда уж, не легко тебе пришлось. А как тебя зовут? — поинтересовался собеседник Хёнджина, посмотрев на него. — Хван Хёнджин, — слегка улыбнулся парниша и тоже посмотрел на нового знакомого. — Тебя? — Я — Со Чанбин, — тёмноволосый энергично улыбнулся и протянул руку, дабы пожать. На что младший ответил взаимностью. — Ты не пьёшь? — Эм… Ну нет, — растерянно отвечает Хёнджин. — Это правильно… Не хочешь? — Чанбин протягивает ему руку вместе с соджу. Парниша безысходно кидает свой взгляд к бутылке спиртного и от боли, что накопилась у него внутри, решается попробовать. Не видел ничего плохого в алкоголизме, потому что его даже не научили: что плохо, а что хорошо. — Для меня алкоголь — это самый простой и небезопасный способ расслабиться или забыться на время. Если мы пьём, значит нам грустно, а если нам грустно, то мы хотим побыстрее умереть, — утверждал Со, смотря то, как младший глотает этот «смертельный яд». Именно так познакомились Чанбин и Хёнджин, и именно так Хван начал запивать свою боль и вовсе запивать почти каждый день. Но этот день стал для младшего лучшим спасением, он наконец-то получил хоть каплю заботы и внимания от Бина. — Пожалуйста, оставь меня, — жалким голосом произнёс Сынмин и, не став ждать какого-либо ответа, ушёл. А Хёнджин немного в шоке. Кто и когда последний раз его обнимал или хотя бы что-то пытался сделать, дабы обнять? Кто? Правильно, никто. Начал вспоминать свою безразличную мать и отца. До сих пор так хочется, чтобы они пришли и крепко обняли с любовью. Хвана всегда окружали никчёмные девушки, алкоголь, деньги и популярность. Он и в правду забыл, что такое настоящая доброта и теплота. — «На сей раз нужно постараться…» — подумал старший и пришёл в себя. У Сынмина была надежда, хоть и маленькая, что брюнет не станет доставать его, как рассказывал Феликс… Но надежды были напрасными. Хёнджин несколько секунд смотрел тому вслед и, не понимая, что на него нашло, тихо поплёлся за ним. Всю дорогу младший даже не оборачивался. Пока Хван шёл за ним, в его голове стояла тишина. Ни одной мысли, только новенький парниша со школы, на которого он нацелился. Как же давно он не издевался над кем-то. Именно это делают популярные парни, чтобы поставить себя выше. Реально, как садисты, питаются болью других. Тебе больно — им приятно, тебе грустно — они счастливы. Хван прекрасно понимает, насколько это больно, но останавливаться не хочется. Жизнь поиздевалась над ним, теперь и Хёнджин отыграется. Брюнет проводил Сынмина до самого дома, хоть сам Ким не подозревал об этом. Напротив Хвана стоял небольшой дом, чем-то похож на маленькую закусочную в узком переулке. Но он не знал, хорошо это или плохо, смешно или грустно. Опустив голову вниз, Хёнджин пошёл назад, когда новенький скрылся внутри. По дороге ему зазвонил телефон, как обычно, Чанбин звал его к себе, заманивая ящиком пива. Но и Ким без дела не остался, так как Феликс предложил сделать вместе домашку. Пока Сынмин ждал своего друга, он взглянул на телефон, который час назад находился у ненавистного ему парня. Но опасаться нечего, потому что мобильник был под паролем, и тот ничего там не мог натворить. Подведя свой телефон ближе к лицу, он учуял сильный запах мужского парфюма. Такой же запах он почувствовал, когда между ними с Хваном оставалось всего ничего. Мысленно шатен сделал комплимент запаху Хёнджина, ведь это, наверное, было единственное, что Мину понравилось в нём.

***

— Ты отдал ему телефон? — спрашивает Чанбин, протянув Хвану бутылку пива. — Ну… Да, — так же задумчиво ответил младший и принял бутылку. — А ты чего такой задумчивый? Он тебя что, обидел? — тёмноволосый немного тревожится за состояние своего донсена. — Нет… Пф, ты смеёшься? Он? Обидеть? — он усмехнулся и отвёл взгляд в сторону. После чего понизил свой тон и начал настороженно рассказывать. — Он странно себя повёл… Не знаю. Я спрятал его телефон за спиной, а он обхватил меня и забрал его… Ну, а мне показалось, что он… Обнял меня? У меня аж сердце в пятки ушло. — Кхм, миленько вышло... Не бери в голову, он же просто телефон забрал, — старший тоже заметно задумался. — Да, я понимаю, но… Давно я такого не чувствовал. Я даже не знаю, как это объяснить! — заявил Хван и глотнул уже привычную невкусную жидкость. — Ладно, забудь! Было, значит так надо. Хочу расслабиться, — он слегка улыбнулся, пихнув того локтем в плечо. — Такая же хуйня… Все в школе видят сильных, уверенных в себе и стойких парней, которым насрать на всё и всех, но на деле эти парни очень ранимые. Издеваясь над кем-то, они унижают их почти до самого плинтуса, а себя ставят на первое место, что заставляет любить себя. А ведь буквально каждый должен знать: чтобы тебя любили, нужно сперва полюбить самого себя. В итоге, эти парни получают того, чего так жадно хотели… Внимания.