My Own Blood/Моя собственная кровь

Наконец их письма в Хогвартс приходят, и Гермиона и Том почувствовали себя счастливыми, как никогда раннее. С тех пор как они прочитали о Салазаре Слизерине и о том, как их предок помог построить Хогвартс, близнецы были рады посещать занятия в школе, которая по праву принадлежит им. Буквально. Гермиона воображает о великолепных классах, громадных залах и библиотеке, где ей и ее брату не придется швыряться как по библиотеке Мраксов, ища книги, которые были бы для их уровня. В конце концов это школа, там точно найдётся кое-что полегче. А вот Том не сомневается, что он и его сестра возглавят Хогвартс.

Предлагаю сделать ставку, кто же встанет на первое место — Том или Гермиона?

Том думает обо всем, что он может сделать для Гермионы, но ничего не осталось. Они уже сделали вместе то, что можно сделать вместе. Ну что ж, возможно однажды он что-нибудь придумает. — Том… — начинает говорить Гермиона беспокойным тоном, — я только что вспомнила… Том крепче сжимает ее руку, пытаясь успокоить сестру: — Что случилось? — спрашивает он. Она закусывает нижнюю губу, после чего Том аккуратно проводит большим пальцем по её губам, заставляя перестать это делать. Когда Гермиона взволнована или глубоко задумалась, она слишком сильно кусает свои губы и поэтому Тому нужно убедиться, что она это не делает слишком сильно. Гермиона берет его руки в свои так, что они держат её лицо, покрытое румянцем и, кажется блестящими капельками слез. — У мальчиков и девочек есть отдельные общежития. Мы больше не можем спать вместе. Мы больше не можем купаться вместе… — губы её задрожали и казалось, что вот-вот она заплачет. Том застыл. Он не думал об этом. Чёрт, он не подумал об этом! Ему приходится найти сотни причин, сотни вариантов развития событий, так как это его не устраивало, но… Но сначала ему нужно успокоить свою сестру. — В нас течёт кровь самого Салазара Слизерина, они могут сделать исключение, — постаравшись казаться уверенным, Том добавил: — Я не позволю каким-то придуркам разлучить нас. Гермиона, вроде как, успокоилась от его слов и облегчённо улыбнулась. Но тут же пронзила брата суровым взглядом: — Том! Просто потому, что наш предок помог создать Хогвартс не означает, что мы можем спокойно нарушать правила, — укорила его сестра. — И именно потому, что в нас течёт кровь Салазара Слизерина, — повторила она фразу сказанную Томом ранее, — мы просто обязаны стать примером для всех. Братец, послушай, мы должны быть образцовыми студентами! Том закатывает глаза: — Мы можем делать все, что хотим, Гермиона. Хогвартс — наш. — Правила есть по какой-то причине, Том! — моментально вспыхивает Гермиона. — Если бы не было никаких правил, ученики стали бы дикими, делая все, что захотят и что, вероятно, поставит под угрозу всех. И что ещё хуже, нас бы исключили! Гермиона, Гермиона… Его сестра — такая приверженица правил. — Мы просто хотим спать вместе, — медленно начинает Том, как-будто и не обращая внимание на ярость близняшки, — не похоже, что мы начнем проклинать любого, кто неровно дышит к нам. И никто не исключает ученика за то, что он просто-напросто разделяет кровать с братом. Это просто глупо. — Том всё ещё видит, что Гермиона будет продолжать стоять на своём, поэтому решил использовать другую тактику… Он заставляет себя, чтобы из глаз покатились прозрачные слёзы. После этого Том приближается к ней, пока между их лицами не останется меньше дюйма. Пусть она хорошенько увидит его «печальное» выражение лица. Гермиона приподнимает бровь: ну и зачем он это делает? Её брат ведь прекрасно знает, что она может видеть его насквозь. — Разве ты не любишь меня, Гермиона? — шепчет он дрожащими губами, опаляя горячим дыханием её щёки. И Гермиона в шоке моргает, на мгновение забывая о своей маске. В её глазах загорается негодование, он ещё спрашивает?! — Конечно! Я… — Мне будет так пусто без тебя… — он прижимает нос к ее носу, с удовольствием подмечая, что Гермиона медленно краснеет. Физический контакт имеет больше шансов убедить кого-то сделать то, что они хотят. Том снова начинает шептать, добавляя в голос чувственные нотки: — Я не хочу, чтобы тебя не было рядом со мной, Гермиона. Мне так холодно без тебя и одиноко… — он видит, как она колеблется и продолжает. — И тебе ведь нравится когда я обнимаю тебя, пока мы спим, разве нет? Тебе же так нравится мой запах, помнишь, как ты говорила об этом? Я помню. Никакие монстры под кроватью не смогут навредить тебе, если я буду с тобой… — Том замолчал, чтобы дать ей переварить его слова. — А ещё тебе нравится моё сопение, — легко поддразнивает он. Щеки ее краснеют ещё больше. И когда она покорно вздохнула, Том знал, что победил. Гермиона вздыхает: — Прекрасно, Том. Мы… — но она не успевает договорить, когда Том внезапно клюет её в губы, и она не может не смеяться, потому что братец не может даже дождаться, пока она закончит. — Мы будем стараться, — договаривает она. Затем ее взгляд точно так же легко дразнит его: — Но только потому, что ты такой ребенок, что плачешь, когда я не с тобой. И Том не позволит ей говорить больше, потому что он начинает щекотать ее. Как смеет она говорить ему, что он плачет, когда он не с ней! Не похоже на то, что она тоже чувствует себя прекрасно без него. Том, если честно, даже не может представить себе, что беспокоит Гермиону. Не похоже, что их поймают. Оба они собираются учиться на Слизерине, и, без сомнения, их общежития будут всего-то в нескольких шагах друг от друга. Это будет легче простого. Том усмехается. Как-будто он собирается отпустить свою сестру.

***

Том в ужасе смотрит на тёмные пряди волос, хаотично разбросанные около его ног. Его голова кажется ему странно легкой. Там, где должны быть волосы, щекочущие его плечи… их нет. — Ты выглядишь красиво, Том, — говорит Меропа, эта дура, после того, как заманила в засаду близнецов, бросила на Тома петрификус тоталус и просто-напросто обрезала его волосы. Том сжимает кулаки. Он отказывается смотреть на себя, в стоящее перед ним зеркало. Потому что если он это сделает, он больше не увидит Гермиону в себе самом, и он… он просто не сможет этого принять. Том и Гермиона выглядели достаточно похожими с волосами одинаковой длины, но теперь его мать сделала все неправильно неправильно НЕПРАВИЛЬНО. Эта тупая сука. Он скидывает заклинание и глубоко вздыхает, стараясь контролировать свой характер. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Он не будет смотреть на свою мать. Не будет. Но если она снова совершит ошибку, он не сможет сдержаться и просто убьёт её. У него с Гермионой были одинаковые прически по какой-то причине. Они должны быть похожими друг на друга. Они должны были дать миру понять, что они близнецы, что они принадлежат только друг другу. Том пытается моргнуть, чтобы избавиться от слёз разочарования, но когда это не получается, просто проводит рукавом рубашки. И Меропа понятия не имеет, как на это реагировать. Она подстригла ему волосы, потому что правильные волшебники не подражают внешности своей сестры из-за одержимости ею. Правильные волшебники не делают этого. Но что больше всего радовало её, так это то, что он безумно похож на своего отца. Меропа протягивает к нему свою дрожащую руку, чтобы успокоить. — Том… — ЗАТКНИСЬ! Случайно вырвавшийся поток бесконтрольной магии ударил её о стену. Том слышит, как ее голова ударяется о холодный камень, но, к сожалению, не слышит, как ее череп трескается от мощного удара. Он просто стоит в комнате. Хочет развернуться, обхватить руками её горло и… убить. Сначала Том думал, что подарит её безболезненную смерть, но она не заслуживает даже этого. Как эта тупая… мерзкая… отвратительная… — Том? — Тревожный голос Гермионы вырывает Тома из его яростных мыслей. Когда рука сестры находит его руку, дрожащее дыхание отступает. Они стоят так несколько минут, ожидая пока Том придёт в себя. И, знаете, Гермиона проверила бы, в порядке ли их мать, но она знает, что Том нуждается в ней больше. Кроме того, она тоже немного рассердилась на свою мать. Как только Гермиона убедилась в том, что брат не взорвётся снова, она ласково говорит: — Ты выглядишь таким красивым… — она проводит пальцами по его затылку, плавно спускаясь к шее. — Кажется, я люблю тебя больше, — добавляет девочка чуть застенчиво. Выражение лица Тома смягчается. — Как близнецы, у нас должно быть одно и тоже лицо, разве я не прав? И Гермиона встревожена, потому что она, как и Том, хочет быть такой же, как и ее близнец. Но новая прическа Тома лучше. Его черты более «мальчишеские», и Гермиона ценит это по-другому, чем с того момента, когда они были невероятно похожи. — Чем больше я смотрю, тем больше мне нравится эта стрижка на тебе, — она щелкает локон, который упал ему на лоб. — Может быть, это не так уж плохо. — Даже если мы меньше похожи друг на друга? — нахмурился Том, чувствуя себя преданным. Он всегда думал, что Гермиона такого же мнения касательно их внешности, как и он. — Именно, — мягко отвечает она, а затем хмурится: — Я ненавижу, что наша мать сделала это с тобой без нашего разрешения, но что сделано то сделано, — она снова взглянула на него и улыбнулась, — тем не менее, теперь ты красивее, и это никогда не бывает плохо. Том ухмыляется. Ну, если Гермионе нравится, то кто он такой, чтобы отказывать ей? Она призналась, что ненавидит свою мать за то, что изменила его прическу, так что этого достаточно. Если когда-либо его волосы снова вырастут, он и Гермиона в следующий раз решат всё вместе. Тем не менее, проблема в лице их матери — увы и ах — всё ещё существует. — Мы должны отомстить ей, — внезапно начинает Том. — Ей нужно узнать, что она не может делать то, что хочет. — Она наша мать, поэтому она имеет право иногда вмешиваться, — наставительно отмечает Гермиона. — Но да, она все равно не должна была этого делать. Командуй, старший братец! — подмигивает ему Гермиона. Она все еще столь же мстительна, как и ее близнец, если не больше. Близнецы покидают спальню Меропы, обсуждая детали своей мести. Том все еще не смотрел в зеркало. Он сделает это, как только будет готов. На следующий день Меропа просыпается, чтобы взглянуть в зеркало и обнаружить себя лысой. Это была великолепная идея Гермионы и мастерское исполнение Тома.