Паршивое чувство юмора

Эдди уже несколько дней кроет чувство вины. Он никогда не был человеком набожным, но после того, как узнал об инопланетных существах и ощутил влияние других вселенных буквально, так сказать, на своей шкуре, окончательно разуверился в том, что ад существует. И да, можно было бы все списать на состояния аффекта и желание защитить малышку Тей, но Брок в последнее время все реже занимается самообманом и признает — он хотел этого: почувствовать власть над жизнью и возможность ее оборвать. Несколько десятков раз подряд. Но тем не менее, убивать для Эдди — для его человеческой стороны — противоестественно. И его мажет. Выедает изнутри ненависть к себе, чувство скорби по незнакомым, убитым им людям, и постоянно мерещатся разрушающие сознания смерти. Эдди Брока кроет от всего. От терпкого сигаретного дыма, прожигающего глотку и легкие. От херни, которую он бы в жизни не представил, разве что под хорошей дозой транквилизаторов. Его кроет от холодных порывов ветра и от пустого трепа симбиота. — Кстати, как там Тейлор? — С чего ты решил, что это кстати? Эдди щурится и безразличным взглядом окидывает захудалую комнатушку. Самое то, чтобы предаваться самобичеванию и спорить с самим собой — покрасить стены в белый и от психушки не отличишь. Брок вспарывает лицо ухмылкой и прикуривает сигарету, откидываясь на диване. Он никогда не был примерным гражданином, да и библию использовал только для создания хороших самокруток, но все меняется. Он сменил микрофон с камерой на угольные щупальца, а зависимость от придурка-босса на абсолютную власть. Эдди не верил, что сможет выкарабкаться из той дыры, в которую попал по милости мистера Дрейка, но вот он — безнаказанно вырезает полный клуб людей и попивает пивко на обед во вторник, болтая с инопланетным симбиотом, ставшим с ним одним целым. Скажешь вслух и сам от смеха загнешься, только вот Броку сейчас совсем не смешно. Ужасно терпкая, вязкая и неприятная на ощупь темнота пробирается все глубже внутрь. Все как бы идет по плану и одновременно идет по пизде. Вот так вот. — Надо будет с ней поговорить, наверное, — задумчиво тянет Эдди. Поджимает губы и на изломе выдыхает. Ему почему-то все равно. Как-то пополам — на то, что будет завтра и послезавтра. Финита. Достало. — Зачем тебе этот геморрой? Ты и так в полной жопе, — хмыкает симбиот в сознании Эдди и выпускает из тела Брока щупальце, хватает с кухни зажигалку и подпаливает очередную сигарету, зажатую в зубах Эдди. Есть в этом своя ирония и непонятный пафос. Брок смотрит на Венома колко, держит за горло одним только взглядом, смотря на черную морду в висящем на стене зеркале, но ничего не отвечает, лишь достает из пачки бедрышко курицы, салютуя им в отражении другу. Другу? Наверное так. Эдди кроет от всего. Кроет от вопросов, которые змеей окутывают мозг и пускают яд в сердце. Кроет от тупости людей, кроет от бессмысленного трепа симбиота. Хотя нет, это даже расслабляет. Порой. У Венома семь пятниц на неделе и ему плевать, что сегодня понедельник: вляпаться в неприятности в первый же день — святое. Какая ирония — он же априори не верит в бога. У него переменчивый характер, по которому следует книги для психологов-чайников писать. Такой себе пай-убийца. Он не маньяк — просто так вышло. Веном милый. Правда милый. — Не грусти, газетчик, мы были на волоске от жизни! Это стоит отметить, — хмыкает симбиот и заставляет Эдди затянуться табачным дымом до жжения в легких. В голову бьет тысяча приятных иголочек и Брок расплывается в удовлетворенной улыбке, растекаясь по пуфу дивана. У Эдди теперь низкий, хриплый голос, прокуренные пальцы и репутация опасного парня тянется из самых отдаленных частей Сан Франциско. Брок просто показывал Веному город. Он сломанный, неправильный, идет трещинами по маске безразличия. Веном — дикий. Веном — грубый. Эдди — сломанный. И это видно невооруженным взглядом. У него нутро в стеклянную крошку и показушное грубое превосходство щитом ото всех проблем (своих в первую очередь). Он скалится, хмурится, откровенно прожигает взглядом и это именно то, что симбиоту нравится. — Возможно, я уже и сам не знаю, чего хочу. Человек такая тварь — ко всему привыкает. Вот и я привык к заразе, — хмыкает Брок и бросает мутный взгляд на отражение, улавливая подобие ухмылки в пасти симбиота. — А чего хотел ты? Ты ведь чего-то хотел? — вопрос тщательно сдобренный скрытым интересом и посыпанный безразличием повисает в помещении (ну, или в голове Эдди — какая разница) на добрых три минуты. — Ну, — хмыкает Брок, — стать ублюдочной мразью — не совсем то, чего я хотел от жизни, но вот он я. — Пожимает плечами он. — Может это моя судьба — оставлять по трупу в каждом уголке этого мира. — Судьба для лузеров. Это просто тупой предлог, чтобы ждать, когда вещи случатся, вместо того, чтобы делать их самому, — едко бросает симбиот и сам поражается тому пафосному дерьму, что только что слетело с его «языка». — Ну это ты правильно подметил, — Брок многозначительно поднимает палец вверх и согласно качает головой. — Если ты так переживаешь, можем найти менее травмирующий тебя способ покушать, — задумчиво тянет голос. — Было бы неплохо, — кривит губы Эдди, — компромиссы в семье — это главное, — смеется он, — ладно, я тогда тоже не буду тебя так сильно грузить раскаянием, — веселеет мужчина. — Вот уж спасибо, услужил, — фыркает симбиот. — Спи. Даже меня вымотали твои самокопания — будто сверлом в жопу потыкали, — морщится он и вырубает обоих одним только движением.

***

Как ни странно, из подступающей депрессии Брока выводит Тейлор: первый раз она заваливается к нему в квартиру без приглашения в девятом часу вечера: — Ты пиздел вчера сам с собой, очевидно, всю ночь, а стены в этом доме, знаешь ли, почти прозрачные. Так что, либо приглашай на вечера откровений, либо сделай звукоизоляцию. — Она кидает в него диском с «Адвокатом дьявола» и проходит на кухню, ставя на стол пакеты с продуктами. — Че ты хмурый такой вообще? — Тей кидает на него взгляд через плечо и вопросительно вскидывает брови, принимаясь за готовку мяса. Вот так просто чувствует себя как дома. Хотя, планировкой квартиры и правда не отличаются. Эдди с удивлением осознает, что раньше Тейлор в его присутствии была хоть и дерзкой, но очень застенчивой. — Это чего ты такая веселая, вот в чем вопрос, — хмыкает Брок, — Как ты вообще живешь без депрессии? Чем занимаешься — хохочешь целыми днями? — Ну если шмаль качественная, то почему бы и нет, — пожимает плечами она, а Эдди лишь фыркает и закатывает глаза, пряча улыбку. — Что такое шмаль? — То, от чего я застрелюсь, если тебя пропрет на «поболтать», — бормочет Брок и Тейлор оборачивается на эту фразу. — Когда забавной мордашки нет, ты разговариваешь сам с собой? — выгибает вопросительно бровь Тей. — Чертовски мило ссылаться в данной ситуации на Одри Хепберн*, но не совсем — я разговариваю с ним. Вернее, это он разговаривает со мной, — хмыкает Эдди, усаживаясь за стол. Тейлор улыбается и отворачивается к плите, а квартиру постепенно заполнят пряный запах жареного мяса, которым, кажется, можно даже наесться. Симбиот довольно урчит, а Эдди автоматически погружается в воспоминания детства, когда прибегал со двора весь грязный и ободранный после игры с мальчишками, а его встречала улыбчивая мама и вкусный, сытный обед. Тейлор выпытывает у Эдди, чем он теперь питается и Брок нехотя признается, что мясом. Желательно, сырым, но поскольку он еще и человек, то с радостью испробует каре ягненка, которое Тейлор умудряется готовить на газовой плите, а не на гриле. Симбиот заставляет его сказать, что мяса нужно много. Они раскладывают ужин прямо на полу в гостиной, перед телевизором, и включают фильм, пока Эдди вгрызается в аппетитного ягненка. Тейлор много смеется, и Брок, вернее симбиот, замечает, а затем говорит Эдди, что она достаточно часто невзначай касается мужчины под любым предлогом — будь то просьба передать хлеб или укрыться пледом. Она засыпает у него на коленях, и симбиот руками Эдди перебирает волосы Тей, завязывая на них узелки и играясь. — Дурацкое занятие, но приятное, — бормочет голос симбиота, а Эдди только улыбается — неплохо иметь в этом мире друга, который принимает тебя со всей твоей гадостью и ничего про это не говорит. — За «гадость» ответишь, — вклинивается в его мысли симбиот, и Эдди окунается в давно забытое чувство спокойствия и умиротворенности: так все было до Дрейка, до того, как ушла Энн и до симбиота. Он перебирает руками Венома волосы Тей и чувствует себя вполне счастливым.

***

Второй раз Тейлор приходит домой к Эдди с козой. С живой, мать ее, козой. Белая козочка с маленькими рожками несмело блеет и тут же гадит на ковер смешными шариками. Эдди не смешно. — Какого? Тейлор бесцеремонно проходит внутрь квартиры и удивленно поднимает брови: — Я думала это скорее «ему» придется объяснять, что это за живность. Ты никогда не ездил в деревню, Эдди? — Черт, нет, я знаю, как выглядит коза — я спрашиваю зачем она здесь? Тейлор фыркает, а симбиот молчит: наблюдает за перепалкой человеческих особей и не совсем понимает, чью сторону занять — Эдди вроде как носитель, но Тейлор… — Она здесь в качестве твоего ужина. — Прости, Эдди, я за малышку Тей. Брок хмурится, понимая, к чему клонит блондинка и тяжело вздыхает: это очень даже неплохой компромисс с симбиотом, падким на человечину — Эдди почти постоянно чувствует себя голодным, когда питается обычной едой и понимает, что ему, «им», нужно мясо. Желательно, свежее и сырое. Брок капитулирующие вздыхает. — Но я не дам тебе смотреть, как я ем, — бурчит он, отводя козочку в ванную. — Я и не напрашивалась, — отмахивается Тей, — только сними рубашку, чтобы не заляпать. Хотя, не важно — одеваешься ты так, будто красота для тебя не главное, так что заляпывай на здоровье. Эдди укоризненно смотрит на девчонку, но ничего не отвечает — слишком сильно урчит живот от предвкушения пира и слишком громко болтает симбиот. — Наконец-то, господи, нормальная еда! Если у меня могла быть изжога, то давно бы уже была от твоей пиццы с пивом. Мясо-мясо-мясо-мясо-мясушко. Надо Тейлор потом сказать спасибо — такая понимающая женщина! Или может сделать ей подарок? Например, обглодать рожки козла и сделать бусы? Женщины у вас их носят. Или посвятить ей убийство? Ты представляешь — она просто растает: такого уникального посвящения не будет ни у кого! Что там, посвятить звезду бабе и то на бумажке — херь. Вот убийство— это да, шикарный презент. Можно селезенку в доказательство ей принести, или сердце, — мечтательно урчит симбиот, в ожидании трапезы. — Думаю, цветов будет достаточно, — нервно хмыкает Эдди. — Ну, или так, — цокает голос, — но обязательно красных — хоть какая-то связь с убийством, — вздыхает симбиот. Эдди картинно закатывает глаза и запирает дверь ванной на щеколду, оставаясь с козой один на один. — О господи, за что, — скептично и обреченно вздыхает он, а ему отвечает выросшая из тела клыкастая морда Венома. — Зачем ты нам задаешь такой вопрос?.. Эдди хмыкает от жуткой иронии — сейчас он отнюдь не чувствует себя Богом. Скорее, мясником. Хотя, какая разница, пора бы уже привыкать. — Действительно, — подмигивает он антрацитовой пасти, — приятного аппетита, дружок. О подарке Тейлор я сам позабочусь.

***

Эдди не успевает купить подарок для Тейлор — буквально на следующий день он обнаруживает девчонку на пороге квартиры. Она выглядит потерянной и грустной. — Ты в порядке, Тей? Ты не в порядке, — обеспокоенно бормочет Брок и затаскивает девчонку в квартиру: ее бьет мелкая дрожь, а взгляд теряется в пространстве, не фокусируясь ни на чем. Эдди усаживает блондинку на диван и набрасывает ей на плечи плед, старательно игнорируя голос в голове. — Кто это, блять? Кто это сделал? — бесится симбиот, — ты посмотри на нее — на ней же лица нет! Выясни, кому тут печень вынуть через глаз — организуем по высшему разряду! Тейлор жмется к мужчине, хватается за него, как за спасательный круг, и только поджимает губы. Старается держаться, но получается плохо. — Меня уволили, — надломленно выдыхает она, — всех, блять, уволили. Сраное сокращение из-за той гребаной бойни в конце улицы. Клуб обанкротился. Черт, я же больше ничего не умею! И даже за квартиру в конце недели заплатить не смогу. Я чертова неудачница, господи боже, все были правы. Тейлор прорывает и она всхлипывает, утирая слезы. Эдди и симбиот обоюдно молчат, прекрасно понимая последствия своей медвежьей услуги. — Упс. — Не то слово, — тянет охуевший Брок, тут же осекаясь, когда Тей поднимает на него шокированный взгляд, думая, что это предназначалось ей, — Нет, в смысле, ты не неудачница, я не о том. Все будет хорошо, не переживай, все наладится, — успокаивающе шепчет он. Обнимает по звериному крепко и нечаянно вдыхает запах ее волос. Тей пахнет мимозой, цветами апельсинового дерева и чем-то романтичным, и чувственным. Глубоким. Бесконечным. Прекрасным. — Ничего не наладится! Если я останусь без квартиры, то придется вернуться домой, а это… Это будет полный, нет, тотальный пиздец. Черт, где же я так облажалась, — всхлипывает девчонка, — стой, не отвечай, я знаю — везде. У Брока все внутренности сжимаются в комок от ее опустошенного взгляда и вряд ли это шалости симбиота. Просто в этот момент он видит в Тейлор себя два месяца назад — одинокую, никому ненужную и потерянную. Слова срываются с языка сами собой. — Можешь пожить у меня. Тейлор поднимает на него недоуменный взгляд. — Что? — Что? — охает голос в черепной коробке, — мужик, ты в своем уме? — Да, а что такого? — игнорирует симбиота Эдди, — квартплату поделим на двоих, диван раскладывается, да и от изжоги ты меня спасешь своей стряпней, — весело хмыкает он и видит, как взгляд Тейлор светлеет. — Что верно, то верно, — бормочет голос в голове, — похеру, я за. Малышка Тей в нас нуждается. — Ну, — неуверенно тянет она, отстраняясь от Эдди. Смотрит на мужчину внимательно, пытаясь понять, не шутит ли он, — идея не так уж плоха… Но как только я найду нормальную работу, я съеду, обещаю, — твердо убеждает она, — и не буду разбрасывать по квартире свой девчачий хлам, — поднимает палец вверх Тейлор для убедительности. Эдди только смеется, согласно качая головой. — Договорились. — Чую я твоим задом мужик — мы повеселимся, — цокает симбиот, — вы, люди, любите создавать проблемы из ничего.