Письма и их последствия

      — А вот это было не круто, чувак, — прокомментировала Эмма с набитым ртом, наблюдая за тем, как на огромном экране погибает герой очередной компьютерной игрушки. — Лузер ты, Скотти. Хоть и мнишь себя важной шишкой.       Она смачно потянулась, удерживая бинокль у глаз, и негромко ойкнула: от долгих часов в неудобном автомобильном кресле болела поясница. Свободной рукой Эмма нащупала стакан с колой и, поднеся его ко рту, втянула через трубочку обжигающе-ледяной напиток.       После этого, с грустью посмотрев на пустую коробку, где еще утром в рядок лежали четыре аппетитных пончика, — два шоколадных, и два с абрикосовым джемом, — Свон полностью сосредоточилась на своем занятии.       С самого утра она сидела в засаде у дома одного мелкого барыги, Скотти Шорта. Однако не он был объектом Эммы, а его дружок, которого она и поджидала, припарковавшись через дорогу. Она знала, что парень, за которым она гоняется — не такой уж лопух, и наверняка, вместо того, чтобы пройти через парадную дверь, воспользуется черным входом. И так как следить за ним, не привлекая к себе внимания, Свон не могла, ей приходилось неустанно пялиться в окна Скотти, дабы не пропустить момент появления объекта.       К ее большому сожалению, Шорт был любителем порнушки и компьютерных игр. Что касается самой Эммы, то после пятого часа слежки она уверенно могла сказать, что у нее на хобби Скотти выработалась стойкая аллергия.       Уже стемнело, а дружок так и не объявился. Когда стрелки часов приблизились к одиннадцати вечера, экран монитора в гостиной Шорта потух, вслед за ним выключился свет, и Эмма отложила бинокль, переходя на прибор ночного видения.       Однако Скотти, видимо, выдохнувшись от беспрерывного общения с компьютером, вскоре улегся спать. Решив, что в случае появления гостя Шорт все равно включит свет, Свон дала себе передышку. Отложив в сторону всю технику, она огляделась по сторонам, раздумывая, чем бы себя занять, чтобы не уснуть.       На глаза попалась книга сказок. Она мирно лежала на заднем сидении с тех пор, как Эмма принесла ее из квартиры, и пока что вела себя прилично — по крайней мере, попыток сбежать и вернуться в кресло, шелестя страницами и приводя свою новую владелицу в ужас, больше не делала.       — Лучше, чем ничего, — пробормотала Свон, и, перегнувшись через сиденье, достала книгу, водрузила ее себе на колени, включила фонарик над головой и принялась лениво листать страницы. — Вообще-то, Злая Королева и правда будет куда горячее Белоснежки, — заметила она, разглядывая иллюстрации.       И вдруг глаза ее широко распахнулись.       — Не может быть, — прошептала Эмма, уставившись себе на колени. — Еще один конверт?       Она ловко подцепила ногтем выглядывающий из страниц фолианта уголок и поднесла поближе к лицу.       И в самом деле, это был конверт, на этот раз — новенький, абсолютно белоснежный. Вот только прямо посередине его большими, изящными буквами, тем самым почерком, который она уже знала, и которым восхищалась, было четко выведено: «Эмма Свон».       Эмма почувствовала, как похолодели руки. Участился пульс.       Ей вовсе не хотелось знать, что внутри, ей было страшно и жутко, но она убедила себя, что ничего паранормального не случилось, и это просто чья-то шутка, или же игра воображения, или просто сон. Да, точно, это сон — она вырубилась во время слежки, и теперь имеет дело со сновидением.       А раз так, то ничего страшного в том, что она вскроет конверт и прочитает письмо, нет. Верно?       Дважды отругав себя за трусость, Эмма все-таки выудила на свет Божий содержимое, развернула аккуратно сложенные листы, и, вцепившись в них дрожащими пальцами, принялась читать.       Мисс Свон, это возмутительно! Мало того, что вы засунули свой нос в чужое письмо, — хамство и полное отсутствие каких-либо манер, — вам хватило наглости написать мне ответ и запихнуть его в книгу моего сына! Я понятия не имею, как вы это провернули, поскольку она, слава всем богам, лежала в моем офисе под замком. Вам приходило в голову, что подумал бы Генри, если бы ЭТО попалось ему на глаза?       Между тем у меня нет ни малейшего сомнения в том, что вы выкрали мое письмо из моего же собственного дома. Все написанное в нем было чрезвычайно личным, а так как больше ничего не пропало, я подозреваю, что вы — любительница покопаться в чужом грязном белье.       Вы же понимаете, что вторглись на чужую собственность? Это — прямое нарушение закона. И я уже написала заявление и отдала его лично шерифу Грэму. В самом деле, мисс Свон, влезть в дом мэра, да еще и оставить написанное от руки послание с личной подписью? Я просто вынуждена это сказать: вы — идиотка.       Признаться, сегодня я впервые сильно пожалела о том, что истории Генри — просто фантазии. Будь я в самом деле Злой Королевой, уже давно нашла бы вас и хорошенько поджарила парочкой файерболов.       Однако, вопреки уверениям моего сына, магией я не владею. А посему мне приходится прибегать к иным методам «управления гневом». Доктор Хоппер вновь посоветовал обратиться к письмотерапии. Вот только на этот раз вам не удастся влезть мне в душу — и не надейтесь! С сегодняшнего дня мой дом под особой охраной — шериф Грэм с него глаз не спустит.       А когда вас поймают и арестуют, будьте готовы к чему-то похуже, чем просто гневное письмо.       Конечно, отчасти вас оправдывает ваше сиротское прошлое: невооруженным глазом видно отсутствие всякого воспитания, элементарных понятий этики на уровне «что такое хорошо, и что такое плохо». Но все-таки вы взрослый человек, двадцать восемь лет — это не шутки. И пора бы уже усвоить некоторые азы человеческого поведения, принятые в цивилизованном обществе.       Я помню, вы сокрушались о том, что ужасно пишете письма. Так вот, слушайте внимательно: вы совершенно правы. К моему огромному сожалению, поскольку именно мне пришлось читать ЭТО.       Да-да, мисс Свон, вы очень сильно во мне ошиблись. Видите ли, я никогда не сдаюсь. И уж если взялась читать ваши творческие потуги, то на полпути не брошу. Даже если мне придется мириться с отвратительными жирными пятнами (серьезно, мисс Свон? летучий носорог?), корявым почерком (вы спрашивали, как мне удается писать настолько аккуратно, так вот вам ответ: практика, усердие, и еще раз практика) и ужасающим количеством грамматических ошибок.       На вашем фоне даже отчеты шерифа Грэма кажутся мне куда привлекательнее. Пожалуй, я должна благодарить судьбу за то, что это не вы работаете под моим началом, и что не ваши отчеты я вынуждена постоянно читать. Как представлю вас в роли шерифа, так мороз по коже.       Кстати, о вашей работе. Вы совершенно правы, я в самом деле «очень умная», но даже таким умным, как я, необходимо чуть больше информации, чтобы вычислить ваш род деятельности. Ничего криминального, не связано с сексом, зато вам приходится носить каблуки на «задания». Признайте, мисс Свон, маловато деталей.       Не то, чтобы мне это было интересно. ... ... ...       Вынуждена признать, эта терапия от доктора Хоппера — не самая бесполезная вещь на свете. Мне уже не так сильно хочется разорвать вас на атомы каким-нибудь особым магическим заклинанием.       И все-таки ваш поступок отвратителен. Даже если все эти слезливые истории о приемных семьях — правда, это все равно не причина вламываться в чужой дом и воровать личные письма.       Конечно, когда рядом нет никого, кто может вовремя остановить, объяснить, что приемлемо, а что нет, то разобраться самому бывает не самой простой задачей. Особенно для ребенка и подростка. И тогда очень легко пойти по кривой дорожке...       Но вам пора взяться за ум, мисс Свон. Вы давно не ребенок. Хватит уже бунтовать против всего мира, взрослейте. Это, кстати, касается и умения излагать свои мысли. Я вижу, что в вас есть потенциал, вы не утратили способности сочувствовать другим людям, но, если вы не научитесь внятно облекать ваши эмоции и чувства в слова, то об этом никто не узнает.       От того, что мой сын называет меня Злой Королевой, мне, конечно, как вы выразились, «фигово». И я весьма тронута вашей попыткой подбодрить меня. Хотя после вашего комментария о «девочках», мне начало казаться, что вы издеваетесь. Выбирая между дружбой Генри с мисс Бланшар и его потенциальным интересом к «девочкам», я заработала мигрень.       А впрочем, возможно, это и было вашей конечной целью. Чего еще ожидать от воровки чужих писем! ... ...       Кажется, эффект от письмотерапии был недолгим. Уж лучше я поставлю точку прежде, чем желание превратить вас в мерзкую гусеницу и раздавить каблуком не набрало полную силу.       Не прощаюсь, поскольку скоро мы с вами увидимся. А если вас интересует, как и когда, то вот вам подсказка: между нами будет металлическая решетка!

До скорой встречи, Реджина Миллс

      Дочитав письмо, Эмма вернулась к началу и еще раз пробежала глазами по содержимому.       — Ничего не понимаю, — растерянно пробормотала она и приложила ледяные руки к горящим огнем щекам. — Чертовщина какая-то.       «Забралась в дом к мэру? Выкрала письмо? О чем, черт возьми, говорит эта женщина?!»       Эмма чувствовала, как откуда-то изнутри поднимается волна негодования, и это было ей на руку — злость вытесняла страх. Стараясь не думать о том, каким образом ее письмо попало в руки Реджине, а ответ мэра оказался в книге, все это время мирно лежавшей в машине Свон (а вовсе не под замком в офисе Миллс в каком-то городке с дурацким названием Сторибрук!), Эмма сосредоточилась на своем гневе.       Это было хорошо знакомое чувство, понятное, такое... почти родное. Куда лучше, чем липкий, холодный страх, скользкой змеей проникнувший в ее внутренности и все сильнее сжимающий сердце.       Страх перед необъяснимым. Чем-то, что не поддается обычной логике.       Но ведь эта женщина, — Реджина Миллс, — она-то настоящая. Вот она пишет письма Эмме, дрожа от ярости за то, что последняя сунула нос в ее личные бумаги и, как полагает Мадам Мэр, проникла в ее дом. Отчитывает ее за инфантильное поведение, советует повзрослеть. Называет идиоткой.       Это живая, существующая женщина, мать-одиночка, усыновившая ребенка из приюта... ведь правда?       Тряхнув головой, Эмма нервно вернула письмо в книгу, достала из сумки на пассажирском сиденье ноутбук, открыла его, ввела в поисковую строку слово «Сторибрук» и нажала «Enter».       Нахмурилась.       Охваченная волнением, еще несколько минут она боролась с поисковой системой, но, не получив результата, сдалась.       Это было странно, но еще ни о чем не говорило. В конце концов, кто лучше Эммы умеет находить людей?       И она уже приготовилась использовать все свои навыки ищейки, вооружившись подходящими программами, как вдруг зажегся свет в спальне Шорта, привлекая ее внимание.       Быстро схватившись за бинокль, Свон установила, что объект все-таки прибыл туда, где она так преданно его поджидала. Схватив дамскую сумочку, лежавшую в «бардачке», Эмма выскользнула из автомобиля. Подбегая к дому Скотти, она набрала несколько цифр в телефоне и теперь зажимала его между ухом и плечом.       После нескольких гудков на другом конце провода ответил заспанный раздраженный голос.       — Курт, привет, это Эмма Свон... Да знаю я, сколько времени, не кипишуй! Помощь твоя нужна. Помнишь, что за тобой должок? Так вот, мне надо, чтобы ты узнал всю информацию о некой Реджине Миллс. По моим данным, примерно десять лет назад она усыновила мальчика из приюта, зовут Генри...