Что ты сказал?!

***

— Нет, нет и нет! Я не верю в то, что ты реально можешь быть беременна! Завтра идешь к врачу и это не обсуждается! Пусть он проводит осмотр, а там мы уже решим, что делать. Но это в целом невозможно, я всегда надевал защиту с тобой! — говорил Фрэнк, размахивая руками и ходя по залу в доме девушки, тяжело вздыхая и кусая свои губы, пока она, сидя на диване, смотрела на него. — Я не могу завтра! Только на неделе! И ты думаешь, мне самой сейчас дети нужны? Я была в шоке, когда увидела это! И не надо кричать на меня так, будто это моя вина в том, что у тебя там что-то порваться могло! — Я еще не кричу, ладно? — фыркнул Айеро, садясь рядом с ней и закидывая ногу на ногу, нервно постукивая пальцами по ручке дивана. — Если все же выяснится, что ты беременна… что будем делать? — Аборт? — Нет! — Фрэнк нахмурился и глянул на нее. — Никаких абортов! — Ты верующий или что? — закатив глаза, спросила она, откидываясь на спинку своего дивана. — Я уже делала один аборт. Сделаю еще. — Слушай, я просто их не принимаю, ладно? — А тебе дети нужны в твоем возрасте и обязанности? Да ты все еще сам ребенок, Фрэнк, который вечно мечтает о чем-то! — Что?! — нахмурившись, спросил он, явно оскорбившись таким словам. Ведь, когда он жил с мамой, то слышал это постоянно, каждый чертов день… — Я не ребенок. Я прекрасно осознаю что делаю и для чего! — Да как же! У тебя даже среднего нет! — Ты моя мама? Тебе какое вообще дело до того, что у меня есть, а чего нет? — Может, такое, что у нас типа отношения? Или такое, что ты запрещаешь мне аборт делать? Ты ребенка воспитывать будешь? — цокнула Сэм, скрестив руки на груди. — Или в детский дом отдашь, и его там будут бить, насиловать и все тому подобное, м? — Я просто с тобой трахался, давай смотреть правде в глаза, — сказал Фрэнк, глядя в лицо девушки и пожимая плечами. — В том, что ты вдруг беременной оказалась, моя вина тоже есть, и я не собираюсь никуда никого отдавать. Если ребенок есть, и если он правда мой… я готов принимать участие в его воспитании. — Ты себя сначала воспитай. Свои манеры и свою личность. — О, поверь, я в этом получше некоторых буду. И не надо говорить со мной так, будто я самый ужасный человек на планете и не смогу воспитать ребенка, ладно? Я нормально к ним отношусь и у меня всегда получалось общаться с детьми! — Матка моя, Фрэнк. И мне решать, будет там кто-то или нет. Твоего разрешения я спрашивать не собираюсь и, если надо будет, пойду и сделаю аборт, все? Или ты снова хочешь ткнуть меня в то, что я для тебя была ходячей дыркой, куда можно было кончить? — с явной обидой спросила Сэм. Фрэнк же просто думал, как ей ответить помягче, ведь послать девушку матом на все четыре стороны очень уж хотелось, причем давно, но тут Джерард, его брат, деньги… Все как-то не до этого было, а теперь еще и ребенок. Он подумал пару секунд, играясь с колечком в губе и, вздохнув, ушел в прихожую, одеваться. — И куда ты? Мы не закончили! — прокричала девушка и пошла следом за ним, фыркая, останавливаясь лишь в проходе между прихожей и залом. — По-моему, закончили. Как сходишь к врачу, сразу же звонишь мне и говоришь все, что он тебе сказал. И никакой самодеятельности! Не надо бежать и аборт сразу делать, а сейчас паниковать. Может, сбой организма или что еще. В любом случае, пока мы точно не знаем всего, нам нет смысла строить дальнейшие планы. — Это ты так заговорил после моих слов о том, что ты сам еще ребенок? — усмехнулась она, на что Фрэнк презренно глянул на нее и, надев толстовку, ответил: — Мне жаль, что ты считаешь меня полностью, блять, несамостоятельным малолеткой, который ничего не может и увлекается херней. Какого черта ты тогда пошла на мой концерт, если это для тебя все детские игры и зачем встречалась со мной? Я тебе сразу дал понять, что мне реально интересно, а что нет. — Кажется, ты сам пару минут назад сказал, что мы просто трахались. — Тебя это задело? Я думал, тебе все равно. Знаешь, если бы у тебя были в планах серьезные отношения, ты бы не стала давать мне на первом свидании, и я бы уже тогда стал воспринимать тебя по-другому, но ты дала сразу и без колебаний, чего еще ты ожидала от меня? — Что ты нормальный человек? — усмехнулась девушка, поджав губы. Она не была опечалена такими словами Фрэнка, скорее, даже, наоборот, облегченно выдохнула, ведь ей казалось, что отношений ищет он, но Сэм-то это не нужно. Ей было хорошо с Айеро, точно. Он прекрасный любовник, у него неплохие шутки, да и он достаточно романтичен и нежен, но отношения… нет. Она этого вообще не хотела, Фрэнк был прав. Если бы она хотела с ним хоть что-то, то не стала бы заниматься сексом на первом свидании. Жизнь снова подставила Айеро подножку, на этот раз в виде детей. Фрэнк сам не понимал, за что ему все это. Ссоры с матерью, жизнь с врагом, брат которого наркоман, укравший последние деньги, а теперь еще и ребенок… Может, жизнь правда чему-то научить его пыталась или что-то показать, но при этом делала она это достаточно жестоко и резко. Фрэнк просто не был готов для семьи. Он не хотел и не искал ее. Нет, парень очень любит детей. Ему нравится беситься с ними, играть, заставлять смеяться и улыбаться, он им и слова против сказать не может, несмотря на весь свой брутальный и пафосный вид, но иметь их самому… как-то не рвался особо. Как минимум, потому что банально не верил в то, что кто-то вообще захочет детей с таким, как Фрэнк, но… Ох, нет. Его мысли закрыты от каждого человека в этом мире, как и его душа. Бесполезно туда лезть и пытаться понять хоть что-то. Главным сейчас было лишь то, что он правда не был готов бросить своего ребенка, если он все же есть в утробе Сэм. Или позволить ей убить его. Если так надо, то, наверное, нужно принять на себя ответственность и воспитать нормального человека. Что случилось с Фрэнком? Он сам себя не узнавал… Еще месяц назад парень напивался с друзьями и был готов закинуться наркотой, но, вспоминая про своего друга, отказывался. А уже сейчас думает о детях и о том, что ему делать, если они у него все же будут. Фрэнк в течение недолгого времени смотрел на Сэм, держа руки в карманах своей черной толстовки и о чем-то думая. — Слушай, я, может, и не лучший парень, сын, отец, но у меня есть хоть какие-то принципы, и я тебе все сказал. Если ребенок есть — я готов заняться его воспитанием и стать нормальным обычным парнем, а если его нет… наши пути разойдутся и я больше просто не захочу спать с тобой. — Да пожалуйста, Фрэнк. И, да, ты прав. Я не искала в тебе ничего серьезного. Ну, это так, чтобы ты знал и не думал себе ничего. — Да мне все равно, — Фрэнк усмехнулся и пожал плечами, надевая капюшон на голову. — Жду твоего звонка, — прошептал он и, открыв дверь, вышел на теплую летнюю улицу, глубоко вдыхая свежий воздух и тут же решая отравить его сигареткой, которую достал из бело-красной пачки. Фрэнк долго не возвращался домой. Он был где-то глубоко в своих мыслях и ему просто нужно было побыть одному, побродить по городу, попивая газировку и слушая музыку в наушниках. Жить самостоятельно было достаточно тяжело. Без поддержки матери, материальной, разумеется, а не духовной, без алкоголя и запоев. Но Айеро никогда не был алкоголиком и себя таковым не считал, он просто баловался и пытался оторваться, пока мог, пока позволяли годы и время. Но кто же знал, что все так обернется и мать просто не станет его терпеть? На самом деле, это было достаточно очевидно, хоть Фрэнк и закрывал на это глаза. Да, ссоры на тему его легкомыслия были часто, поэтому не стоит удивляться тому, что все в итоге сошлось на том, что миссис Айеро такой сын вообще оказался не нужен. Будем откровенны, отношения между ними никогда не складывались, а такие протесты Фрэнка и упертость его матери только все портили… Но сейчас вымотанному проблемами парню была нужна мама. Он сам не знал почему, зачем и что ей говорить. Он просто ощущал себя каким-то уставшим от работы, ссор, интриг и неприятных встреч. Он всегда старательно избегал подобного, а тут жизнь буквально в лицо ему сует все это. Хотелось просто выговориться. Или же просто вновь услышать упреки в свою сторону, которые уже казались чем-то родным и нужным, без чего жить было невозможно. Но как бы то ни было, Фрэнк не зашел к матери. Он прошел мимо того самого дома, где жил еще совсем недавно, куда возвращался пьяный и откуда вечно доносились крики и ругань. Он заглянул в окно. Улыбнулся. Но не зашел, просто не желая больше разочаровывать маму и попадаться ей на глаза. Хотелось хоть что-то сделать так, как она просила, хотелось заставить ее гордиться хоть за что-то… В общем-то, Фрэнк вновь копался в своей голове уже на тему не только друзей, матери и своей жизни, но и детей. Черт, это так нечестно, что ему навязывают этого ребенка прямо сейчас! Когда между ним и Джерардом… То есть... не то чтобы, что он думал, что между ними что-то есть, но, черт… это было странно. Все это. Они ругались. Трахались. Ругались. Трахались. Ненавидели и тут же чуть ли не любили. Было сложно понять, что конкретно происходит. То ли они оба сошли с ума, то ли между ними что-то периодически мелькает, какая-то искра. Но проблема оказалась еще и в том, что до Фрэнка и Джерарда стало доходить, что, кажется, они друг другу симпатичны. И прогнать такие мысли было уже невозможно из своей головы. Та ночь, когда Фрэнк чуть приоткрылся Уэю, а тот позволил себе хоть на минуту стать более нежным по отношению к Фрэнку, все изменила. Только было непонятно в каком направлении. Их война не была окончена. Они продолжали ее, несмотря ни на что, желая победы. Джерард помнил. Помнил и про белье, что Айеро специально оставил сегодня утром, и про те бутерброды тоже помнил. И готовил месть. Думал о ней. И им нравилось это делать… Кажется, все только начало более менее разрешаться, но жизнь снова пнула Фрэнка под зад, заставляя не расслабляться. Теперь он точно будет сидеть, как на иглах, пока девушка не скажет, будет Фрэнк отцом или же он может выдохнуть и задуматься о том, хочет ли он им быть? Потому что за все то время, что он провел в одиночестве на улицах большого города, в голове парня все же возникла мысль о том, что все-таки… он бы даже очень хотел детей. Кажется, это были единственные люди, которым он был бы нужен и которые любили бы его по-настоящему, как и он их. А большего он и не хотел… Вернувшись домой только лишь ближе к вечеру, уже без улыбки и того хорошего настроения, что было утром, Фрэнк разулся, кинул куртку в прихожей, как обычно, и, ни сказав и слова, упал на диван лицом в подушку, устало выдыхая и надеясь, что так он либо задохнется, либо исчезнет. Так как в этот момент хотелось именно этого, несмотря на то, что еще утром парню казалось, что все не так уж и плохо. Джерард же, все это время сидел дома и делал вид, что чем-то занят, хотя на самом деле места себе не находил и отчего-то нервничал. Он лежал на кровати, читая книгу, как обычно, с таким холодным лицом, будто ему плевать на Фрэнка и его проблемы. И ему плевать! Вернее, он хотел, чтобы было плевать, но на душе постоянно что-то скребло, когда Джерард видел парня таким. Когда слышал какие-то его неприятные разговоры. И он за это сердце себе вырвать хотел, душу дьяволу продать, лишь бы не проявлять хоть капли сострадания к малолетке. Но вот, это происходит снова. Его сосед чем-то опечален, как неделю назад, перед концертом, или уже две недели? Это не столь важно. Неужели Сэм и вправду оказалась беременна? — И где ты был весь день? — со вздохом спросил Джерард, перелистывая страницу. — Гулял, — буркнул Фрэнк куда-то в подушку, получая фырканье в ответ. — А я тут убирался… один. Мог бы и помочь, а не по улице таскаться. — Обычно, вещи тут ты разбрасываешь. Так что и тебе их убирать. Я вообще все убрал перед приходом хозяина. — Я тоже, — цокнул Уэй. — Так зачем убирался снова? — спросил Фрэнк, пожав плечами и поворачивая голову в сторону соседа. — Затем, что этот придурок наследил и оставил после себя много грязи. Кофе он захотел… Ненавижу, когда он приходит. Ворчливый слишком. Обычно ему все не так, но сегодня, видимо, в отличном настроении был. Чего, кстати, о тебе не скажешь, — как бы между слов сказал Джерард, заправляя волосы за ухо и делая вид, что все еще читает. — Что, твоя шлюшка беременна? — Тебя это так волнует или что? Утром спросил, сейчас. Ревнуешь? — Нахуй ты мне сдался. У меня тоже скоро будет девушка, нормальная, в отличии от твоей. — Кажется, ты говорил, что она у тебя есть, — фыркнул Айеро, ощущая какой-то укол в области сердца от поведения парня и слыша где-то в своей голове, что он просто наивный идиот, если решил, что для Уэя те разговоры значили хоть что-то. Но ведь это было не так… Жаль Джерард не сможет найти в себе силы сказать это прямо сейчас и показать, насколько Фрэнк ошибается. — Кажется, тебе должно быть плевать. Я впустил сюда только тебя, и если твоя Сэм правда ждет от тебя маленького спиногрыза, то вали жить к ней, не надо таскать ко мне никого сюда. — Иногда мне кажется, что ты просто конченая мразь, знаешь. Что все мои мысли о том, что ты можешь быть добрым и понимающим — ложь. Потому что, как я ни начну говорить тебе хоть что-то, пытаться быть мягким и идти на контакт, так ты сразу же отвечаешь грубостью. — Я задел твои чувства? — изогнув бровь и глянув на Фрэнка, спросил Уэй, усмехаясь. — Какая жалость. Ты же не думал, что я в самом деле какой-то добрый парень, что просто притворяется плохим, м? Потому что тогда я спешу тебя разочаровать: я дерьмо и в душе. — Я вижу. И хочу сказать, что с тобой невозможно жить или нормально говорить. Спасибо, что испоганил мое настроение еще сильнее своими фразочками. Придурок, — сказал Фрэнк, вставая с дивана и, хмуря брови, начал доставать из своей сумки полотенце и нижнее белье, решая сходить в душ, даже не догадываясь, как внутри Джерарда все сжалось от понимания того, что он, из-за своего то ли страха, то ли нежелания показаться хоть немного нежным, испортил очередной более менее нормальный диалог со своим соседом. Устало вздохнув, Уэй, сел на кровати, кладя закладку между листами и закрывая книгу. Посмотрев на спину Фрэнка, он усмехнулся. — Единственное, что я могу тебе сейчас сказать, так это то, что советую провести тест на отцовство, если выяснится, что она беременна. Сэм не выглядит, как девушка, которая хранит верность, а я не хочу, чтобы тебя обременяли тем, кто тебе никто. — Чего так? Боишься, что придется одному за квартиру платить? Найдешь нового соседа и все. — Ненавижу привыкать к людям. Несмотря на все мое отвращение к тебе, малолетка, я уже привык к тому, что тут живешь ты. Да, ты не самый лучший вариант, но и не самый худший. Это раз. А второе, ты слишком юн для семьи и детей, уж я-то понимаю, что оно тебе сейчас не надо. — Откуда, интересно? — спросил Фрэнк, разворачиваясь лицом к Джерарду и пожимая плечами. — Ты мой друг или мы знакомы с детского сада? Откуда ты знаешь, что для меня лучше? — Я рассуждаю по твоему поведению и тому, что знаю, — фыркнул Уэй, скрещивая руки на груди и оглядывая Фрэнка уже спереди. — Да что, сука, не так с моим поведением?! Почему вы все упрекаете меня в том, что я несамостоятельный ребенок и бла-бла-бла?! То, что я веду себя как-то по-детски, не говорит, что я ничего не смыслю в жизни и в том, что вокруг творится! Может, я хочу детей! Может, они единственные, кто будет нормально ко мне относиться! — Ты нервный какой-то после своей Сэм. Решил голос на меня повышать? Не забывай, кто тут главный! — Нет, это ты забываешь, что я главнее тебя и сильнее. И я имею полное право повышать на тебя голос, если ты позволяешь себе думать, что знаешь обо мне хоть что-то! — Не имеешь. Потому что документы об аренде квартиры оформлены на меня, и если что-то мне не понравится, ты знаешь, где ты будешь. Не надо мне плакаться, что тебя никто не любит и не понимает. Это жизнь, малолетка. Тут никто никого не любит, а уж тем более не понимает. И, ради бога, сходи в прохладный душ, успокойся, и только после этого заходи, блять, в эту комнату и открывай рот в мою сторону, потому что слушать какие-то глупые претензии и крики я не хочу. Если твоя шлюха испортила тебе настроение своим блядством, то кричи на нее, а не срывайся на мне, понял? Ты еще не видел моей реальной грубости, но такими темпами точно увидишь! — Да пошел ты. Вот что я тебе скажу. Твоя корона уже все потолки нам испортила… — прошипел Фрэнк и, показав Джерарду средний палец и получив такой же жест в ответ, нахмурился, убегая в ванную и громко хлопая дверью, заставляя Уэя даже вздрогнуть от страха, а стекла в оконных рамах слегка зазвенеть. — Псих… — рыкнул сосед, вставая и направляясь в прихожую, где внаглую достал из куртки парня сигареты и зажигалку, убегая на балкон, чтобы покурить и хоть немного успокоиться от очередной бессмысленной ссоры. Джерард бесился. Очень бесился. Но не понимал, из-за чего конкретно. То ли из-за того, что Фрэнк позволял себе срываться на нем. То ли потому, что сам не нашел нужных слов, чтобы успокоить Айеро и свести ссору к минимуму, черт знает, но он снова был зол на этого малолетку, как это было обычно. Ему снова хотелось обматерить его и унизить, что он и сделает прямо сейчас. Да-да, пока Фрэнк разбирался со своей Сэм и ходил по городу, думая о том, нужны ему дети или нет, Джерард устроил ему небольшой сюрприз в ванной, поменяв его шампунь на средство для обесцвечивания волос. Да, это было жестко. Фрэнк мог вообще остаться без волос, если выльет слишком много или подержит этот раствор подольше, но кончать в бутерброды и давать их Джерарду… это разве не жестоко? Да, он кончил ему на лицо, но все же! Айеро сам на это все напросился и сам продолжал эту бойню. Уэй был бы рад послать его и, как обычно, фыркнув и задрав голову, не обращать на него внимания, но этот придурок задевает его самолюбие, честь и достоинство, отчего желание прибить его в душе только росло, как и желание затрахаться с ним, в сексуальном подтексте этого слова. Все было сложно. Джерарда не столько волновали родители, о которых он уже просто забыл, брат, которого парень все же пытался найти, иногда названивая ему, но тот либо не брал трубку, либо был отключен, сколько именно Фрэнк и то, что этот наглый мальчишка посмел явиться в жизнь Уэя так бесцеремонно и все тут перевернуть. Устроить какой-то бред. Какие-то драки, крики, ругань. Заставляя Джерарда думать о том, что он не натурал! Их отношения не заладились сразу, да. Но по мере проживания вместе, становились теснее и ненавистнее. Джерард еще сильнее проклинал Фрэнка за все то, что происходит с ним, Фрэнк проклинал за это Джерарда. Ведь, если бы они тогда не напились, его бы здесь не было. Они бы не трахались и не ругались, не оскорбляли друг друга и просто не пытались убить, они бы банально… — Ах ты пидорас! — прокричал что было мочи Фрэнк из ванной, когда Джерард уже докуривал свою сигарету. Он ухмыльнулся этому крику, ощущая приятную дрожь во всем теле и, потушив сверток и выкинув его с балкона, медленно и так вальяжно зашел в дом, поправляя черную большую футболку на себе, что иногда оголяла острое плечо парня, и новые шортики. Зайдя в квартиру со спокойным лицом и старательно сдерживая улыбку, Уэй посмотрел на Фрэнка, который тяжело дыша от злости, стоял возле двери в ванную и, придерживая белое полотенце на своих бедрах, прожигал соседа взглядом, мельком пробежался по его татуировкам, по которым стекали капельки воды и, закусив нижнюю губу, поднял бровь вверх, заставляя ее выгнуться. — Что ты сделал с моим шампунем?! Что это за херня?! — прорычал Фрэнк, указывая на свои волосы, которые просто покрылись пятнами. Пятна черные. Пятна коричневые. Белые. И Джерард усмехнулся. — Ой, кажется, я забыл там средство для обесцвечивания волос, малолетка. Я думал, ты умеешь читать… — Забыл? — недоверчиво спросил Фрэнк, фыркая. — Забыл, — с холодом ответил Джерард, глядя в ореховые глаза, полные ярости и отчаяния, накопившихся за весь день. Фрэнк смотрел на него буквально пару секунд, а после прорычал и, напугав даже Уэя своей резкостью, снял с себя полотенце и стал бить его им. — Придурок! Я как теперь на работу пойду?! — Тебе не привыкать быть посмешищем! — прокричал в ответ парень, укрываясь от яростных ударов полотенцем своего соседа, иногда шипя, а после резко хватая его и вырывая из рук Фрэнка, бросая куда-то на пол. Но Айеро был не в настроении… Очень сильно не в настроении. И такие шутки были сейчас очень не кстати. — Как ты меня заебал! — прошипел он и, подбежав к Джерарду, со всей силы ударил его в нос, заставляя того опешить и заскулить от боли. Из ноздрей тут же хлынули струйки бурой жидкости, что упали на пол, пока Уэй пытался понять, что только что произошло. Он медленно поднял взгляд на соседа и, взбесившись просто в одну секунду, рыкнул: — Пиздец тебе! — и тоже набросился на Фрэнка. Впервые в жизни между ними завязалась настоящая драка. Фрэнк бил Джерарда кулаками, получая точно такие же удары. Они таскали друг друга по студии, кидали в стены, стол, гарнитур, разбивая посуду и сдвигая мебель со своего привычного места, оставляя после себя кровавые отпечатки. — Давно надо было это сделать! Может, так ты хоть корону с головы снимешь! — сказал Айеро и, прижав Джерарда к стене, ударил его по лицу, затем еще и еще разок, но его оттолкнули, а уже через секунду тело парня пронзила боль от удара прямо между ног. — Это было последней каплей, понял?! — прошипел Уэй и, воспользовавшись тем, что Фрэнк скулит, пытаясь отойти от сильного и меткого удара, подошел к его сумке, после открыл балкон и стал высыпать одежду на улицу. Просто разбрасывать ее, как фантики, шмыгая носом и стирая кровь, что капала уже с разодранных костяшек и из рассеченной брови, заливая щеку. — Ты что делаешь?! — прокричал Фрэнк, как только выпрямился и пришел в себя после удара. — Это мои вещи?! Ты охуел?! — Пошел вон из этой квартиры! — кинув в соседа уже пустой сумкой, прокричал Джерард. — Да пошел ты нахуй, я буду тут жить и заставлю тебя пойти за моими вещами! — получил он в ответ, тут же ловя очередной удар по скуле. — Нет, ты уйдешь отсюда! И снова они сцепились. Таскали друг друга за волосы, матерились и хорошенько били друг друга, вымещая всю ту злобу, что была внутри них. Побеждал явно Фрэнк. Несмотря на свой маленький рост и юный возраст, его удары были намного сильнее, а сам он намного ловчее, из-за чего бедный Джерард просто не мог увернуться и ему тут же прилетало. Они вновь были возле стены. Фрэнк вновь ворчал что-то себе под нос и бил соседа, скалясь на него, хмуря брови, пока по его телу стекали остатки воды и крови. — Хочешь войны?! Хочешь, чтобы я тебе показал, кто тут главный?! Я тебе устрою! Ты заебал меня своими криками и фырканьем! Жалкая тупая тварь! Как я тебя ненавижу! С тобой невозможно жить! — Пошел к черту, уебок! Убери свои руки! Я на тебя заявление напишу! — толкаясь и пытаясь вырваться, кричал Джерард, пока глаза обоих горели, а волосы же спутались и закрывали их лица. Фрэнк рыкнул и, схватив парня за ворот его без того большой футболки, кинул его на кровать, садясь на его бедра и пытаясь схватить его за руки. — Убери от меня руки, педик! Убери! Я убью тебя, ты понял?! Я тебя посажу нахуй! Чертов пидорас! — Заткнись! «О, Фрэнки, ты такой педик! Фрэнк, господи, ты вечно пялишься на меня! Ты меня насилуешь! Ты псих! Ты малолетка! Ты пидор, потому что я дал тебе!». Я тебе покажу, что такое реальное изнасилование! — Что?! Нет! Фрэнк! — тут же сменив гнев на страх, дрожащим голосом закричал Джерард, дергаясь. Но вот, его руки уже связывают в районе запястья каким-то ремнем, до такой степени, что кожа вокруг белеет, а сердце Уэя перестает биться. Неужели он правда это сделает? — Я посажу тебя! Ты понял?! Если ты сделаешь мне больно, я посажу тебя!  Но Фрэнк будто не слышал этого крика. Он был разгневан на все то, что происходило и, наконец-то нашел куда выплеснуть свою агрессию. Уверенным движением, Джерарда переворачивают на живот, отчего в его глазах тут же появляются слезы. — Не надо, пожалуйста! Уйди от меня, псих! — Заткнись! — прошипел он и, быстро сбегав к своим джинсам и достав оттуда ремень, со всей силы ударил Джерарда по заднице, отчего уже через секунду, на всю квартиру раздался крик. Но Фрэнк, не обращая внимания на вопли парня, связывал его лодыжки все тем же ремнем. — Ты какого хуя делаешь?! К Сэм своей вали с таким играми! — Я педик только потому, что трахаю тебя, да? Сейчас я к тебе даже не прикоснусь! Попробуй застони, и педиком будешь ты! — Ч-что? — смаргивая слезы и сглатывая, прошептал Уэй, пытаясь повернуть голову и посмотреть, что его сосед делает, попутно дергая руками, в надежде, что освободит их, помогая зубами, но тщетно. Фрэнк вернулся слишком быстро. Джерард ощутил, как ткань, что облегала его ягодицы, рывком сползает вниз, заставляя парня дрогнуть. — Фрэнк… пожалуйста, прекрати… — Ненавижу тебя! — прошипел он в ответ. Вновь очередной удар, очередной визг и новые слезы. — П-пожалуйста… Определенно, Фрэнк испытывал сейчас к Джерарду только ненависть и желание убить его. Он бесил его до болей в желудке. И парню хотелось его только бить и делать ему больно, но как бы сильно Айеро не был зол на него сейчас, и как бы грубо он себя не вел… Фрэнк не был насильником. Он бы никогда… нет. Ему хотелось просто напугать Джерарда. Приструнить, чтобы тот больше не пытался смеяться или унижать парня. Он не хотел делать ему больно, а когда слышал дрожь в голосе соседа или видел его слезы, сердце Фрэнка сжималось. Но и остановиться сейчас было нельзя. Это значило бы одно: показать, что он слаб, чтобы Джерард начал смеяться над тем, что парень не смог его даже изнасиловать. Фрэнк был уверен, что он стал бы смеяться над тем, что Айеро такой слабый и правильный… Хотя, разве Фрэнк не такой? Взяв из ванной какой-то увлажняющий крем для рук, Фрэнк вернулся в гостиную и встал прямо позади Джерарда, который, уткнувшись носом в одеяло, всхлипывал и просто молился, чтобы все закончилось прямо сейчас. В голове снова мелькнули сомнения, а агрессия резко исчезла. Он оглядел ягодицы соседа, его подрагивающее от страха тело, и решил, что… сделает это. Сделает. Он его ненавидит! Он должен! И злость вспыхнула с новой силой. Фрэнк нахмурил брови, огляделся вокруг, ища что-нибудь поинтересней и, увидев пульт от телевизора на стене, который никто не смотрел, усмехнулся, тут же хватая его с тумбы. — Что ты делаешь? — в страхе прошептал Джерард, сглатывая и приподнимаясь на локтях, пытаясь разглядеть, что Фрэнк взял, но из-за пелены слез на глазах, не видел вообще ничего. Наконец понимая, что ждать от соседа чего-то хорошего не стоит, парнем овладела паника. Айеро устроился позади Уэя, заправил свои испорченные волосы за ухо и, кинув пульт на кровать и еще раз глянув на черную макушку Джи, фыркнул, выдавливая немного крема себе на пальцы. Он осторожно развел ягодицы парня рукой и, выдохнув, резко ввел в него один палец, слыша скулеж боли и тут же получая очередные пинки, попытки вырваться и очередные слезы. Фрэнк делал так и раньше. Он никогда не был умен и силен в растяжке, но отчего-то сейчас она казалась Джерарду чем-то очень страшным и болезненным, таким жгучим… Айеро закусил губу, прикрывая глаза и пытаясь заглушить в голове все то, что слышал, пытаясь перебороть себя, и стал медленно двигаться внутри парня, чувствуя эту тяжесть в груди от еле слышных просьб прекратить… Он противился, сжимался, пытаясь вытолкнуть из себя Фрэнка, что-то рычал и тут же плакал. Но уже через несколько минут просто тихо всхлипывал, потираясь влажным носиком о свое одеяло, вздрагивая каждый раз, как только уже три пальца входили слишком глубоко. Джерард просто ждал конца всего этого, когда его сосед наиграется, а сам же Уэй убежит в туалет и хорошо проревется от всего того, что тут происходит, от страха, что он до сих пор испытывает, роняя слезы. Вдруг внутри парня резко опустело. Он шатко выдохнул, сглатывая и прислушиваясь к действиям и шагам за спиной, думая, неужели это конец? Слишком большая пауза. Секунда. Пять. Десять. И очередное разочарование, ведь уже на одиннадцатой секунде Уэй покрылся мурашками, от ощущения чего-то холодного возле своего входа, а после и от ощущения того, как это что-то в него входит. Как это проталкивают… Было больно. Снова. Но не так сильно, как до этого. Фрэнк определенно позаботился об этом, пока пихал в Джерарда этот чертов пульт, наблюдая за ним. — Блять, что ты делаешь?.. — еле слышно прошептал сосед, нахмурившись и заерзав, но получая шлепок. — Не дергайся. — Прекрати… я не хочу. — Заткнись, — пытаясь оставаться холодным, рыкнул Фрэнк и, засунув пульт как можно глубже, также стал делать им неторопливые движения. Только вот удовольствия никакого от этого Уэй не получал. Он плакал. Снова и снова. Он просил и шептал, чтобы Фрэнк прекратил, что он не хочет, ему больно, противно, хоть больно уже почти и не было. Уэй дрожал, всхлипывая и ощущая себя таким грязным сейчас, таким униженным, когда из его задницы торчал этот чертов пульт, а сам же он лежал побитый и полуголый, не в силах показать свою крутость словами. Джерард не ожидал такого от Фрэнка. Никогда не ожидал. И ему было так страшно от криков и драк, от той грубости, что он видел, он стал бояться самого Айеро и, кажется, Фрэнку это перестало нравиться почти сразу… Фрэнк шатко выдохнул, слыша очередной всхлип через пару минут и, остановив движения, неуверенно провел рукой по упругой ягодице, поднимая ее к пояснице, талии, медленно задирая футболку на соседе выше, заставляя его дрожать сильнее. — Господи… — прошептал он себе под нос и, тут же нежно поцеловал Джерарда в ямочку на пояснице, провел носиком по его позвонкам, холодным колечком пирсинга касаясь горячего тела. — Господи, я так тебя напугал… — продолжал Фрэнк, оставляя поцелуи на боках, ребрах, поднимаясь к лопаткам, не прекращая нежные поглаживания по талии. — Фрэнк… — все, что смог выдавить из себя Джерард, вздрагивая от очередного нежного поцелуя, боясь их уже так, будто они были чем-то плохим. Но Фрэнк всего лишь пытался успокоить его и заставить расслабиться, ведь пелена злобы будто с глаз спала… Что он делал? Зачем? Крепкие руки парня с чуть грубоватой кожей поднимаются выше и касаются выпирающих ребер соседа, в то время как его губы едва ощутимо касаются кожи на его шее, тут же засасывая ее, оставляя после себя слабую метку. Выдох. Дрожь уменьшалась. Фрэнк улыбнулся. Очередной поцелуй в эрогенную зону Джерарда, одна рука оголяет его плечо, начиная массировать его, вторая массирует его ягодицу, пока хозяин усыпает тонкую и длинную шею Уэя ласками, опаляет ее своим тяжелым дыханием, вырывая из парня уже не всхлипы, а томные вздохи удовольствия, что казалось обоим странным. Еще минуту назад Джерард дрожал от страха и был уверен в том, что не хочет секса, но эти руки, губы, касания и ласки, попытки загладить свою вину, быстро успокоили его, убивая в его душе страх также быстро, как и в душе Фрэнка злобу, хоть Уэй все еще и ждал какой-то грубости. — Прости… я переборщил, — зашептал Фрэнк ему на ушко, покусывая мочку, затем осторожно проникая в него языком, получая еле слышный довольный стон. — Я ненавижу тебя… — прошептал Джерард, пытаясь прижаться ближе к груди парня, что навис над ним, упираясь руками в кровать. — Я ненавижу тебя, — ответил ему Фрэнк, задышав чаще и сливаясь с Уэем в нежном и в то же время чуть страстном поцелуе. Да… так определенно было намного лучше. Они оба успокоились. Оба были рады тому, что снова вместе и делают это. Страх уходил, ненависть и стресс тоже, оставляя только что-то очень непонятное в груди, вперемешку с отвращением и диким желанием. Члены обоих затвердели за считанные секунды. Соседи больше не вздрагивали от криков за стеной и просьб помочь. Джерард больше не дрожал, а лишь податливо подстраивался под руки Фрэнка, одна из которых сжимала талию парня, а вторая же осторожно обхватила этот чертов пульт, что так и торчал из задницы Уэя, и начал двигать им внутри парня. — Фрэ… — пискнул он, не успев даже закончить, в тот момент как что-то коснулось его простаты. С губ Фрэнка сорвался смешок, он поудобней устроился на парне, скорее даже, под его боком и, вновь поцеловал его, продолжая медленные и глубокие движения. — Блять, ты… — снова попытался Джерард, но простонал, хмуря брови и дергая руками. — Развяжи меня. — Нет, — прошептал Фрэнк в его губы, касаясь черных волос. — Плохо просишь. — Фрэнк… Я тре… да! — Я главный. Да? — Нет… — фыркнул Джерард и вновь простонал от глубокого толчка. — Я главный? — спросил Фрэнк снова, кусая его за нижнюю губу. Джерард усмехнулся, приоткрывая глаза и встречаясь со взглядом Айеро. — Нет. — Нет? — уточнил он, ускоряя движения рукой и быстро двигая пультом внутри своего соседа, каждый раз попадая точно по простате, отчего тот просто начал стонать и мычать, закатывая глаза. — Нет… нет, ты не… мх… — А так? — прошептал Фрэнк, задвигав пультом еще быстрее. — Пошел ты. Я здесь главный. — Я главнее… — ответил Айеро и, чуть сжав волосы на затылке парня, поцеловал его, продолжая свои движения, а иногда вовсе сбиваясь с темпа, что его не так сильно волновало, как и самого Джерарда. Кажется, им обоим важно ощущать себя выше. Что с ними не так? Комнату наполняли частые и громкие стоны парня. Он скулил, кусая разбитые губы до крови и запрокидывая голову, подставляя ее под горячие поцелуи, пока его бедра непроизвольно двигались навстречу руке Фрэнка, будто требуя большего, а член же терся о белые простыни, пачкая их. — Боже… — простонал он, вздрогнув всем телом. Айеро усмехнулся, ставя огромный засос на шее Джерарда и тут же удовлетворенно выдыхая, почему-то радуясь тому, что так нагло пометил своего соседа. Он оставил короткий поцелуй на его губах и, тяжело дыша, стал двигать предметом внутри Уэя быстрее, получая такие же ускоренные движения бедрами и пыхтения. Дыхание парня ускорялось с каждым толчком, по телу пробегали волны тока, а сам он покрывался мурашками, ощущая себя уже не столько грязно, сколько пошло, но совсем не желая думать о том, как выглядит со стороны, он просто хотел насладиться этим… Джерард никогда бы никому не дал отыметь себя хоть чем-то, но когда это делает Фрэнк, его это так возбуждает, что каждый раз оргазм, кажется, готов вогнать его в обморок. И вот оно… это желанное ощущение. Толчок. Очередной разряд тока и выдох в губы соседа. Толчок. Стон. Толчок… и парень выгибается словно кошка, невольно приподнимая бедра выше и кончая на одеяло под собой, застонав писклявым, будто женским голоском на всю квартиру, до такой степени этот оргазм свел его с ума. — Ты кончил от пульта… извращенец, — прошептал ему Фрэнк, смеясь, пока Джерард наслаждался тем, что происходило с ним прямо сейчас, потираясь о парня рядом, словно кот и вздрагивая, при ощущении его руки на своем члене. — Я главный, — прошептал он снова ему в самое ушко, получая в ответ лишь довольную улыбку и поцелуй, водя рукой по изливающемуся органу.