Паршивое чувство юмора

Тейлор мягко закрывает за собой дверь и тянет Эдди за руку вглубь квартиры: ступает тихо, будто боится спугнуть атмосферу момента, и коротко улыбается. Брок видит, что несмотря на то, что еще час назад, под дверью родного особняка, девчонка вела себя дерзко и заигрывающе, говоря о «раскрытии их потенциала», то сейчас она вся трепещет, и может даже боится, поэтому он послушно идет следом за ней и ничего не говорит. Она останавливается посреди гостиной и поворачивается к мужчине лицом. Они даже свет не включили — так и стоят в темной гостиной, смотрят друг другу в глаза и в тусклом свете луны видят друг друга насквозь. Тейлор видит в Эдди борьбу, силу и боязнь одиночества, а Брок видит в девчонке тщательно скрываемую уязвимость и желание быть нужной — они похожи, какими бы разными не казались на первый взгляд. Тей шумно выдыхает и приподнимается на носочках, заглядывает мужчине в глаза и трется кончиком носа о его щетинистый подбородок, делая каждое, даже незначительное движение, по-своему особеным и трепетным. Брок берет ее лицо в свои ладони и невесомо целует в губы, как будто говорит: я здесь, с тобой, ты можешь мне доверять. Потому что они оба чувствуют, что Тей сейчас это нужно — быть максимально в безопасности и понимать, что она может им доверять. Девчонка несмело отвечает на поцелуй и старается успокоить загнанное сердце. Даже странно: они делали это уже много раз, но от чего-то сейчас момент кажется очень особенным. Может потому, что раньше она изо всех сил отрицала то, что Эдди и симбиот — одно целое. Тейлор знала это, но не признавала. Вся ситуация все равно казалась бредовой и абсурдной, и только сейчас она призналась себе и решила, что примет их обоих — уже не получится воспринимать Венома как временную странную шутку судьбы — это действительно теперь ее жизнь и в ней есть они оба — Веном и Эдди. Не по отдельности, не как зараза и носитель, а как одно существо. Эдди смирился и принял симбиота в свою жизнь, пора бы и Тей сделать тоже самое. — Покажи его, — тихо шепчет Тей, отрываясь от губ мужчины. В ночной тишине квартиры так тихо, что кажется, можно услышать биение сердца другого человека, но Тей слышит только бурлящую в артериях кровь и тихое шипение, когда черная масса выскальзывает из-под кожи Эдди и обвивается вокруг рук и шеи — человеческое лицо наполовину покрывается глянцевой черной массой, формируя бездонный белый глаз и ровно половину клыкастой улыбки. Тейлор сглатывает и несмело протягивает руку к морде Венома, проводя по коже с той стороны, где виднеются клыки. Под пальцами скользит странная, но приятная на ощупь гладкая слизь и это теперь не кажется чем-то нереальным: да, они разговаривали и Тей частенько видела уже ставшую родной клыкастую пасть, но так они не контактировали. Веном молчит, только шумно дышит и наблюдает за действиями девчонки. Тейлор вглядывается в их глаза: один человеческий, и один симбиота — смотрит внимательно и почти не дышит. Только кусает нервно губы и несмело произносит, опуская взгляд в пол: — А ты можешь…убрать клыки? И глядит на Брока исподлобья, пряча отчасти виноватый взгляд за ресницами. Мужчина хмыкает, но Тей тут же видит, как втягиваются клыки в черную челюсть и превращаются во что-то подобное человеческому лицу: теперь Эдди выглядит так, будто половину головы измазал в мазуте. Только антрацитовая масса дышит и живет своей жизнью, но ничего больше не делает — только наблюдает за девчонкой. Тейлор сглатывает и поджимает губы, а затем опять привстает на носочках и сминает губы обоих существ в болезненно-нежном поцелуе. Брок чувствует, насколько важен сейчас этот момент для Тейлор: она контактирует с ними обоими и принимает их в свою жизнь. Мужчина улыбается сквозь поцелуй. Тей перед ним такая беззащитная и смелая одновременно, что внутренние органы и вправду будто что-то щекочет. — Ты нас не боишься? — хрипит Эдди басистым голосом симбиота. Тей на мгновение вздрагивает от неожиданности, но потом улыбается и кладет руки мужчине на плечи, запрыгивая на него — Брок только успевает подхватить маленькую Тей под бедра. — Не дождешься, — посмеивается девчонка и впивается в его губы уже жарким и требовательным поцелуем, хватаясь за затылок Брока. Черная масса сливается с Эдди в одно целое и воспринимает весь процесс в разы ярче, чем раньше: он чувствует все — покалывание на губах от долгих горячих поцелуев, жжение на затылке, когда Тей слегка царапает кожу острыми ногтями и прохладу в области сердца, когда она смотрит на него своими ясными карими глазами. Брок подходит к кровати и резко отпускает Тей, кидая ее на поверхность. В глазах у девчонки мелькает секундный испуг, но тут же растворяется, когда Эдди улыбается: он нависает над малышкой Тей, а та даже не касается постели — ее крепко со спины обвивают черные щупы, которые в то же мгновение, что Брок отпускает девчонку, выскальзывают у него из-под кожи и ловят Тей в полете. Эдди проводит тыльной стороной ладони по щеке Тейлор и мягко целует в уголок губ. Она обнимает мужчину и чувствует мягкое поглаживание по спине — берет в ладони черную сторону лица мужчины и улыбается. В груди все трепещет от осознания того, насколько это сокровенный момент. Это понимают все трое. Мужчина прихватывает губами мочку уха девчонки и она приглушенно хихикает, когда грубая щетина щекочет нежную кожу шеи. Он проводит широкой ладонью от голени до бедра и хмыкает, когда видит, как Тей покрывается гусиной кожей. Веном в этот момент удивительно гармонично сосуществует с носителем: убирает малышке Тей прядь волос за ухо и прижимает к ним теснее. Тейлор выгибается в пояснице и глухо охает, когда Брок одним движением снимает с нее кофту вместе с бюстгальтером. Ей приятно осознавать, что подобные действия для Эдди тоже в новинку: она не дура и понимает, что в силу возраста у мужчины было предостаточно опыта, поэтому по началу ей было неуютно — не хотелось казаться неумелой вчерашней школьницей. Но и Брок уже не был собой прежним — теперь все было по другому: ощущения, взаимодействие с миром. Теперь они познавали существование друг с другом и сами собой вместе, от этого было намного комфортнее. Хотя, теперь Тейлор кажется, что Веном каким-то образом поднабрался информации о том, что делать, и теперь является «опытным бойцом». Потому что сейчас Тейлор задыхается от палитры ощущений: дополнительные конечности Брока вырисовывают замысловатые узоры на ее животе и ключицах, а губы мужчины, кажется, исцеловывают каждый сантиметр кожи. Тейлор только старается не рассыпаться. Девчонка закусывает губу, но не может сдержать протяжный стон, рвущийся из груди, когда Эдди спускается ниже и, обхватывая руками бедра Тей, начинает делать то, от чего у Тейлор даже в разговорах краснели уши. Она никогда не была ханжой, но и парни, видимо, попадались ублюдочные: Тейлор всегда казалось, что таким и должен быть секс: скучным, недолгим и только для удовольствия парня. Поэтому заводила непродолжительные отношения просто для галочки — так же все делают, а в ее кругу не иметь ухажера сразу приравнивалось к клейму «что-то с ней не так». Поэтому при побеге из дома было особенно приятно осознавать, что она никому ничего не должна. И казалось, что так будет всегда, но вот она здесь, лежит на кровати, а мужчина, при виде которого у нее случается тахикардия, выделывает языком что-то совершенно потрясающее, от чего Тейлор практически теряет сознание. — Она на грани. Заканчивай, — облизывается Веном и Эдди хмыкает — девочка такая неискушенная. Но и он не прежний Эдди — у него теперь возможностей — мир захватить. Но сейчас ему хочется иметь во власти только малышку Тей, что у него прекрасно получается. Брок целует ее в шею и проводит ладонью по талии, легонько щипая за бедро. Тей издает еле слышный писк и улыбается, кивая. Касается пальчиками черной живой массы и смотрит мужчине в глаза: хочется закольцевать этот момент и проживать всю оставшуюся жизнь. Все тело будто пышет неземным жаром, а под кожей чешется дикое возбуждение. — Я хочу тебя, — шепчет Тейлор, — хочу вас. У Эдди из груди весь воздух выбивает махом. Мужчина сглатывает: похоже, малышка Тей приняла его раньше, чем он сам себя. Недостатки, достоинства, то, как он любит работать по ночам и травит колкие шутки — все. Брок целует ее жадно, умоляюще и благодарно. Вкладывает в этот поцелуй абсолютно все, что чувствует: жар, трепет, щемящее сердце счастье и похоть. Она отвечает с еще большим напором и громко, протяжно стонет, когда Эдди входит в нее одним движением. В этот момент он не хочет доказывать свое звериное превосходство, не хочет доказывать кому бы то ни было, что малышка Тей только его — она соглашается с этим хриплыми стонами, крепкой хваткой на его плечах и затуманенным страстью взглядом. Броку достаточно — сейчас он хочет, чтобы момент не заканчивался, чтобы всю следующую жизнь он так же чувствовал горячее дыхание Тейлор на шее, ее пальцы, впивающиеся ему в спину и жар ее бархатной кожи, который он ощущает грудью. — Веном… — шепчет она и Броку срывает крышу: кажется, еще немного и его разорвет от переизбытка эмоций. Тейлор чувствует тоже самое: в эту секунду они как одно целое — дышат и живут в унисон, синхронизируясь совершенно на внеземных уровнях. Веном протяжно хрипит и крепче прижимает девчонку к мужскому телу, а Тей только забрасывает ногу ему за спину и ногтями оставляет кровавые борозды на коже, которые симбиот тут же залечивает. Когда кислород в легких заканчивается, а перед глазами не видно ничего кроме мерцающего космоса и мутной пелены, Тейлор громко вскрикивает, прижимая Эдди к себе, а Веном, теряясь в ярких ощущениях, наполовину сливается с девчонкой, забираясь ей под кожу, в буквальном смысле превращая ее и мужчину в одно целое. Он опутывает их черной массой и пачкает ваксами чернил, метаясь от одного тела к другому, и просто забывается, растворяясь в неведомых доселе ощущениях. Сознание помутняется, смешивая его и мысли Эдди в неразборчивый клубок из отрывков фраз и аксиом, а тело будто превращается в безвольное желе, когда мужчина падает на кровать рядом с малышкой Тей, имея силы только на то, чтобы притянуть ее к груди. Они, несмотря на духоту в комнате, засыпают в обнимку, совершенно не думая о завтрашнем дне. Уже мало что соображая, Эдди слышит мелькающую на краю сознания мысль, сказанную голосом симбиота. — Ты был прав, — устало хрипит он, — я просто не пробовал.

***

Осень опускается на город мягким, морозным облаком, и в голову все чаще закрадывается мысль о том, что стоит надевать шапку. Лица прохожих становятся более хмурыми, а мороженое не таким популярным, но это совершенно не мешает Тейлор затащить Эдди в долбаный парк атракционов. Билетер недовольно косится на парочку, которая решила в ветреный день покататься на карусели, но ничего не говорит, ставя на билетах пометку. — Я никогда на таких не каталась! Идем! Брок улыбается на детскую непосредственность Тейлор и даже не решается пробухтеть что-то о том, что это чрезвычайно глупо — Тей так радуется прогулке в парке, что кажется, до этого сидела всю жизнь запертая в четырех стенах. Она с невероятным удовольствием пинает кучи с сухими листьями под суровые взгляды дворников и со смехом наблюдает, как рассыпаются по земле яркие ваксы осенней листвы. Она ловко запрыгивает на карусельку с лошадками и тянет за собой Брока, на что тот только усмехается, мысленно соглашаясь с голосом в голове. — Даже не знаю, кто из нас больший ребенок — малышка Тей, которая пищит от восторга, катаясь на детской карусельке, или мы, ничего не имеющие против, когда нас тащат за руку на это безобразие, — ворчит симбиот в сознании, — потом пойдем за шоколадом. Или за той старушкой — ей и так недолго осталось, — предупреждает он. Тейлор смеется, изображая галоп на пластмассовом коне, и Эдди улыбается — он давно не чувствовал себя так свободно и непосредственно. — Это нормально, что ее ребячество тебя так возбуждает? — усмехается симбиот, подначивая Эдди, но мужчина только улыбается уголком губ и бубнит себе под нос: — Тебя тоже, так что не надо тут. Тейлор, со счастливой улыбкой на губах, катается на карусели еще три раза, пока Брок наблюдает за этим со стороны, ссылаясь на головокружение и возраст, а после с разбегу запрыгивает мужчине на руки и смачно целует в губы. — Что тебе подарить на день рождения? — хитро улыбается она. — У тебя день рождения? Вы что, это отмечаете? День, когда ты был максимально беспомощен и уязвим? — скептично хмыкает симбиот и Эдди улыбается, игнорируя голос в голове. — Ничего мне не надо, — гладит он девчонку по щеке, — накаталась? Мы можем уже поесть? — смеется он и кружит Тей в воздухе, жмурясь от ее громкого визга. — Охереть, — морщится в сознании симбиот, — как одна особь может издавать в одних ситуациях приятные, а в других отвратительные звуки? — удивляется он. — Также, как и ты можешь быть разумным и полным идиотом одновременно, — ухмыляется Эдди, наблюдая за тем, как Тейлор по-ребячески распугивает голубей. — Весь в носителя, — кривляется голос, но Брок только отмахивается. — Эдди! Есть хлеб для голубей? — кричит ему Тей, наблюдая за воркующими птицами. Эдди погружен в свои мысли и беседу с симбиотом, так что не сразу понимает, о чем она. — Зачем он тебе? Без хлеба ешь, — отмахивается мужчина и шарахается от громкого смеха в сознании. — Мой мальчик.

***

На день рождения Эдди Тей дарит ему шоколадный фонтан и готовит сытнейший ужин. После такого вечера на коленях девчонки урчат оба — и Эдди, и симбиот. На следующее утро они снова отправляются в парк — Тейлор последнее время сильно фанатеет от пеших прогулок и природы, хотя раньше предпочитала проводить время перед телевизором в обнимку с пиццей. Они садятся на веранде кафе, и Эдди берет с Тей обещание, что после чая они пойдут домой, потому что осень берет свое и все чаще холодными щупальцами ветра проникает под воротник. — Эдди! — возмущенно смотрит на него Тейлор, подбираясь на месте. — Ну не на улице же! — смущенно прячет улыбку она. Брок недоуменно пялится на девчонку и оглядывает столик и пару посетителей, сидящих дальше на летней веранде. Хмурится, но не обращает внимание на шкодливый смех в сознании. — Эй! — опять взвизгивает она, — Серьезно, прямо тут решил мне под юбку залезть? — изумляется она. — Хи-хи-хи. — Больной ублюдок, — закатывает глаза Брок, — это не я, — поджимает губы мужчина, объясняя ситуацию девчонке. Тейлор непонимающе хмурится, но потом осознает смысл сказанного и тихо смеется. — Так бы и сказал, — улыбается она, — пойдем. Секс в туалете миленького кафе выходит чрезвычайно жарким. Эдди все больше удивляется своеобразным отношениям Тей и симбиота.

***

— Эдди… — Брок еще никогда не видел Тейлор такой неуверенной в себе и нервной. Она, очевидно, долго ждала, пока он вернется с работы, потому что на журнальном столике валяется несколько пустых коробок от тайской еды и чашек. — Кажется, я беременна, — нервно смеется она и поджимает губы. — Ох ты ж ебаный в рот, — охает голос в черепной коробке Брока, а мужчина выходит из транса только тогда, когда Тей подходит ближе и щелкает пальцами перед его лицом. — Что?.. Это действительно кажется максимально абсурдным — разве человек может забеременеть от симбиота и носителя? Такое не должно быть возможно, природа не допустила бы такой дикости. Поэтому остается только один вариант. И Броку это совершенно не нравится. — Я… — начинает Тей, но Эдди ее жестко перебивает и почти кричит. — От кого?! Она замирает на месте и смаргивает подступившие от шока слезы. Что он спросил? От кого? Серьезно? Тейлор места себе с самого утра не находила, потратив приличную сумму на двадцать три теста, но все оказались положительными. Она сама понимала, что это невозможно, но это было. И она извела практические все нервные клетки на обдумывание вариантов, так что он не имеет блядского права, спрашивать то, что спросил. — Катись к чертям собачьим с такими вопросами! — вдруг взрывается Тейлор, — тебе симбиот последние мозги выжрал? Ублюдок долбаный! — она кидает в Брока кружкой, которая с грохотом разбивается о дверь, когда мужчина уворачивается от предмета. Тей сама не понимает, откуда в ней взялось столько ярости, но останавливаться она явно не собирается. — Мне нет и двадцати, а мне уже придется растить гребаного ребенка! Я не вернусь домой, мне нужно разобраться со своей жизнью, я сплю с мужчиной, одержимым инопланетным существом, и ты думаешь, мне хватило бы времени на любовника? Да как ты можешь?! — Мужик, ты действительно ебу дал, что значит, от кого? — хрипит голос в голове Брока, все еще не в силах прийти в себя между шокирующей новостью и криками Тей. Эдди мотает головой и в два шага сокращает расстояние между девчонкой, безапеллиационно прижимая ее к себе. — Прости, прости меня. — Она протестующе бьется в его объятиях, выжимая из себя ругательства вперемешку со слезами, но Брок не отпускает, поэтому вскоре она оседает в его руках и только обиженно всхлипывает. — Он правда мой? — улыбается Эдди, пальцами хватая ее за подбородок и обращая внимание девчонки на себя. — У нас будет ребенок? В груди от этих слов что-то странно щемит и Тейлор всхлипывает, улыбаясь сквозь слезы. — Похоже на то, — пожимает плечами она, — мне страшно. У меня не было матери, я не знаю, как это, — опять начинает плакать она, но Брок улыбается и успокаивающе что-то шепчет на ухо. — Ты будешь прекрасной матерью, — хмыкает он и сам удивляется своим мыслям. Почему-то, даже не смотря на весь пиздец ситуации, ни разу не промелькнуло идеи избавиться от ребенка. — Но я — никто, — еще раз всхлипывает Тей, а Брок берет ее на руки и усаживается на диван, гладя Тейлор по голове. — Она нас оскорбила, — шипит симбиот в сознании, — стали бы мы жить с «никем». — Ты совершенно не права, — соглашается с Веномом Эдди. — Потому что я в тебе вижу многое. Тей поднимает на мужчину заплаканный жалобный взгляд и утыкается ему носом в футболку. — И что ты видишь? — Весь мир?.. Что-то внутри трескается от отчаянных ноток в ее голосе и Брок думает, что это похоже на новый смысл жизни — быть рядом с ней и ребенком. Симбиот «хмурится», но мысли Брока подтверждает. Дети — это, конечно, ад. Но они могут быть в этом первыми — создателями собственной могущественной династии, где симбиотам не нужно будет искать носителей. Но об этом потом — сейчас у них на коленях лежит заплаканная и не в чем неуверенная малышка Тей. — Если бы Шекспир писал о тебе, ты была бы Джульеттой, — улыбается Эдди, смотря на Тей, — с добрым взглядом и мягкими руками. Весь мир любил бы тебя. Майя Энджелоу могла бы сделать тебя сильнее. Она бы подарила тебе свободу, верила бы в свои силы, которые горят в тебе ярким пламенем и ты была бы птицей, которая поет так сладко, что после каждой песни не жалко умереть. Если бы Уолт Уитман писал о тебе, ты была бы зеленым цветом. Болотным, цветом листвы, насыщенным цветом зависти и освобождения. Твое тело превратилось бы в поэзию, в рифмы и метафоры, а сердце билось бы со скоростью звука. Роберт Браунинг написал бы о тебе шёпотом исповеди и молитвы. Он бы описал тебя с любовью, надеждой, страхом и верой. Ты была бы для него целым миром так же, как для нас. — Тейлор смотрит на мужчину ярким трепетом во взгляде и постепенно понимает, что со всем справится. — Если бы Натали Диаз писала о тебе, она бы сделала тебя безудержной и трепетной. Она бы создала тебя с кукольными глазами и румяными щеками. У тебя был бы кружевной зонтик и аристократическая холодность во взгляде. Ты была бы её дневником с метафорами и шкатулкой с гиперболами. А между страниц лежали бы засушенные ландыши. Роберт Фрост заставил бы тебя пылать. Ты была бы огнём, выплавляющим золото, и льдом который состоит из одиночества. Прекрасным смешение скал, соленой воды и костей, а также всего того, из чего сделаны горные хребты. Но ты прячешься в собственной неуверенности и неверии. Погребаешь себя в жидком солнце и топишься в сером отражении луны. Ты слишком просто самоощущаешь себя, пока все поэты, которых я когда-то читал или знал, создали бы из тебя произведение искусства. Мы справимся, малышка Тей. Мы будем рядом и никуда не денемся. Тейлор рвано выдыхает и кивает на слова мужчины. — Ты точно в этом уверен? Я все-таки глупая малолетка, зачем я тебе? — совсем неуверенная в своих словах, произносит Тей. Она видит, что Эдди тот, кто берет свое и не спрашивает разрешения — не оправдывается, не жалеет, просто делает то, что хочет. И она теперь — его. — Когда долго живешь один, не в смысле в квартире, а вообще по жизни, — щурится Эдди. — Учишься разбираться в людях, — он откидывает с лица девчонки прядь волос и заглядывает ей в глаза, — Потому что одиночество не убивает. Оно превращает тебя в гурмана, — Брок облизывается и проводит пальцем по нижней губе Тей вырывая из ее груди судорожный вздох. — И ты похожа на особый десерт, — тянет он медленно, выдыхая в лицо Тей слова. — Как долька лимона после стопки текилы. Горько и крышесносно одновременно, — мужчина проводит костяшками пальцев по щеке девчонки и смотрит как-то по особенному. Так, как умеет только гребаный Эдди Брок. Тейлор рвано выдыхает и моргает часто, сбрасывая с глаз пелену. Эдди укладывается на диван и хлопает по обивке рядом с собой, смотря на Тей. — Давай, надо поспать. Я не собираюсь так легко сдаваться, а для этого нужны силы, — тихо выдыхает он. — Это будет непросто. — Хмыкает голос в голове, — но интересно, докажи. Тейлор ведет плечами и кивает, ощущая странное покалывание на кончиках пальцев. Она плюхается на диван рядом с мужчиной и замирает, смотря в потолок. У нее никогда не было настоящих отношений. Тейлор даже никогда не влюблялась. Были неплохие персонажи, но они либо сваливали, либо отец отгонял, либо были придурками. Но Брок другой — Тейлор не может объяснить даже себе, что происходит, но что-то определенно точно происходит между ним с Эдди. Вроде они просто спали вместе до этого момента. Теперь, правда, все усложнилось, но и отношения они еще не обсуждали. На щеке все еще ощущается тепло его пальцев. — И что будет завтра? — сипло спрашивает девчонка и прочищает горло. Кажется, это называется смущение. — Завтра будет утро, — спокойно выдыхает Брок. — Идет, — хмыкает Тей, и зевая, поворачивается к мужчине, обнимая его со спины. — Идет, — еле слышно проговаривает Брок. — Идет. Брока кроет от всего. В том числе и от всей этой ситуации. Но в каком-то хорошем смысле.