Любви капкан.

— Одна сигарета сокращает жизнь на одиннадцать минут. Один сеанс секса продлевает жизнь на пятнадцать минут. Так что я, как курильщик, за свою жизнь должен хорошенько поебаться, — многообещающе заявил Кир, читая посты в социальных сетях и пошло поглядывая на меня. — Исходя из твоей логики, я буду бессмертным? — вскидываю бровь, скептически оглядывая своего парня-извращенца. Только он хотел что-то возразить, завибрировал телефон, который я держал в руке, ожидая звонка с работы еще со вчерашнего вечера. Я даже с дивана подскочил и выбежал из комнаты, прежде чем принять звонок, и попутно заметил прифигевший и недоверчивый взгляд Кира. От его дотошной ревности с ума сойти можно. Принимаю вызов, клацнув по сенсору вспотевшими руками, и параллельно начинаю карябать обои в коридоре. — Ну что, парень, могу тебя поздравить. Клиент в восторге от твоего эскиза. Говорит, после восьми часов мучений под иглой тату-машины, это лучшее, что он мог увидеть на своем теле, — басил Фил в трубку, а у меня от полученной информации сердце трепетало. Это тот рисунок, над которым я сидел несколько дней почти без сна, который я дважды переделывал по просьбе заказчика, в который я всю свою душу вложил. Мой рисунок. Понравился и теперь станет частью чьей-то жизни. Одна мысль, что человек до конца жизни будет иметь на своем теле результат моих стараний и частичку души, приводит в состояние некой эйфории. — Серьезно? Не шутишь? — вдруг я уже крышей тронулся. — Какие тут шутки? Завтра тебя жду. Заберешь долю за работу. До связи. — До связи, — повторяю эхом в пустоту. Так здорово получать деньги за любимое дело. И процессом работы наслаждаться и награду в качестве денег получать. Я очень рад, что не прошел по баллам на адвоката. Иначе мучился бы, как большая часть населения, и каждый день ходил бы на ненавистную работу. А сейчас я учусь в замечательном университете на полюбившемся факультете анимации и компьютерной графики. Вдобавок ко всему имею возможность зарабатывать любимым делом. — Лишь бы побесить меня своими ухажерами, — раздался недовольный бубнеж за спиной. — То, что мы работаем в одном месте, не значит, что он мой ухажер, — закатываю глаза, оборачиваясь. Как в этом человеке помещается столько ревности? — Ну да, — укоризненно мотаю головой, подходя ближе, чтобы обнять. — Ворчишь ходишь как старый дед, — целую в уголок губ. — Тебе всё равно нравится, — обнимает в ответ. — Не отрицаю, — всё равно не исправить. — Так, что там насчет продления моей жизни, м? — Если мы будем заниматься сексом после каждой выкуренной тобой сигареты, а это как минимум десять раз в день, я уже на второй день буду затрахан до смерти. Кто тебя потом любить будет? — Хм, — задумчиво. Только я подумал, что он опомнился, как он выдал: — Тогда после каждых двух выкуренных сигарет. — Да ну тебя, — дергаю за мочку уха, выбравшись из объятий. Мне надо к парам готовиться, а он мне про секс. Ладно бы, если одним разом ограничивался, так нет — до глубокого вечера из постели не выпустит. А сейчас, между прочим, три часа дня. Ещё и Лехе на завтра курсовую переделывать. Этот ревнивец, увидев его имя на титульном листе, «случайно» пролил кофе, разом испортив всю работу. Жили бы дружно, так нет — ругаются при каждой встрече. Только и успеваю их затыкать, каждый раз боясь, что перепалка перерастет в драку. — Помочь? — с явной неохотой спросил Кир, стоило мне взять в руки испорченную курсовую Лехи. Может, Киру и не нравилось, что я Лехе порой помогаю, но факт того, что курсовую переделывать всё равно придется мне, заставлял его чувствовать себя виноватым. — Если в твоей помощи нет никакого подвоха, то да, — закатывает глаза, забирая протянутые листы. Внимательно читает каждый лист, хмуря брови. Хорошо хоть, что не все листы испортил. Так бы, вместо четырех, все девять перепечатывал. Каким бы он порой ни был: грубым, ворчливым, ревнивым и совершенно невыносимым — я всё равно его люблю. За что, сам не знаю, но факт остается фактом. — Кир, — зову осторожно, — а ты меня любишь? — Нет, — не отвлекаясь от бумажек. — Тогда зачем я тебе? — Я слишком эгоистичен, чтобы отпустить то, что принадлежит мне, — улыбаюсь довольно. А недавно так напился, что теперь все соседи знают, как он меня любит. И в буквальном и в переносном смысле.