Ты способен изменить человека.

Как обычно занудный день. Опять Сохён звонит парню и болтает, кажется, что это бесконечно, но нет. — Встретимся сегодня?— спрашивает она у Хвана по телефону. Уже предпоследняя перемена, а он ещё не видел Сынмина. — Не получится, прости...— парень вообще не хотел гулять с ней. Настроения не было, хотел лишь одного — своего малыша. С ним и за ним хоть на край света. Вдруг он быстро сбрасывает трубку, потому что он увидел Кима. Он шёл по коридору и свернул за угол. Хёнджин пошёл в след за ним, но после поворота потерял. Целый день он не может увидеться с ним. Он прячется? Если да, то у него это хорошо выходит. Всё же, парень так и не встретил его. Конечно, остаётся только одно — придти к нему домой, ведь он не мог ждать, хотел поговорить, выяснить всё. Вот и пять часов вечера, брюнет уже подходит к дому парниши. Сохён последний раз звонит ему и он отключает телефон. Хотел поговорить с Кимом без каких-либо Сохён, и она реально заебала названивать ему каждые 10 минут, а потом истерить, что он не отвечает. Что за тупые бабы пошли? На первый взгляд миленькая, а на деле стерва, которая ничего не понимает. Плохое было решение забыть малыша с помощью блондинки. Хван шёл и думал что сказать. Не мог подобрать слова, но хотел высказать всё. Только как? Сложно было думать с озадаченной головой. Главный вопрос, шатен правда тогда плакал, потому что понял потерю? Или нет? А что тогда? Нужно узнать. Сынмин после школы приходит домой и начинает грустить. Весь день он наблюдал за старшим, весь день он был рядом, но тот такой невнимательный. То как искал взглядом кого-то, часто проходил через класс парниши, то как он ходил грустный. Он всё видел. Младший не понимал почему он такой грустный. Разве у него нет девушки, которая его так радует? Всё так запутано. Как будто кто-то тянет этот запутанный узел. Сильнее и сильнее, также сильной боль становится. Ничего не понятно. Он сначала ложится на кровать и думает, смотря в одну точку. Ему безумно хотелось вернуть парня, хотелось ощутить это чувство, когда ты нужен кому-то, быть любимым. Он вспоминал его милую и детскую улыбку. Слёзы сами наворачиваются. В скором времени приходит мама и замечает, что с её сыном что-то не так. Она интересуется, а он отнекивается от разговора и уходит в свою комнату, откуда больше не выходил. С мыслями Ким и не замечает как пролетает день, наступает вечер, а мысли остаются. Он вспоминает Хвана, думает о нём и скучает. Тут он решил убить себя морально и полностью. Терять уже нечего. В маленькой тумбочке находилась одна вещь, которая убивала его с первого взгляда уже давно. Открывает и видит старый игрушечный самолётик. На пару секунд он застывает, разрешая этой маленькой штучке сожрать его душу. После чего, он достаёт игрушку и, смотря на неё, думает о папе. Ведь это тот самый самолётик, который подарил ему отец перед тем, как разбиться на настоящем самолёте. В нём мужчина оставил частичку себя. — Папа... Пап?— шатен начинает шёпотом говорить прям под крыло игрушки, закрыв глаза.— Я не знаю что делать... Я... Я люблю его. Он с трудом поднимает веки и слеза скатывается вниз, так же как и он под землю. Да, бывают в жизни моменты, когда не хочешь осознавать чувства. но вот они, прям тычут тебе в лицо, прям перед носом. Потому что сердцу не прикажешь. Оно видит цель и чувствует тягу к этому человеку, потом оно даёт признаки нравится тебе он или нет где-то в глубине души, а ты ходишь и мучаешься. Ведь сигнал о том, что он тебе нравится попадает в мозг и ты просто хочешь человека, но бывает, что ты боишься. Это как с оценками. Например, хочешь получить пять, но боишься, что там три или ещё хуже два, а там скрывается четвёрка, поэтому никогда не узнаешь что там было, если не раскроешь все карты. Сынмин понял всё и хочет к нему, но, кажется, уже поздно. Хотя кто сказал? В одну секунду, дверь в комнату открывается и шатен быстро прячет игрушечный самолёт обратно. После он оборачивается и видит в дверном проёме Хёнджина, от чего ноги начали дико поджиматься, потому что он ждал именно его. Младший так рад и напуган, что даже не успел убрать слёзы с щёк. Он замер на месте. — Д-долго ты будешь заходить в мою комнату как к себе домой?— проглатывая большой комок в горле, он дрожащим голосом спрашивает глупый вопрос. — Если мы сейчас не поговорим, то никогда не узнаем... Брюнет плотно закрывает дверь и проходит ближе к Киму. Вдруг он замечает слезы и красные глаза. Это опять бьёт его по сердцу. На самом деле, его впустила мама Сынмина, но он думает, что тот сам догадался. Старший всё приближается к парнише, заставляя его медленно шагать назад, а двигаться уже некуда и он облокачивается на ту тумбочку. И в это время, тот бесстрашно прижал его, оставаясь на расстоянии нескольких сантиметров, и начал смотреть ему прям в глаза, пока они с тревогой смотрели на грудь Хвана. Так хотелось посмотреть в глаза, но страх поджимал. — Почему ты опять плачешь? Ты мне ничего не хочешь сказать?— монотонным голосом произнёс брюнет, почувствовав его запах, от которого и произошёл беспорядок в голове. — Нет... Ничего особенного... Я рад, что у тебя девушка появилась. П-поздравляю... Удачи там с ней,— опять слёзы льют как из ведра, и опять он фальшиво улыбается. Совсем чуть чуть поднял взгляд, дабы тот понял как ему больно. — Не ври!— голос немного повышается, потому что он не хочет видеть слёзы любимого. — Л-ладно... Да, мне не очень радостно, мне вообще не весело. И это всё ты. Зачем ты сделал так?... Мне так обидно, а ты развлекаешься с кем-то. Знал бы ты, как я скучал по тебе, идиота кусок... А ещё... Как я волновался за тебя после твоей драки, дурак... Знал бы ты,— он до боли сжимает кулак и слегка бьёт его в грудь, не поднимая глаз. Слёзы всё текли и текли ручьём, но он так рад, что парень тут, стоит напротив, так близко. Он так хотел сказать, что любит. Подумал, что не сможет. — Глупый мой...— вдруг Хёнджин нежно обнимает его, прижав к себе. Он обхватил его шею и уткнулся носом в неё же. Если бы он посмотрел ещё чуть-чуть на его слёзы, то точно не сдержался бы. Так больно видеть такое.— Она мне ни капли не нравится. Так получилось, потому что я был пьян и... Ещё... Из-за тебя. Я хотел проверить будешь ли ты ревновать... Проверил, но даже не думал, что ты так отреагируешь. Уже в сотый раз понял, что люблю только тебя... Обещаю, буду всегда с тобой. Младший сначала испугался, а потом удивился, что тот обнял. Думал, он уйдёт. Грёбаная неуверенность в себе. Он не знал что сделать. Его ладонь лежала на груди брюнета. После парниша просто медленно и аккуратно обнял его в ответ, положив голову на чужое плечо. Так хорошо стало внутри. Просто не верится. Он медленно прикрыл глаза, наслаждаясь любовью и этим моментом. Столько тепла, что даже в сон потянуло, но никаких спать. Такие моменты просыпать нельзя. Ну как подумал Сынмин. — Слушай, я сейчас усну,— еле слышно раздаётся милый и хриплый голос Кима, от которого сердце старшего ушло в пятки. — Без проблем,— уже более громко и внятно говорит парень и делает то, что первое в голову приходит. Он поднимает его так, чтобы ноги свисали, и перетаскивает его на кровать рядом. Вдруг понимает, что повис над ним, и оба покраснели.— Раз уж на то пошло, то пару скромных вопросов... Я так понял, ты принял мои чувства? И это взаимно? — Ну... Я не могу такое сказать... Извини,— его так бесит что стесняется, даже глаза покосились в сторону. Что ещё сделаешь? Бороться надо. — Стесняешься... Тогда не говори, просто сделай,— как вдруг он начинает приближаться и оставлять между их губ миллиметры. Закрывает глаза и приоткрывает рот, медленно обжигая младшего дыханием.— Если твои чувства взаимны, то целуй. Если нет... То значит нет. Шатен просто съехал. По телу пробежали мурашки от такой близости, и он проваливается сквозь кровать, пол, землю и сразу в гроб. По началу его глаза полезли на лоб, а после такого условия он взял себя в руки и попытался сделать это. Его взгляд спустился до чужих губ. Подумав точно, Сынмин медленно облизнул свои и аккуратно коснулся сладких манящих его губ напротив. Они оба моментально, грубо говоря, потекли. Хван такой счастливый, безумно счастлив, слов нет. Как только несколько сотен молний с мощностью в двести двадцать вольт прошли по телу, он стал медленно углублять поцелуй, как его учила Сохён. А младший этого явно не ожидал, ведь только недавно был полный ноль в этом деле. Поэтому он не среагировал, а после пары движений чужими губами он стал фиксировать всё и аккуратно повторять, наслаждаясь моментом. Поцелуй длился недолго, ведь лёгкие не резиновые. Хёнджин смотрит в его глазки и красные щёчки, и в это время жёстко умиляется. — Знаешь, я всегда мечтал о щеночке и, мне кажется, теперь он у меня есть,— с влюблённым взглядом говорит старший, слегка улыбнувшись. — Айщ! Отстань,— мило продлевает Сынмин и отталкивает того от себя. После он краснеет ещё сильнее, и чтобы парень не видел, как он смущается, он прячется в коленки. — Эй, ты чего? Даже спасибо не скажешь?— брюнет отскакивает назад от такой резкости и возмущается. Хоть он и понимал, как Киму сейчас неловко. И поэтому он влюбляется ещё сильнее. — Спасибо...— шатен смущённо бубнит себе под нос, смотря куда-то в сторону. — Эх...— глубокий вдох, громкой выдох и Хван падает рядом с ним на подушку. Он довольно улыбнулся, почувствовал себя победителем, поэтому не смог сдержать улыбку. — Что ты тут разлагаешься?— парниша посмотрел на него и поднял свои брови. Сказать нечего было для обстановки, и поэтому сказал что первое пришло в голову, не скрывая эмоций смущения. — В каком смысле? То есть мне уйти?— его это удивляет, и он аж подпрыгивает, но он понимал это состояние. Звучало это немного в шуточной форме, и было интересно, что он ответит на такое. — Нет,— быстро произносит младший и неожиданно кидается ему в объятия, повалив того на спину. Только позже осознал, когда оказался в его руках, что сделал. Щёчки опять жутко покраснели, а тело будто облили кипятком. Что за хрень? Почему он так смущается? — Малыш,— свободно и довольно произносит Хёнджин, и сначала удивился, затем расслабился. Понял, что уже никогда не покинет и не отпустит его. — Сам такой. Парни так и лежали, крепко обнявшись. Рты их не закрывались, они разговаривали обо всём. Им было так тепло и легко на душе, что они снова вместе. Такие счастливые. За счастье нужно платить. А знаете чем? Болью. Так и болтали до глубокой ночи, пока Сынмин не начал зевать, и вскоре вовсе не уснул. Хван ещё немного подумал и, обняв его крепче, начала погружаться в сон.

***

Следующий день, они прогуляли школу. Мама Кима спала, и поэтому уйти, якобы в школу, вышло успешно. Брюнет мотивировал на прогулку в учебное время, а младший хотел подольше быть рядом с ним и согласился почти сразу. Они просто гуляли по городу, наслаждаясь приятной погодой. — О! Давай купим еды и пойдём ко мне?— вдруг предлагает Хёнджин и смотрит на шатена, ожидая положительный ответ. — Ну... Давай. Только... Что насчёт денег? — Ничего страшного, я разберусь,— гордо ответил радостный парень. Они зашли в супермаркет и купили много пачек чипс, газировки и всяких вкусняшек. Хван расплатился за все покупки деньгами, которые ему скинули родители пару дней назад. Деньги ему всегда напоминают родителей и становится грустно, но сейчас он не мог грустить, ведь рядом его мальчик. Невозможно грустить, единственная радость его. — Какой из них твой дом?— спрашивает Ким, смотря на все одноэтажные богатые дома. — Вон тот, третий,— парень любезно указывает пальцем на дом, который выглядит немного иначе, чем все. Домик был меньше, и поэтому так выделялся. В принципе, зачем одному парню роскошный и огромный дом? — Кто последний, тот лох,— быстро вылетает из сынминовских уст, и он убегает к домику. — А... Э... Что? Стой, подожди,— старший соображает не сразу, а потом, посчитав это милым, бежит за ним. Шатен пробегает мимо этих двух домов и останавливается у третьего. А когда прибежал, то увидел блондинку стоящую у дверей. Где-то он уже видел её. Она сначала не замечает, что кто-то подбежал, и продолжает смотреть на дверь. — Сохён?— прибежавший брюнет, прямо говоря, ахуевает от таких гостей. Вот только её тут не хватало. Было же всё так хорошо. — Хёнджин?— девушка резко оборачивается, услышав знакомый и желанный голос, видит своего парня и знакомое лицо, только не может вспомнить где она его видела.— Это кто? — Какая разница? Зачем ты пришла?— он подходит немного ближе, аккуратно коснувшись ладонью плеча младшего. — Ты меня игнорируешь! Почему?— та гордо поднимает бровь и начинает возмущаться. Они выглядели как муж с женой. — А что тут неприятного? Расстаемся,— он смотрит в её голубо-зелёные глаза, наблюдая за тем, как они наполняются злостью и обидой.— А теперь можешь идти. В его глазах она видит безразличие, желание избавиться от объекта напротив, и от этого становится ещё хуже. Сначала она хотела попользоваться им, ведь многие знали, что Хван богат, но потом реально влюбилась. А он уже использовал ее, и пора бы выкинуть. К тому же, он понял, что та не по любви встречалась с ним. Парень в последний раз хлопает перед ней глазами, дав понять, что она ему больше не нужна, хватает Сынмина за руку и заходит в дом. — Прости и отпусти,— говорил он, пока открывал замок. Девушка слышит, как позади неё захлопнулась дверь, и с этим звуком на землю летит слеза. Ему всё равно, потому что у него есть Ким и никого другого не нужно. — Фух... На твоих глазах произошло расставание года. Давай сделаем вид, что ты ничего не видел,— даже немного неловко стало. Хёнджин видит, что тот в полном шоке и просто молчит. Парни проходят глубже и младший понимает, что брюнет и вправду богат, как говорили некоторые. Точнее не он богатый, а его родители. Он осматривает каждый угол и, вроде как, квартира скромная и уютная, не похоже, что в неё вложили целую кучу денег, а с другой стороны аж дорого смотреть. — Не засматривайся, мне не очень нравится,— неожиданно мимо проходит Хёнджин с пакетом вкусного, что заставляет того дёрнуться немного. — Почему же?— в то же время, у него задаётся один вопрос. — Потому что многие хотят от меня денег... Они интересуются мной только из-за них. Например, в школе все знают, что я богат, но, на самом деле, богаты мои родители... А я с ними не общаюсь и не собираюсь,— Хван раскладывает всё, что купили и грустным тоном рассказывает, отчего шатену становится не по себе. — Это из-за того?... Помнишь ты мне рассказывал мне на озере?— с неловкостью в голосе уточняет Сынмин. — Да... Я тебе потом всё подробно расскажу, потому что сейчас нас ждет дорама,— он вдруг переключает свой тон на более возбуждённый, облегчая обстановку. Брюнет вскоре приготовил всё: и диван, и ноутбук, на котором они будут смотреть дораму, и еду, и саму дораму. Старший прилёг напротив ноутбука и похлопал по месту рядом, дабы Ким сел тут. Он слушается и, сложив ноги в позе лотоса, аккуратно приземлился. Хван дал ему пачку чипс, затем включил дораму. После того разговора младший всё гадает, что могло случиться у Хёнджина. Что у него в голове? Столько догадок, на пальцах не сосчитать. И половину дорамы он думал, а не смотрел. Он считал, что это незаметно, но тот всё замечал, и, жуя картофельные чипсы, он также не смотрит, а наблюдает за ним. Вдруг он поднимается и жмёт на пробел, чтобы поставить на паузу. — Тебе не интересно?— сквозь мысли слышится голос брюнета. — Прости, я задумался,— неловко отвечает парниша, убрав все другие тучки мыслей у себя в голове. — Ты почти всю серию задумываешься?— тот смотрит на него вопросительным взглядом. Сынмин смущенно отводит глаза в сторону, что заставляет парня расслабиться, ведь злиться на него нельзя.— Ну, ладно... О чём ты думаешь? — О... О том, что ты рассказал,— шатен бубнит себе под нос, пытаясь перешагнуть стеснительность, и смотрит на него обратно. — Хорошо, я тебе объясню... Да, с родителями я не общаюсь из-за того, что я им не нужен. Бывает, я у них попрошу денег на продукты себе и, бывало, на алкоголь. Они, молча, скидывают мне денег и всё. Ни "привет", ни "пока", ни "как дела?". Они же ничего не знают про меня... Знают только, что я их сын. Это я уже принял, но меня до сих пор напрягает тот факт, что многие интересуются мной из-за этих денег. Ещё моя, якобы, красота притягивает всех. Вот поэтому мне до луны на тех девок в школе... Ну, к тому же, я не тот, чтобы встречаться с ними,— парень так легко говорит на такую тему Сынмину. Ему грустно, но он не хотел чтобы тот видел его таким слабым. На последней фразе он просто смущенно усмехнулся, взглянув в глаза напротив. — А я общаюсь с тобой не из-за денег!— младший нелепо и по-детски улыбается в поддержку парня, но, если честно, он не подумал, прежде чем сказать. — Хе-хе, то есть, ты осознаешь свой интерес ко мне?— Хёнджин мило улыбнулся и весь засветился своей софтовой улыбкой, от которой у Кима внизу живота будто маленькая воронка засасывает все внутренние органы. Такой лапочка, когда улыбается. — А... Эм... Я не могу ответить на это,— парниша сильно стесняется, и поэтому, опустив голову вниз и скромно улыбнувшись, он жмётся. Хёнджину кажется, что эта улыбочка надолго засядет у него в голове, ведь от одного лишь взгляда на неё крышу сносит. Старший продвигается к нему ближе, оставив между ними расстояние в тридцать сантиметров. Он сел так же как шатен и смотрел на него, пока тот глядел вниз. — Малыш, посмотри на меня,— ласковым голосом тихо просит его Хван. Он продолжал тепло улыбаться, потому что невозможно избежать улыбки от этого ангелочка. А у Сынмина всё тело отнялось, когда он двигается ближе. Особенно, после того, как попросил это. Он на несколько секунд замер, но потом медленно поднял взгляд. Опять увидел его тёплую улыбку. Сносит волной любви. Парень, подсчитав время, аккуратно берёт его за мягкие щёчки и любуется необыкновенно красивым и милым лицом. А Ким всего лишь немного приоткрыл рот и также смотрит ему прям в глубину глаз. Этот взгляд, наполненный любовью, так согревает. Хёнджин не может уже медлить, поэтому он нежно целует его, заставляя младшего растаять от мягкости чужих губ. Он начинает аккуратно двигать своими пухлыми губами, а при отстранении оттягивает его нижнюю губу. В это время, шатен просто кайфовал от приятного чувства внутри. Ещё пытался хоть что-то сделать. — Прости, я не умею целоваться,— через некоторое время Ким отстраняется, и неловкость накрывает его полностью. Он поджимает губы и отводит взгляд в сторону. Конечно, Хвану нравится когда тот смущается, такой милый становится, но надо заставить его быть смелее. — Нормально. Ещё хорошо, что хоть что-то пытался сделать,— он мило улыбается, поддерживая младшего, и как бы не пытался, он не может отвести взгляд. Просто глаза балдеют. — А когда и где ты научился?— Сынмин пытается перебороть себя, будто дав себе пощёчину. Он, наконец, смотрит ему в глаза. — Это Сохён, та которая недавно была тут. Ты не подумай, я начал с ней встречаться из-за тебя. Был пьян и думал, что смогу забыть тебя с её помощью. Особенно, когда я увидел ограниченный доступ. Это меня так разбило. А она попала под горячую руку. К тому же, она очень милая и добрая... Была, ага. Потом стала как стерва... Если я ей не отвечал, закатывала истерику, а меня это так бесит. Ещё она меня таскала по магазинам и делала так, чтобы я за неё везде платил... Она думала, я не замечаю, но ты теперь понимаешь почему я, всё-таки, это заметил... Потому что обидно,ㅡ его голос постепенно становился грустным и отчаянным. Хоть уже привык, но всё равно как нож в спину, который он поглощает и ждёт другой. Время лечит, но на время. — Ого! Где ты её вообще нашёл?— у парнишы резкое отвращение к ней, ведь реально подло делать так. Он хотел, но не знал как утешить его. — В баре. — Нельзя им верить,— младший подозревающим взглядом смотрит на того, после видит чужую улыбку и сам начинает смеяться. — Это да,— брюнет тоже усмехнулся, смотря на него. Такой милый. Хван подумал, что он с Сынмином есть, остались только Чанбин и Феликс. Парни долго обсуждали и решили свести их как-нибудь. В принципе, надо было подтолкнуть лишь Ликса, потому что всё зависит от него. Можно начинать хоть с сегодняшнего дня.

***

Утро. Опять эта школа. На носу экзамены у выпускных классов. И из-за подготовки уроки стали сокращать или вообще убирать, поэтому стало легче учиться, но не выпускникам. Ну, а что сделаешь? Выбора нет. Подростки в Японии, в большинстве случаев, нашли бы самый глупый выбор. Самоубийство. Самый жёсткий грех. Всё же, всякое бывает в жизни и мы живём дальше. — Доброе утро, мой австралийский друг,— Сынмин подходит к Феликсу, счастливо улыбаясь. Настроение было шикарное. Все мы понимаем почему. — Оу, привет! Я тебя ждал. И... Можно было не уточнять,— старший заулыбался, когда увидел солнечную улыбку друга. Так тепло и хорошо стало на душе, ибо он помнит его пару дней назад. Внутри необъяснимое чувство, вспоминает плачущего донсена. Волнительно, скорее всего. — Ну, извините, ваше высочество. У меня к тебе разговор,— они направились в класс, и по дороге Ким застенчиво начинает этот разговор.— Как там у тебя с Чанбином? — Ну... Стоп! Это надвигает меня на мысль, что у тебя с Хёнджином всё хорошо. Это так что ли?— вот действительно, не будь бы хороших отношений этой парочки, не было бы таких вопросов. Они такие хитрые. — Так, не переводи тему! Я первый спросил,— он мгновенно смущается и мило улыбается, с чего Феликс понимает всё. Опять младший вспоминает Хвана. Его красивые глазки и детская улыбка — его идеал. — Вай, всё ясно. Ладно, с Чанбином всё по-тихому, п-плавно идёт... В общем, нейтрально,— сам-то не лучше, начал заикаться от одной мысли о Со. Он очень много думал насчёт него. Не знал что выбрать: либо быть с ним, дать шанс, либо остаться в своих сомнениях. — Долго думать будешь?— он почти сразу задаёт второй вопрос. Очень хотелось поиграть в сваху, а ещё он чувствовал себя девочкой-яойщицой, которая пищит от такой картинки в голове. — Наверное, нет,— Ли пожимает плечами, ведь реально не знает что делать.— Это очень трудный выбор. — Почему? Мне кажется, что всё очевидно. Ты даёшь шанс Чанбину. Я, Хёнджин, и он рад за вас. Чанбин вбивается к тебе в доверие, ты его начинаешь любить. Затем двойная свадьба, двухкомнатная квартира на четверых. В конце концов, любовь до гроба,— можно сказать, шатена жмыхнуло, с каждым словом он ускорял тон, и это выглядело безумно, что заставило друга громко рассмеяться. — Хахаха. Ты такой милый! Это тебе Хёнджин в голову вбил?— он посмеялся, умильнувшись в этой большой фантазии маленького ребёнка. С этих пор, начал думать о его словах. — Нет... Н-ну, от части, да! Но, всё-таки, почему бы и нет? Он хороший парень. — Да знаю я,— Феликс поднял брови и в два раза прибавил шаг. Тот всё равно догоняет его, и они с улыбками на лице заходят в класс. На крыше так хорошо. Погода не холодная и не жаркая. Грело солнышко, и дул совсем немного прохладный ветер. Сынмин всегда кайфовал от такой погоды. Особенно, после физкультуры, и, особенно, с Хёнджином. Он смотрел на него и наблюдал, как его волосы медленно развиваются по движению ветра. Сидят на любимом месте, около края, и влюбляются. — На носу экзамены. Ты готов?— прерывая такую красивую минуту молчания, спрашивает младший. — Нет... Я почти никогда раньше не учился. Не было мотивации и забухал... Идиот!— он тяжело вздыхает и опять осознает, что единственная мотивация — Сынмин. Ведь когда между ними было всё хорошо, он начинал учиться. Немного не вовремя.— Пока ты не появился... Я хоть стал на уроки ходить, время убивать. За это ты мне и понравился. — Интересно, как? Как я мог изменить тебя?— младший смущённо улыбается. Сначала даже не поверил его словам, а потом так подумал. Ну, а вдруг. — Оно само как-то пошло. Ты стал меня радовать. Можно сказать, моя любовь к тебе окрыляет. Вот сейчас... Я сижу тут с тобой и я счастлив,— его голос был таким искренним, что аж мурашки принялись за работу. Хёнджин нежно обнимает малыша за талию и прижимает к себе ближе. — Хватит смущать меня... Мне до ужаса приятно,— парниша просто умирает от таких красивых слов в его сторону, поэтому он сильно краснеет и чувствует любовь с тягой к этому человеку, но он не знал что сделать, дабы тот понял, что это взаимно. Вот настанет один прекрасный день, и все сомнения старшего мигом исчезнут. Ким прокручивал у себя в голове чужую фразу и вспомнил, что хотел попросить.— Кстати, мне как-то неудобно это просить... Но мне не нравятся пьющие люди, и да... — Слушаюсь, сэр,— он понимает, что давно пора. Вдруг выгибает спину и с гордостью широко улыбается. Будет нелегко, но надо. Если меняться, то меняться до конца. Парни всё обсуждали экзамены, и Сынмин решился помочь ему. Хоть он и на год младше, но он же с рождения вундеркинд, как называли его в предыдущих школах. А пока шатен учит Хвана уму и разуму, Феликс всё думает. Думает о Чанбине и о словах друга. Может, дать ему шанс? Вдруг будет больно и неприятно? Вдруг будет хорошо с ним? Хоть вангуй, всё равно сомнения останутся. В конце концов, решается и приглашает Со к себе. Может, всё само сойдётся? Дома никого нет, кроме младшей сестры, поэтому никто мешать не будет. Когда в дверь позвонили, блондин помчался, сломя голову. — Кто там?— на полпути его встречает сестра, которая выходила из кухни с тарелкой рамёна. Она удивилась, ведь это не родители, потому что они так рано не возвращаются, и брат так не бежал бы к ним. — Друг. Только не мешай нам, пожалуйста,— быстро говорит он и бежит к двери. Та спряталась в комнате, а он, вздохнув, открыл дверь. На пороге встретился с тёмными глазами Чанбина. — Привет, что за срочность?— первое, что сказал парень, но в ответ он без лишних слов был притянут в глубь квартиры. — Давай побыстрее, а то сестра нас зашипперит,— это удивило гостя. Из серии "Остановись! Хотя нет, продолжай." Его пятнадцатилетняя сестра уже безумная яойщица, которая пересмотрела все гейские дорамы. Каждому своё. У тёмноволосого задалось столько вопросов. Что случилось? В каком смысле зашипперит? Что ты хочешь сказать? К чему вся эта спешка? Но он ничего не успевает, ведь буквально через десять секунд они оказались в плотно закрытой комнате. — Может... Ты мне объяснишь?!— старший в шоке и не может ничего сообразить. В ответ он опять получает молчание и наблюдает за тем, как тот прилетает на кровать. — Помоги мне...— тяжело и глубоко вздохнув, наконец-то просит его он. — С чем? — Я сегодня много думал... Но так и не пришёл к выводу. Я не мог выбрать, поверить тебе или нет. Это может быть обманом, чтобы опять поиздеваться над нашими чувствами. Даже когда ты мне рассказал о вашей жизни, я так же обдумывал этот выбор... И до сих пор. — Как ты думаешь, стал бы я не единожды целовать тебя и при этом не иметь чувств? — Нет, наверное... А откуда я могу знать, что у тебя на уме? — Верно... Но давай просто попробуем? Я тебе клянусь, всё будет хорошо, а если нет, то разрешаю тебе распустить обо мне какой-нибудь слух... Какой хочешь,— внутри он просто молился Богу, чтобы блондин поверил. Уже на ходу придумывал фразы. — Не говори чушь... Я не буду так делать,— Ли посмотрел на него, мол, ты глупый? Во-первых, это слишком подло. Во-вторых, от этого больше проблем. — Ай, ладно... Бред... Сам придумаешь план мести, хорошо? Последнее, что прозвучало, ведь после младший отводит взгляд и начинает думать. Этот человек уже предостаточно сделал. К тому же, Феликс не любит когда кто-то унижается и бегает за ним, ещё так тихо. Немного слышно как сердце в груди парниши хочет выпрыгнуть наружу. — И правда, чего я ломаюсь... Так уж и быть, я верю тебе,— он произносит эти слова, и его резко отпускает. Приподнявшись, он оказывается слишком близко к телу Чанбина. — Серьёзно?— а у него сердце в почки упало, и глаза на лоб полезли. Он наконец-то услышал это. Затем он увидел знак согласия и продолжил говорить то, чего так боялся.— Тогда... Могу ли я быть рядом, когда захочется, заботиться, защищать, обнимать и целовать?... В общем, давай встречаться? Вдруг Феликс слышит в голове писк. Его как будто из ведра облили холодной водой. Он аж вспотел немного, но при этом не подает виду. На лице Со уже давно светится улыбка, а другой пытается вернуть дар речи. Блондин просто кивает головой с тихим мычанием. Да, он смог, он согласился, а старшего за пару секунд в рай унесло. Он от радости кидается в объятия своего парня и всё крепче влюбляется.