Паршивое чувство юмора

— Серьезно, Эдди? Ты на чьей стороне? — взрывается Тейлор, оборачиваясь на мужчину. Ее тащит под руку белобрысый парень, который то и дело что-то шипит сквозь зубы, — отвали, Чарли! — взбрыкивает она и бьет парня под колено, от чего тот грязно ругается. — Я не виноват, что ты всегда так реагируешь, стоит мне упомянуть твоего отца. Одно слово и все, понеслась пизда по кочкам. Не в смысле твоя — образно. — Разводит руками Брок, ударяясь рукой об охранника, идущего позади. Тейлор только кидает на него злой взгляд через плечо и ускоряет шаг, из-за чего выходит карикатурная ситуация: охранник пытается нагнать свою жертву по дороге в назначенное место. Но что поделать — это ее дом. Эдди не так представлял себе знакомство с родителями. Хотя, если быть честным до конца, он его вообще не представлял: все было куда проще, когда Тейлор была просто Тейлор — без мафиозного приданого и прочего дерьма, а «Луцци» было только мифической страшилкой для шпаны. Но вот они здесь — бредут по коридорам особняка в ожидании встречи с папочкой — Тейлор брыкается и поливает «солдат» трехэтажными матами, а Брок только ехидничает у нее за спиной и думает, как же так вляпался. Первый раз в том переулке ему удалось вырубить двух амбалов, причем не прилагая особых усилий, но во второй раз он гостей не ждал, так что Эдди застали врасплох — в обнимку с малышкой Тей возле дивана и двумя пустыми бутылками пива. Брок до сих пор не может понять, как симбиот не почувствовал прихода чужих людей в квартиру, но факт остается фактом — они оба были так не собраны и расслаблены, что даже не успели оказать сопротивление, прежде чем игла с оглушающей дозой снотворного вонзилась в шею. В себя Эдди пришел на заднем сидении джипа, напротив Тейлор: она сидела злая и насупленная, то и дело переругиваясь с водителем — очевидно, старым знакомым. Объяснение ситуации обошлось одной фразой: «Мой долбаный папочка решил вернуть меня в лоно семьи. Или с тобой познакомиться. Один хер — скоро меня здесь не будет». Эдди страшно не было — он лишь пожал плечами и уставился в окно. Симбиот под кожей давно жаждал приключений и адреналина, так что Брок даже не стал причитать по поводу своей неудачной судьбы. Особняк встретил их роскошными коринфскими колоннами и идеально подстриженным лугом, а папочка Тей не встретил вообще: прислал «помочь расположиться» четверых своих шавок, больше походящих на зеков в квадрате, и передал, что ждет парочку к ужину. Брок присвистнул, заходя в здание, и решил сказать Тейлор, что может она зря так отнекивается от своей семьи, на что получил только вдвойне раздраженный рык и взгляд, будто еще немного и она его расплавит глазами-лазерами. Симбиот внутри черепной коробки только удивляется богатой обстановке и подначивает Брока на кровавые развлечения. — Это все может быть нашим, Эдди. По моему, то, что надо — империя, слуги, абсолютное господство. То, что нам предначертано, — мечтательно хрипит Веном, а Эдди только поджимает губы и усмехается — да, он тоже непротив иметь такую организацию и быть ее главой, как папаша Луцци, но все же, его профессия подразумевает непосредственное нахождение в центре событий, а управлять кучей людей, сидя на троне — не его. — Итак, какие отношения вас связывают с моей дочерью? Мистер Луцци смотрит на Эдди прямо, не обращает внимания на дочь и выглядит ослепительно могущественным. На нем синий костюм с голубым отливом, идеально начищенные туфли и часы стоимостью в пять зарплат Брока. Альберто — что в переводе означает «благородный блеск», — подмечает про себя Эдди, смотрит на него с хитрым прищуром и тщательно скрываемой злостью. Гладко выбритый подбородок гордо вздернут вверх, а пальцы элегантно поправляет запонки на рукавах, как бы говоря: ты тут никто. — Это не твое дело, вообще-то, — едко брякает Тей, складывая руки на груди. Она взрослая, самостоятельная женщина — ей противно чувствовать себя нашкодившим ребенком, которого домой привел дружелюбный сосед и передал папочке. Ей осточертели указания отца и то, что он хочет втянуть ее в бизнес — не с моральной точки зрения, а с человеческой: Тейлор не хочет подстраиваться под местную иерархию или всю жизнь оправдывать высокопоставленное место принцессы. Она хочет вообще не зависеть от этой пирамиды социальных статусов — хочет просто жить и работать сама на себя, а не ждать одобрения отца. А ведь если одобрения не будет — ей и не жить вовсе. И вот, когда она уже добилась самостоятельности и с горем пополам устаканила свою жизнь, он врывается в нее бешеным ураганом, состоящим из денег, крепких парней и кодексов чести. К ебёной матери это все — Тейлор хочет свободы. — Я разговариваю с мистером Броком, детка. Дай решить дела взрослым, — приторно ласково обращается к Тей Альберто. — Кстати, об этом: какая у вас разница в возрасте? — С прищуром смотрит на Эдди мистер Луцци. Брок неожиданно даже для самого себя закашливается, отпивая воды из стакана, и выражает неопределенные эмоции на лице. — А какая разница? Что это меняет? — удивляется голос в голове. — То, что если ей нет восемнадцати, то нас посадят, — еле слышно бормочет Эдди, отмахиваясь от вопросительных взглядов присутствующих. — И че? Забыл что ли, что нас это уже не пугает? — хмыкает голос, а Брок только пожимает плечами и фальшиво-приветливо улыбается, когда видит растерянный и настороженный взгляд мистера Луцци. — Восемнадцать, — опять вклинивается в разговор девчонка, — по-моему идеальное число, — ухмыляется Тейлор, сверкая гаденькой улыбкой. Эдди тут же судорожно начинает вычитать эту цифру из своих тридцати семи и облегченно выдыхает. Это конечно пиздец, но не катастрофа. И как он раньше не спросил Тей о возрасте? — Отношения у нас… — заминается Эдди, — Соседские… Тей кидает на мужчину насмешливо-вопросительный взгляд и прыскает в кулак. — Придуши меня и скажи мне, что я милая, — шепчет Тейлор на ухо Броку, когда мужчина исцеловывает ее шею и шарит руками по телу, будто пытаясь притронуться к каждому участку кожи одновременно. Тейлор жаркая, как тысячи солнц: Эдди колотит от возбуждения, кажется даже взгляд подергивается пеленой — в горле клокочет рык не то Брока, не то симбиота: ему хочется одновременно и сожрать малышку Тей, пробуя на языке каждую косточку и капельку крови, и прижать к себе настолько сильно, чтобы она вросла ему под кожу, сливаясь в единое целое. Девчонка прикусывает ему мочку уха и Брок утробно рычит, пытаясь совладать с собой и не навредить ей: при всем ее горячем темпераменте, в руках мужчины она кажется хрупкой и маленькой — от этого контраста Эдди разрывает на части: кажется, он никогда не испытывал таких ярких и всепоглощающих эмоций. Хочется одновременно кричать, крушить все на своем пути и при этом свернуться в комочек и наслаждаться ощущением этой щемящей теплоты до конца своих дней. Эдди всасывает губами кожу на ключице Тей, оставляя нехилый засос, и спускается ниже, проходясь языком по соскам и ложбинке между грудей. Тейлор стонет и выгибается в пояснице, прижимаясь к мужчине, а Брок облизывается и входит в нее медленно, слегка сжимая пальцы на шее девчонки по ее же просьбе. У Тейлор закатываются глаза от наслаждения и она впивается острыми ногтями в спину Брока, оставляя на коже кровавые борозды. Ему плевать — он растворяется в моменте, в ней, и не хочет, чтобы это заканчивалось. — Да, мы соседи, — прокашливаясь, подтверждает Тейлор, кидая короткий взгляд на отца. — Только и всего. Она смотрит на Эдди неотрывно, видя в его глазах воспоминания о тех жарких ночах, проведенных вместе, и ее взгляд становится темнее, подергиваясь возбуждением. Брок сглатывает и прячет взгляд, иначе трудно будет объяснить папаше Луцци беспричинный стояк. Они же соседи. — Понимаю, мужик, — хмыкает голос в голове, — на нее без развратных фантазий и раньше было трудно смотреть, а теперь и подавно, — хрипит симбиот в черепной коробке. Эдди усмехается. — Что вас так рассмешило, мистер Брок? — выгибает бровь мистер Луцци, практически не скрывая раздражения. Весь ужин походит на сюрреалистичную картину или комедийную сцену из дешевой мелодрамы для подростков: большой босс мафии отчитывает за плохое поведение сбежавшую из дома семь месяцев назад дочь, а напротив нее хихикает ее психопат-ёбырь, который к тому же, разговаривает сам собой, очевидно от этого и не понимает всю серьезность ситуации. Мистер Луцци хмурится: он же буквально может пальцем пошевелить и у Брока через минуту этих самых пальцев не будет. Но его серьезности не разделяет даже родная кровь: Тейлор старательно прячет улыбку в чашке чая, но выходит плохо — в итоге девчонка прыскает со смеху, окончательно добивая отца своей несерьезностью. Но ему не понять — только Тей понимает странное поведение Брока и смеется над тем, что отец никогда не узнает, что на самом деле, их за столом четверо. — Да, Веном, скажи ему, — хихикает Тейлор. — Веном? — совсем теряется мистер Луцци. — Да, прозвище Эдди, — посмеивается Тей, — когда он бывает… не в себе. В столовой повисает плотная тишина, нарушаемая только хрюканьем от смеха взрослого мужчины, молоденькой девчонки и неопределенного возраста симбиота. Кстати, Брок и его про это не спрашивал. — Мы прямо как маленькая шведская семья. — Просто, блять, в точку, — взрывается новой волной смеха Эдди и старается успокоиться под пристальным взглядом мистера Луцци, терпение которого уже на грани. Тейлор стонет протяжно и громко, когда Эдди подхватывает ее под бедра и прижимает к стене в прихожей: в последнее время им сложно находиться рядом и просто вести беседу — у каждого под кожей чешется возбуждение, и они оба знают, что с этим делать. Нахуй идут даже разговоры о будущем и том, как неэтично трахаться с соседом по квартире, ведь в случае расставания выйдет весьма неудобно — и Эдди и Тейлор просто не заморачиваются. У каждого проблем в жизни было предостаточно, так что они негласно решили назвать это безоблачной и страстной полосой в их жизнях без кризисов и мозгодрочки. Тей тянет мужчину за волосы на затылке и отчаянно сминает его губы своими: такой животной страсти она не чувствовала никогда. Эдди дикий и беспардонный — берет то, что хочет, и не церемонится. От этого так и заводит. Девчонка сама не знала, что любит легкое садомазо, но когда Брок не смог сдержаться и от переизбытка эмоций влепил ей нехилую пощечину во время процесса, Тейлор думала, что умрет в эту же секунду от удовольствия. Оказалось, такое по душе обоим — Эдди сносило крышу напрочь и ему было просто необходимо выплескивать наружу энергию обоих существ. А Тейлор это нравилось. — А он за нами как бы наблюдает? — вдруг останавливается Тей и прищуривается, глядя мужчине в глаза. До этого момента она и не задумывалась, что делает Веном во время их секс-игрищ — не покурить же выходит? — Он в этом как бы участвует, — хмыкает Брок, поудобнее перехватывая Тей под бедрами. Она открывает рот от удивления и смотрит на него большими глазами, — а ты что думала, тот прием я смог бы сделать, имея только две руки? — ухмыляется он уголком губ, а девчонка мгновенно краснеет. Не хочется признаваться, что ей чертовски понравилось, но она все-таки не подписывалась на групповуху. — Скажи ей, что это не была групповуха, — шепчет голос. — Не беспокойся, это не была групповуха, — улыбается Эдди и Тейлор облегченно выдыхает. Пусть она в это и не верит, но пока ей нужно было услышать подтверждение из его уст. Да, может потом она сама пригласит Венома присоединиться, но пока не готова. — Разве что косвенно, — хмыкает симбиот, а Эдди только закатывает глаза. Тейлор царапает ногтями его шею и Эдди не выдерживает — швыряет девчонку на кровать, от чего она растерянно охает, и тут же наваливается сверху, чуть ли не зубами вгрызаясь в кожу груди. Ему нравится ласкать Тейлор: у нее мягкая кожа, большая грудь и в принципе пышные формы, доставшиеся от генетики «Луцци». Тей ярко реагирует на каждое его движение и просит больше — Брок никогда не встречал таких ненасытных личностей. Одна живет в голове, разве что. Симбиот быстро входит во вкус, хоть и до сих пор иногда теряется, когда, например, Эдди делает Тей больно, но получает совершенно обратную реакцию — она хнычет от удовольствия, когда Брок ненадолго перекрывает ей дыхательные пути, и стонет от наслаждения, когда мужчина бьет ее по ягодицам. И это ломает симбиоту мозг — как тогда понимать людей прикажете? В одних ситуациях от ударов они кричат и плачут, в других — просят повторить. Поэтому Веном только изредка выпускает щупальца и прикасается к бархатной коже Тей, чтобы уж совсем не наблюдать со стороны. Он чувствует все, что чувствует Эдди, и это ему определенно нравится, однако все, что творят эти двое, настолько непривычно и по началу казалось даже мерзко (зачем, например, тереться об голову другого человека, если не хочешь его съесть), что ему хватало и того минимально присутствия в действии, что отводили ему обстоятельства. Хотя, как и каждому человеку, только узнавшему про секс, симбиоту доставляло больше удовольствия говорить об этом, чем принимать непосредственное участие. Пока, стыдно признаться, но все же было не по себе. — Прикуси ей сосок. Эдди не отвечает, но совет принимает к сведению, и действительно: тело Тейлор простреливает яркий оргазм после соприкосновения зубов с нежной кожей груди. Веном наблюдает за этим будто из интереса: а что если нажать на эту точку? А что, если на эту? И ему нравится видеть отдачу в виде витающей в прострации Тей и ее счастливой улыбки. Плюс, конечно же, он уже вычислил закономерность, исходя из которой, после хорошего траха Тейлор готовит в два раза вкуснее. Это определенно шведская семья. — И что ты собираешься делать дальше? — фальшиво-участливо интересуется мистер Луцци, обращаясь к Тейлор. Она поджимает губы и гордо вздергивает подбородок, непонятно кому и что пытаясь доказать. Тейлор всегда любила отца и желала его одобрения, но не хотела от него зависеть так катастрофично, как раньше, поэтому сейчас ведет себя как сука, ибо знает, что если даст слабину, не уйдет уже никогда. — Поеду к себе домой и подготовлюсь к собеседованию, — цокает языком она и принимается за стейк. Мясо все такое же вкусное, как было раньше. Готовить Тей учил семейный, так сказать, повар — мать умерла, когда она была еще маленькой, может поэтому мисс Луцци выросла такой задирой и совершенно не умела готовить по рецепту. — А вы, мистер Брок? — ухмыляется мужчина и вздергивает бровь, задавая Эдди вопрос с подвохом. Проверяет на прочность. — А я попрошу упаковать стейк с собой и поймаю такси, — пожимает плечами Эдди. Он кивает Тей, давая понять, что будет ждать снаружи, не вмешиваясь в семейную драму, и с легкостью откидывает от себя руку охранника-амбала, к удивлению почти всех присутствующих. Когда Брок покидает столовую, мистер Луцци обращает внимание непосредственно на Тей. Смотрит изучающе, пытается понять, что его дочь нашла в этом репортеришке помимо безумных глаз и такой же безумной силы. — Ты думаешь, он тебя достоин? — небрежно бросает мужчина, откидываясь в кресле. Внутри Тейлор все тут же вспыхивает, но она сжимает кулаки, удерживая эмоции под контролем. — Подумай: он — никто. Но Тейлор с отцом не согласна. Может они и не обговаривали природу их отношений, но Эдди определенно особенный: и вместе с симбиотом, и по отдельности. Хотя, они теперь одно целое. Тейлор задумывается по просьбе отца и ей кажется, что у Эдди Брока есть своя эстетика. Эдди Брок — это пустые бутылки из-под вина, беспорядочные мысли и споры с самим собой. А его симбиот — это сильная гроза в конце прекрасного дня. Эдди — это следы от женской помады на мужской щетинистой шее. Симбиот — крики в темноте, старинные дома, окутанные тайной проклятия и предания, которыми пугают детей. Эдди Брок — это сарказм, как единственный и лучший способ взаимодействия с миром, это голоса, которые слышишь лишь ты. Эстетика симбиота — это возможность уничтожить все, к чему прикасаешься, а так же тела, покрытые шрамами вместо поцелуев и прогнившие души. Эдди Брок и симбиот — это Веном. А Веном — бесконечный хэллоуин. — Ты не прав… — тянет еле слышно Тейлор — сложно быть храброй и гордой под суровым взглядом отца. — Да ладно тебе, детка. Он же безумен — сама видишь. Он тебя не пугает? — мистер Луцци участливо треплет дочь за плечо и заглядывает в глаза — он знает, что силой ее не удержать, девчонка пошла в отца: во что бы то ни стало найдет способ вырваться на мнимую свободу и будет считать копейки, но самостоятельно. Тут нужно действовать иначе — убеждением. Тейлор поджимает губы, потому что отец отчасти прав: Веном иногда ее пугает. Ей снится сладкий и тягучий сон: после нескольких часов «родео» с Эдди, слабость в теле дикая, но поразительно приятная. Тей трет глаза и понимает, что еще ночь, когда кидает взгляд на окно — чернильное небо без проблесков восхода мягким бархатом заволакивает пространство, заставляя лечь обратно в кровать и проспать часов десять. По коже ползут неприятные мурашки от ощущения пристального взгляда на себе и Тейлор коротко вскрикивает, когда поворачивает голову вбок: выросшая из-под кожи Эдди антрацитовая голова с клыкастой пастью наблюдает, как она спит. — Черт возьми, серьезно? — раздраженным шепотом шипит она на симбиота — не хочет, чтобы Эдди проснулся, как бы дико это не звучало. — Ты наблюдаешь за тем, как я сплю? — так же беззвучно взвизгивает Тей. Черная морда наклоняется в бок, прищуривается и облизывается. Это наводит определенной жути, так что Тейлор почти не дышит и старается не делать резких движений. Если в Эдди она уверена, то в этом существе — не совсем. — Ты настоящая, когда спишь, — хрипит симбиот на той частоте, чтобы не разбудить носителя. Смотрит на Тейлор внимательно и совершенно без подвоха, — не дерзкая, когда смотришь в упор на отморозка в подворотне, не испуганная, когда Эдди целует тебя «там», не нарочито ослепительная, когда поешь в клубе, а настоящая. За этим очень интересно наблюдать, ты уж прости. Тейлор сглатывает ком в горле: это настолько необычно и маняще — вот так разговаривать с ним один на один, что во рту пересыхает. Сложно понять, что в голове у Венома, наверное это в нем и пугает. Нам не страшны понятные люди, мы боимся всего, что не вписывается в систему — таких, как Веном. Но это, скорее, хорошо, чем плохо. — Ладно, — неуверенно тянет Тей, ложась обратно на плечо Брока, — тогда охраняй мои сны, что ли, — хмыкает она, и видит, как симбиот растягивает пасть в подобии улыбки. — Всегда. Тейлор поджимает губы и качает головой, смотря на отца. — Нет, ты не прав. Мне с ним скорее спокойно, чем пугающе, — задумчиво тянет она. — А еще они меня смешат. — Они? — То есть он, — быстро исправляется Тей, мотая головой, — конечно же он. Пышная, ароматная пицца, с дополнительной ударной дозой мяса аппетитно тает на языке и Тейлор берет добавки. Сегодня один из тех воскресных дней, когда от безделья можно смело плевать в потолок, так что они спустили приличную часть сбережений на огромное количество еды с доставкой на дом и объедаются в свое удовольствие. Тейлор полулежит на диване, закинув ногу на спинку, а Эдди развалился на полу, облокотившись на кресло. Веном, вернее его черная, склизкая голова, покоится рядом, на подлокотнике. — Знаете, — вдруг подает голос Тей, нарушая блаженную тишину, — синонимы такие странные: если я приглашу кого-то в «домик в лесу», то это будет звучать мило, — философски вскидывает она палец вверх, — но если я позову человека в «хижину в дремучей чаще», то это будет угрозой, — вяло посмеивается она и закидывает в рот кусочек пепперони. Эдди хмыкает, разминая шею, и согласно кивает. — Это тоже самое, что разница между «сокровенной» и «интимной» перепиской. Тейлор смеется, полностью соглашаясь с репликой мужчины и улыбается, глядя на них обоих: постепенно это перестало казаться чем-то диким — вот так разговаривать с одним человеком и со вторым существом одновременно. — В копилку идет «простите меня, отец, я согрешил» и «ох, папочка, я был таким непослушным», — шипит симбиот, а Тейлор падает с дивана от смеха, наблюдая за вытянувшимся от удивления лицом Брока. — Отныне все разговоры запрещены, — тихо бурчит Эдди и запивает странное смущение пивом. Семейная идиллия прет изо всех щелей. Мистер Луцци смотрит на дочь с прищуром, совсем не понимая, что она нашла в том мужчине. Его Тейлор достойна самого лучшего, а ее не достоин никто. Альберто прекрасно понимает, что Тей уже не маленькая и он должен ее отпустить, хотя бы ради того, чтобы не испортить отношения и не потерять ее навсегда, но он должен убедиться, что она не совершит страшную ошибку, связавшись с этим Броком. — Ты серьезно? Хочешь уйти с ним? — дергает бровью Луцци, произнося это не совсем тем тоном, которым планировал. — Я серьезна, как инфаркт, — кривит губы Тейлор. После слов отца она, правда, уже не так уверена — все же он был для нее авторитетом на протяжении всей жизни. — И ты знаешь о нем все? Даже о его темных сторонах? — аргумент, конечно, слабый, учитывая то, чем занимается сам мистер Луцци, но попробовать стоит. Тейлор не отвечает. И да, она знает о «темной» стороне Эдди — с этой тьмой было не так легко смириться: ей нравился Брок, а все остальное шло бонусом, поэтому смириться было сложно. Однако, в последнее время ей все больше и больше нравилось все именно так, как есть. — Играем в «слова». Я начинаю: «зонт», — громогласно провозглашает начало игры Тейлор, а Эдди посмеивается, загребая в объятия брыкающуюся девчонку. Она хохочет и вскакивает с дивана, опрокинув пакет с сухариками. Пятничный просмотр фильма закончился тем, что во всем доме вырубили электричество, так что теперь троица перешла к их обычному занятию: еде. Квартиру заливает свет трех найденных под шкафом свечей и двух фонариков на телефонах. Атмосфера располагает к настольным играм и барбекю, только вот Брок человек серьезный и «настолок» дома не хранит, а Тейлор слишком устала, ходя по собеседованиям, поэтому у них сегодня опять еда на вынос. — Мне на «т»? — шипит антрацитовая морда и Брок кивает, — «Тейлор сосет просто волшебно». Девчонка опять смеется на всю квартиру, при этом пытаясь возмущаться, а Брок приподнимается на диване, смотря на своего соседа. — Мне на «о»? «Охуел, зараза? Прячь морду, тебе пизда». Дальше Тейлор плохо понимает, что происходит, из-за застилающих глаза слез смеха и непонятной возни на диване. — Вы, придурки, абсолютно одинаковые, — смеется она, когда «эти двое» останавливаются, удивленно смотря на Тей. — И чем же мы похожи? — вопросительно дергает бровью Эдди. — Да, чем? — вторит ему клыкастая морда, наклоняя голову вбок. — Ну, у вас много общего, — улыбается девчонка, — вы оба не очень. — Ах так, — действительно синхронно улыбаются Брок и Веном, а Тейлор смеется и переваливается через спинку дивана, начиная убегать. Ее догоняют быстро. Оказывается, щекотка от двух рук и трех щупалец — это пиздец. Тей улыбается воспоминаниям и поворачивается к отцу. — Как понять, что ты влюбился? — вдруг задает она вопрос напрямую. Мистер Луцци тяжело вздыхает: он может ей соврать, наговорить какой-нибудь херни или вовсе приказать своим людям убрать с дороги Брока, но он видит в глазах Тейлор, что тогда точно ее потеряет, а дочь — все, что у него осталось. Так что Альберто не лукавит. — Осознать, что тебе нравится в человеке абсолютно все. И недостатки, и достоинства. Когда это чувство — константа. — Поджимает губы мужчина. Тейлор улыбается и мистер Луцци делает последнюю попытку ее остановить. — Детка, почему ты хочешь уйти? У тебя здесь может быть все — надежность, достаток, все, что только пожелаешь. А там, с ним, тебя ждет постоянный штык, приставленный к спине, в виде нужды, и совершенная неопределенность в завтрашнем дне. Почему ты хочешь уйти? Тейлор подходит к отцу и крепко его обнимает. Затем отстраняется и заглядывает ему в глаза — в её собственных горит решимость. — Потому что даже если там будут трудности, неопределенность и в принципе полная жопа, я буду знать, что это — мое. Понимаешь? — вздергивает подбородок Тей, смотря на отца. — Ты же сам такой же. Альберто вздыхает — она права. Он сам построил свою империю и, видимо, Тейлор хочет того же — жить на готовом для них, Луцци, хуже смертного приговора. — Понимаю. Тей целует отца в щеку и обещает звонить. Он уговаривает ее приехать на рождество. Даже с «этим», если захочет. Девчонка прощается с домом и выпархивает на ступеньки, где ее дожидается Брок. Он, похоже, даже сомневался, что она придет. Тейлор смеется и запрыгивает к нему на спину, жарко шепча на ухо: — Поехали быстрее домой. У меня есть одна идея, — загадочно улыбается она и Брок кидает на нее заинтересованный взгляд, ожидая пояснений, — раскроем весь ваш потенциал.