My Own Blood/Моя собственная кровь

Когда близнецы рождаются, они сразу неотделимы. Это неизбежно. Том Реддл-младший появляется на свет первым, плачет и пытается вывернуться из крепких рук целителя, стараясь быть поближе к матери. Затем появляется Гермиона Реддл, и её крики затмевают крики её брата. Оба они тряслись и рыдали, но как только оказались рядом, то моментально успокоились. И Меропа Реддл смотрит на них чувствуя себя самой счастливой женщиной на свете. Её глаза засверкали ярче прежнего, а лицо перестало быть таким бледным. Теперь у неё есть двое замечательных близнецов и она обещает, что будет заботится о них и любить до самого последнего своего вздоха. Теперь, когда у неё и Тома Реддла-старшего есть дети, он не покинет её, не оставит больше никогда. Ведь такова обязанность отца, оберегать своих детей. Завтра она перестанет поить его амортенцией и всё будет хорошо… так? Меропа радостно вздыхает. Начало семьи с мужчиной, которого она любит так сильно, что опоила его любовным зельем, — это самое что ни на есть воплощение мечты. Меропа верит в то, что теперь всё будет хорошо.

***

Когда рассудок Сэра Тома Реддла наконец проясняется, он не видит смысла тратить драгоценное время на избиение той ведьмы, которая буквально поработила его разум. Он не видел ничего кроме красных пятен, которыми покрылись его глаза, и в нём закипела ярость. Первой мыслью было убить своих так называемых детей, но правила гуманности и, в конце концов, человечности его останавливали. Поймав на себе вопрошающий взгляд, Том Реддл презрительно сжал губы. Он может поступить совсем иным способом… И спустя секунду он начинает бить и бить её, пока она молит о пощаде. Пинает ногами так сильно, насколько способен и что-то рычит сквозь крепко стиснутые зубы. Как только мужчина убедился в том, что ведьма не сможет поднять палочку своими сломанными пальцами, он уходит. Уходит с желанием, чтобы ведьма, как бы её не звали, умирала, жалея, что вообще знала его. Но в то же самое время когда Меропу избивали, в то же самое время когда она доживала последние минуты своей жизни, близнецы лежали рядом друг с другом, держась за руки и спокойно спали…

***

Однако Меропа не умерла. Она пообещала позаботиться о своих детях и выжила после того, как ползком добралась до целителя. Женщина надеялась, что Том захочет, чтобы они жили в Загородном доме когда увидит своих детей, но стало ясно, что она серьезно ошибалась. У Меропы не было другого выбора, кроме как вернуться в Мракс-Менор, где проживали её мерзостный папаша и придурок брат. И когда она переступает порог дома, то не обнаруживает… никого, что очень радует её. Что бы ни случилось с ее семьей, Меропа не хотела знать. Все, что имеет значение это то, что ее дети будут расти без влияния как Марволо, так и Морфина Мракса, которые были ужасными людьми. Медленно проходят года, и женщина становилась всё более и более компетентной в вопросе магии, ведь сейчас рядом с ней нет её родственников, нет постоянного угнетения с их стороны. Меропа до боли в сердце хочет, чтобы они никогда не возвращались. Она была жутко довольна своими близнецами, хоть и не раз задумывалась о том, чтобы постараться вернуть Тома-старшего. Но всякий раз когда она вспоминает, что тот бросил своих же детей, поспешно отбрасывает эту мысль в дальний ящик. Точно так же близнецы любили её. Или, по крайней мере, Гермиона. Каждый раз, когда Меропа заходит в комнату, Гермиона визжит: — Мамочка! — с волнением и искренней любовью, сияющей в ее глазах. Том наоборот — безразлично кивает в знак приветствия. Его всегда раздражало то, что Гермиона переключает внимание с него, на мать… Близняшки всегда были вместе. Меропа почти никогда не видела их врозь друг от друга. Они спят вместе, купаются вместе, читают вместе и все, что может быть сделано, они делают вместе. Женщину, если быть честной, всегда обескураживало это. Ее брат оскорблял ее с детства, так что отношения близнецов были прекрасны, по-сравнению с… Да и кроме того она не сомневается в том, что когда умрёт, Том будет заботиться о сестре лучше чем кто бы ни был. Даже лучше её самой.

***

Том Реддл обожает свою сестру. Она яркая, доброжелательная, умная, и… его. Она любит книги так же, как и он, она обладает своей магией так же, как и он, и любит его, как он любит ее. Она идеальна для него, черт возьми. Однажды он читал в книге, что если близнецы одного пола, они выглядят одинаково. После того, как он прочитал это, в его сердце родилась злость на мать. Мало было того, что она была слишком сентиментальна из-за того что отец бросил их, так ещё и не удосужилась сделать их с Гермионой одинаковыми! Том считает Гермиону самым прекрасным человеком, которого он когда-либо видел. К счастью, близнецы не приобрели свою внешность от уродливой дуры Меропы. Но Том все еще чувствует, что он постоянно воображает, как Гермиона носит его внешность, или он имеет внешность сестры. В конце концов, как лучше всего сказать миру, что они принадлежат друг другу, чем выглядеть одинаково? И всякий раз, когда они купаются, всякий раз, когда он и Гермиона становятся обнаженными, Том болезненно осознает разницу в их телах. У них такие же губы, похожий разрез глаз, но Гермиона курносая, а цвет её глаз отличается от его, да и волосы у неё пышнее… И он снова и снова проклинает свою мать за то, что она не родила одинаковых близнецов. Том и Гермиона обычно проводят всё своё время в библиотеке. Они читают книги и практикуются в магии… хоть у них пока ещё и нет палочек. Однако из-за этого факта они тратят часы, пытаясь использовать ментальную магию. Тем не менее, им все же удается это сделать (хоть и спустя довольно большое количество времени). Гермиона однажды попросила у их матери одолжить палочку, но Меропа отказала им, сказав, что они слишком молоды для того, чтобы использовать магию. Лицо Гермионы поникло, и она крепче сжала руку брата, когда они приняли на себя выговор Меропы. Ещё бы немного и Том ударил их мать за то, что расстроила Гермиону. Хотя если Гермиона разочаруется в матери, то это точно оттащит его сестру от неё. И Том никогда не будет отказывать ей в учебе (он знал насколько Гермиона помешана на этом), и Гермиона будет любить его еще больше и меньше любить свою мать. Пока её сердце не будет принадлежать только ему. Каждый день он крадёт палочку Меропы. Она думает, что просто потеряла ее и тратит часы на поиски. И когда мама направлялась в библиотеку, Том просто прятал палочку вместе с Гермионой, и они притворялись послушными детьми Мракс, читающими о Салазаре Слизерине. Меропе всегда удается найти свою палочку перед обедом. Том, ее добрый сын, помогает готовить ей. Иногда он убеждает Гермиону тоже помочь и усмехается каждый раз, когда она надувается от негодования. Она всё равно простит его. Её дети — идеальные. Так Меропа Мракс и думает. Но Том помогает с готовкой не потому, что он любит мать. Он помогает с готовкой, потому что однажды он планирует убить Меропу, и ему нужно будет знать, как прокормить себя и свою сестру.

Усадьба Мраксов не просто большая, она громадная и величественная.

Том убьет Меропу, как только он проверит, что он и Гермиона могут жить без посторонней помощи. Он сделает ее смерть безболезненной. Она все-таки родила их и обеспечила жильём и пропитанием. И поэтому Том послушно помогает своей матери приготовить еду, все время ожидая прекрасного времени, чтобы убить её и сделать всё похожим на несчастный случай. Он заставляет Гермиону тоже помогать, потому что он не будет готовить для них каждый раз, как только усадьба Мраксов останется в их полном распоряжении. Том может любить Гермиону, но это не дает ей повода уклониться от домашних дел после того, как они наконец останутся одни. Меропа сидит на одной стороне, а близнецы сидят напротив нее. — Том? Гермиона? — Она и близнецы провели этот разговор бесчисленное количество раз, но они все еще стоят на своём. Том мрачно смотрит на нее, и Меропа борется с тем, чтобы не опустить глаза. Она должна быть их матерью, должна иметь контроль над детьми, но она не может выдержать взгляд своего сына. — Нет, — вот и весь ответ Тома, прежде чем отправить в рот кусок жареного мяса. В уголке его рта остался соус, но он спокойно положил вилку которую держал в левой руке и протёр рот салфеткой. Тем временем щеки Гермионы медленно заливаются краской и она тихо говорит: — Все в порядке, мама. Мы больше не занимаемся всякой ерундой, честно-честно, — она пытается наколоть кусочек говядины на вилку которую держала в правой руке, и терпит неудачу, когда тот в очередной раз соскальзывает. И Меропа никак не поймет, почему близнецы никогда не отпускают друг друга, даже в ситуациях, когда им надо пользоваться обеими руками. Они сидят напротив нее, их стулья так близко друг к другу, что между ними почти нет места. Их ноги, бедра и руки касаются. И что самое главное, их руки крепко сжаты между собой. Им неудобно есть всего одной рукой, но им приходится, если, конечно, они не хотят отпускать друг друга. Сначала еда просто летела со стола. У Тома были проблемы (и все еще есть!), ведь используя левую руку вместо правой, в тарелке у него оставалось еды даже меньше, чем разбросанной на столе. И поэтому все время Меропе нужно очищать беспорядок после каждого приема пищи. — Том? — тихо зовёт его Гермиона. — Что? — Как насчет того, чтобы ты помог мне съесть всё это, а я тебе? — все эти годы они никогда не помогали друг другу таким странным образом. Были случаи, когда они могли бы помочь вытереть немного соуса здесь и там на их лицах, но это всегда было его предложение. Разумеется, у них не будет никаких проблем, если они будут использовать обе руки, как нормальные люди. Но Том скорее отрезал бы свои руки, чем отпустил её. Чувства Гермионы не были так сильны, как Тома, но она тоже не хотела отпускать своего брата. Том кивнул: — Это может помочь, полагаю, — он берет нож в руку, и аккуратно разрезает кусок говядины наколотый на вилку Гермионы. Девочка же кладёт кусочек мяса ему в рот и тот с удовольствием его пережевывает. Они смотрят друг на друга в восторге, а Меропа просто вздыхает. Похоже, близнецы никогда не сдадутся.