Профессиональные издержки: смертельная интрига

Пыльная дорога, уходящая к зубчатым горам на горизонте, бесконечные поля с чахлыми посевами и покосившиеся хижины — вот что встречало Имперского Дознавателя Кудо Шиничи в Баронстве Кент. «Богом забытая дыра», — подумал он, поправляя перчатку. Его черный мундир с серебряным шитьем и знаком Имперской Канцелярии на груди резко выделялся на фоне унылого пейзажа. За ним следовали два члена налоговой комиссии, уже ворчавшие о неудобствах. Барон Алан Керт встретил их у ворот своего скромного, но укрепленного поместья с показной любезностью, которая не могла скрыть холод в глазах. Провинциальный аристократ, чей род помнил времена независимости и тайно лелеял обиду. Шиничи знал досье: мелкие махинации с зерном, уклонение от пошлин — стандартный набор для таких вот пограничных лордов. Но его интересовало другое — возможные связи с сепаратистами. Комиссия была прикрытием для его настоящей миссии. Проверка шла скучно и предсказуемо, пока на второй день барон не объявил: — Господа, сегодня важное событие для наших людей — свадьба молодого мельника. Традиция обязывает мое присутствие. И, конечно, выполнение… древнего долга чести. — Он произнес последние слова с каменным лицом, но в его голосе сквозила привычка власти. Шиничи похолодел. Он знал, о каком «долге чести» идет речь. Право первой ночи. Этот варварский пережиток крепостничества давно был искоренен в цивилизованных частях Империи законом императрицы столетие назад. Но здесь, на окраинах, старые порядки умирали медленно, питаемые амбициями мелких тиранов. — Барон, — голос Шиничи прозвучал резко, как удар хлыста, хотя он старался держать его ровным. — Эта… традиция. Она противоречит Имперскому Кодексу и указу Ее Величества. Керт усмехнулся, высокомерно: — Дознаватель Кудо, здесь свои законы. Законы земли и крови. Это проявление заботы сюзерена о своих людях. Доказательство жизнеспособности невесты. Дети, рожденные от такого союза, получают покровительство замка. — Он говорил так, будто обсуждал погоду. — Вы же здесь для проверки налогов, а не наших нравов, не так ли? Шиничи сжал кулаки под столом. Его миссия требовала осторожности. Сорвать проверку из-за морального возмущения значило упустить возможность найти более серьезные улики против барона. Но видение молодой крестьянки, отданной на милость этого холодного, жестокого человека, вызывало в нем тошноту. Он коротко кивнул, заставляя себя думать не о девушке, а о цели своего визита. «Я должен видеть всё. Сейчас эмоции — непозволительная роскошь». Свадьба была шумной и бедной. Крестьяне пели пьяные песни, но веселье казалось натянутым, особенно когда барон поднялся со своего места. Молодая невеста, бледная как смерть, стояла, опустив глаза. Ее жених смотрел в землю, сжимая кулаки до побеления костяшек. Шиничи наблюдал, как барон, с лицом непроницаемой маски, приблизился к девушке. Глухое роптание пробежало по толпе, но никто не осмелился протестовать. Это был ритуал унижения, узаконенный временем и страхом. Шиничи заставил себя не отворачиваться, хотя внутри всё кипело. Он перевел взгляд на толпу слуг у края площади, стараясь отвлечься. И там, в тени старой яблони, он увидел его. Юноша, лет восемнадцати, с невероятно живыми, ярко-голубыми глазами и взъерошенными темными волосами. Он не был похож на крестьянина — в его позе, в остром, наблюдательном взгляде чувствовалось что-то иное. На нем была простая, но чистая рубашка и штаны, не дворянские, но и не холопские. И выражение его лица… Оно не было покорным, как у остальных. В нем читалось жгучее негодование, глубокое презрение, направленное прямо на барона, ведущего невесту прочь. И что-то еще… боль? Стыд? Их взгляды встретились на мгновение. Голубые глаза юноши, полные гнева и чего-то неуловимого, пронзили Шиничи. Но вместо того, чтобы опустить взгляд, юноша задержал его на секунду дольше, чем следовало, словно оценивая. Затем резко отвернулся и растворился в толпе. Вечером, после формального ужина в замке, где Шиничи едва сдерживал отвращение к барону, он вышел в небольшой садик, примыкавший к его покоям. Ему нужен был воздух, чтобы привести мысли в порядок. Он размышлял, как превратить отвратительный обычай в рычаг давления на барона, как использовать возмущение крестьян, как задокументировать… Луна освещала запущенные кусты роз и каменную скамью. Там кто-то уже сидел. Тот самый юноша. Он сидел, откинувшись на спинку скамьи, глядя на луну. При свете ночи его черты казались еще более выразительными. Шиничи остановился, и рука его инстинктивно скользнула ближе к поясу, где был спрятан кинжал. «Случайность? В саду, примыкающем к гостевым покоям? Исключено. Он ждал меня». Юноша повернул голову. Его голубые глаза блеснули в лунном свете, но теперь в них не было открытого гнева. Была осторожность, расчетливое любопытство и какая-то странная, притягательная глубина. — Имперский Дознаватель, — произнес он тихо. Голос был приятным, чуть насмешливым. — Не спится? Или впечатления от нашей… живописной традиции слишком сильны? Шиничи нахмурился. Прямое обращение, точное знание его титула — это была не просто дерзость. Это была демонстрация. Кто-то в замке осведомлен лучше, чем положено слуге. — Ты знаешь, кто я. Кто ты? — спросил он, не делая шага ближе, сохраняя дистанцию. — И почему ждал именно здесь? Юноша улыбнулся уголками губ — загадочной полуулыбкой, так знакомой Шиничи по портретам в баронской галерее… но нет, невозможно, чтобы барон афишировал незаконного отпрыска. — О, я просто тень, дознаватель. Тень этого замка. Зовут меня Кайто. — Он сделал паузу, изучая реакцию Шиничи. — Просто Кайто. А ждал, потому что вы — первый за многие годы, кто не опустил глаза, наблюдая за «долгом чести». Мне стало любопытно. — Тени обычно не разговаривают с имперскими чиновниками, — заметил Шиничи, намеренно садясь на противоположный край скамьи, на почтительном расстоянии. Его аналитический ум уже работал. Кайто. Ни в одном досье на барона не упоминался сын с таким именем. Был только законный наследник, гораздо младше… и совершенно не похожий. Бастард. Очередной плод «заботы» о подданных. Это объясняло и гнев в глазах, и хорошую одежду, и доступ в сад. — Особенные времена, — парировал Кайто. Его взгляд скользнул по мундиру Шиничи, остановившись на императорском гербе. — Особенные гости. Вы сегодня выглядели… оскорбленным. Как будто увидели нечто поистине отвратительное. Что редкость для столичных чиновников, привыкших к лицемерию двора. Шиничи позволил себе короткую усмешку. Парень пытается прощупать его, играет в откровенность. Что ж, можно подыграть и получить информацию. — То, что я видел, было отвратительно, — ответил он прямо. — Пережиток темного прошлого. Кайто тихо рассмеялся, но в смехе не было веселья. — Ах, дознаватель, здесь все — пережиток темного прошлого. Воздух, земля, мысли… — Он посмотрел прямо на Шиничи. — Вы приехали ловить крыс в подвале барона? Налоги? Или что-то… крупнее? Вот оно. Прямой запрос. Слишком осведомлен. Слишком смел. Шиничи держал паузу, обдумывая каждое слово. Если он подтвердит свои истинные цели, то сделает этого юношу либо ценнейшим союзником, либо смертельной опасностью. А если промолчит — упустит шанс. — Моя миссия — обеспечить соблюдение законов Империи. Во всех аспектах, — уклончиво ответил он, давая понять, что не ограничен только налогами, но и не раскрывая деталей. — Благородно, — Кайто кивнул с преувеличенной серьезностью. — Удачи. Корни старых законов здесь глубоки. И ядовиты. — Он встал, его движение было неожиданно легким и грациозным. — Не задерживаю. Спокойной ночи, Дознаватель Кудо. Думаю, за время вашего пребывания вы узнаете о Баронстве Кент… много нового. И не всегда приятного. Он повернулся, чтобы уйти, но Шиничи встал следом. — Подожди. Кайто. Ты… служишь здесь? В замке? Или всё же что-то большее? Юноша обернулся, луна осветила его профиль. Улыбка снова тронула его губы, теперь более горькая, почти вынужденная. — В некотором роде. Я здесь… существую. Сын этого места. Хотя и не совсем законный, как вы, без сомнения, уже догадались. — Он бросил это как нечто само собой разумеющееся, но Шиничи уловил едва заметную дрожь в голосе, которую тот не успел скрыть. — Спокойной ночи. И прежде чем Шиничи успел что-либо ответить, Кайто растворился в лунных тенях сада так же бесшумно, как и появился. Шиничи остался стоять один. Воздух был напоен ароматом увядающих роз и пылью старого камня. Но в его сознании ярко горели голубые глаза Кайто — глаза, полные ума, горечи, вызова и… тайны. Сын. Не совсем законный. Плод той самой «заботы сюзерена». Многое Шиничи повидал за годы службы: предательства, заговоры, жестокость. Но этот юноша, этот «просто Кайто», с его болью, скрытой за насмешкой, и явной неприязнью к собственному отцу… Это было не просто ново. Это было опасно и притягательно одновременно. Имперский дознаватель приехал искать предателей короны, а нашел потенциального информатора, который, возможно, ненавидит барона так же сильно, как и он сам. Но доверять ему нельзя. Ни на гран. Шиничи достал из внутреннего кармана крошечную записную книжку и грифель. При тусклом лунном свете он коротко записал: «Кайто — незаконный сын. Осведомлен, наблюдателен, имеет доступ в замок. Мотив для сотрудничества: личная ненависть к отцу и его порядкам. Степень опасности: высокая. При возможности — проверить слова и намерения. Доклад в Канцелярию отложить до получения конкретных улик». Захлопнув книжку, он убрал ее. Теперь в уравнении появилась новая, непредсказуемая переменная. По имени Кайто. И Шиничи, к своему неудовольствию, чувствовал не только профессиональный интерес. Нечто иное, тревожное и щемящее, поселилось где-то под сердцем. Что еще скрывала эта «тень замка»? И сможет ли он использовать Кайто, не попав в ловушку? Завтрашний день должен был дать ответы. Или новые опасности, что в этом месте было почти одним и тем же.