Что ты сказал?!

***

Джерард тяжело и шумно дышал через нос, чуть хмуря свои брови и кусая тонкие губы. Его черные волосы были растрепаны и лежали на голове как попало, они были влажными после душа и едва ли не спасали парня прямо сейчас, давая ему возможность хоть немного ощутить себя легче, ведь в квартире было ужасно душно, а открыть окно или балкон никто банально не мог. Что Фрэнк, что Джерард были заняты. Первый лежал на кровати и, сжимая подушку под собой, разглядывал соседа на себе, тихо постанывая, второй же двигался на парне и, выгибаясь в спине и едва размыкая свои губы, кажется, соблазнял и дразнил его лишь сильнее. — Черт… — выругался он, упираясь одной рукой в стену, а второй же в грудь Фрэнка, запрокидывая голову и ускоряясь на его органе, будто и вовсе забывая о том, что он натурал и о том, что он сейчас находится на живом человеке, который тоже принимает во всем происходящем активное участие. Айеро внимательно разглядывал Джерарда сейчас. Его высоко вздымающуюся грудь, его впалый живот и выпирающие ребра, его стоявший член, что постоянно терся о живот самого Фрэнка, иногда даже заставляя его раздраженно рычать. Но все уходило на задний план, как только он слышал довольные стоны, наслаждался ими, ведь ему так их не хватало… Взяв соседа за ягодицы и, подстраиваясь под темп, Айеро стал толкаться ему навстречу, тяжело дыша и мыча, получая еще более быстрые и грубые движения на себе. Квартира вновь наполнилась звонкими шлепками и громкими стонами. Джерард поцарапал его грудь, устроился поудобней и, быстро двигаясь на органе, стал водить рукой по своему члену, попутно облизывая свои губы и требуя еле слышно еще, пока Фрэнк просто глаз с него не сводил, послушно выполняя очередную просьбу, поднимая одну ладонь уже на талию Уэя и крепко сжимая ее. Но им хватило всего лишь пары минут для того, чтобы на обоих накатил оргазм. Разумеется, первым ему поддался Джерард, выгибаясь дугой в спине и хрипло стоная на всю студию, нарушая ее тишину и покой своим чуть хрипловатым голосом, ощущая в себе глубокие толчки. Но уже совсем скоро оргазм настиг и Фрэнка, позволяя ему также рыкнуть от приятных ощущений, едва хмурясь от того, что по его животу растекалось что-то теплое и не особо приятное по ощущениям, хоть он и прекрасно понимал что это. Более менее отдышавшись и придя в себя, Джерард выдохнул, провел рукой по мокрым волосам, убирая их с лица и просто упал на кровать рядом с Фрэнком, на свою подушку, все еще ощущая легкую дрожь в коленях оттого, насколько хорошо ему было во время чертового секса и оргазма, который он получил. Уэй даже мог бы сказать, что это один из лучших оргазмов в его жизни, но не стал бы, как минимум, потому что ему не хочется признавать, что подобное ему нравится, и как максимум, потому что хвалить эту малолетку, что лежит слева от него и тяжело дышит, ему точно не хотелось. Потому они и лежали молча в течение какого-то времени, просто не желая нарушать столь спокойную тишину, что нависла между ними. Да, впервые в жизни она не была напряженной. Они просто отдыхали, слабо улыбаясь уголками губ и лежа с закрытыми глазами, стараясь не думать прямо сейчас о том, что совершили, стараясь не будить в себе какое-то чувство вины или совести, черт пойми. — У тебя есть сигареты? — тихо спросил Джерард, выдыхая. — Да, были где-то… если ты их не замочил в душе, — ответил Фрэнк и усмехнулся, вспоминая, как сосед затащил его в кабинку и просто начал целовать. Айеро нехотя раскрыл свои глаза, потер переносицу и, глянув на фигуру Уэя, которая была с трудом видна из-за отсутствия освещения в комнате, встал с кровати, уходя в прихожую. Он нашел свою куртку, которую кинул там, полазил в карманах и, все же найдя пачку сигарет и зажигалку, вернулся назад, мысленно улыбаясь тому, что мог сделать для Джерарда что-то подобное, хоть и сам не понимал, что такого в том, что он дал ему прикурить. — Держи, — сказал парень, кидая пачку на кровать и ложась обратно, после недовольно выдыхая. — Чертова сперма… — прошептал он. — Что? — тоже наконец-то открывая свои глаза и, глядя на Фрэнка, переспросил Уэй, доставая сигарету из пачки и прикуривая ее. — Ты кончил мне на живот. — О, ну, прости, что мой член не может вывернуться дугой и кончить мне на лицо, — усмехнулся он, затягиваясь и выдыхая дым в комнату, после протягивая сигарету Фрэнку. Тот вопросительно изогнул бровь, оглядывая его, но, осознав, что его лица банально сейчас не видно, пожал плечами, беря этот сверток и затягиваясь следом. — Мне валить на диван? — Да лежи уже здесь. Тебе все равно постельное белье перестилать и стирать. — Какая честь… Не боишься, что изнасилую? — со смешком спросил Айеро, возвращая сигарету ее хозяину и заглядывая в темно-зеленые глаза, что смотрели на него в ответ. — Ты знаешь, чем это закончится. А я на данный момент ссор не хочу. Хочу просто расслабиться и выдохнуть… — Черт, понимаю. Я так устал от этого концерта, что пиздец. — Устал скакать по сцене так, будто у тебя шило в заднице? — спросил Джерард, смеясь и выпуская дым из своего рта, на что Фрэнк закатил глаза и положил руки за голову. — Устал находиться в одном помещении с теми суками. Кстати, я у них денег немного украл, из их доли. Так что, тебе осталось заработать наименьшую часть. — И еще претензии к моему брату, что он ворует, — он усмехнулся, перегибаясь через Фрэнка и взяв с тумбы пустой стакан, стряхнул в него пепел, приподнявшись на локте. — В любом случае, мне похуй на тех ребят, и, если то, что ты у них украл, нам хоть как-то поможет, я только «за». — Должно помочь. Как бы там ни было, это не отменяет того, что мы должны найти твоего брата и хорошенько ему вмазать за то, что он спер наши деньги и быстро слинял. — Я с этим сам разберусь, а вот уж ты не лезь к нему, — сказал Джерард, затягиваясь вновь и разглядывая лицо Фрэнка. — Черт, я до сих пор не понимаю, почему ты запрещаешь мне идти в полицию и делать твоему брату больно. Типа, ты же его ненавидишь, и я думал, что тебе плевать, что там с ним будет и все такое. — Ненавижу или нет не так уж важно, Фрэнк. Херня в другом. Мне просто влетит, если его посадят или он вернется домой побитый. Или сдохнет от своей наркоты. Поэтому мне приходится бегать за ним, как за своим сыночком, иначе я бы этого не делал, уж поверь. — Иногда мне кажется, что ты врешь и на самом деле любишь его… — со смешком прошептал Фрэнк, закусывая нижнюю губу. — Но потом я вспоминаю, что ты чертова сука и… — Да пошел ты, — Джерард закатил глаза и, выдохнув дым ему в лицо, продолжил: — Тебе так важно люблю я его или нет? Я не думаю. Мы с тобой вообще просто соседи, которые друг друга ненавидят. Так что ты не лезешь в мою личную жизнь и голову, я в твою. — Брось, просто хочу узнать, способен ли ты любить или ты можешь только оскорблять и слать куда подальше. — О, не говори, что у нашего мальчика психологическая травма оттого, что я шлю его или оскорбляю. — Да не в этом дело, — фыркнул Фрэнк и, приподнявшись, выдохнул. — Ну, ты реально такой человек? То есть, это не неприязнь ко мне, это не маска, ты правда такая сука? — Фрэнк… — прошептал Джерард, облизывая губы и кидая сигарету в стакан, усмехаясь и банально не зная, что ответить, ведь он ответа сам давно не знал, да и то, стоит ли доверять этому человеку, тоже. Уэй подумал пару секунд, водя указательным пальцем по краю импровизированной пепельницы, а после пожал плечами. — Слушай, есть вещи, о которых я не люблю говорить. И я — одна из них. Не думаю, что хочу обсуждать что-то подобное, потому что… ну… — он сглотнул, подбирая слова, — Я просто не привык. Все, что я могу тебе сказать: да, скорее всего, я реально такая сука. — Скорее всего? — Забей. Правда. Это не то, о чем нам стоит сейчас думать и говорить. — А о чем стоит думать и говорить? — спросил Фрэнк и улыбнулся, наклоняя голову вбок. — О том, что было между нами примерно минут десять назад? — Это тоже не особо хорошая тема, я думаю… — Ты соблазнил меня, — с ухмылкой сказал он, на что Джерард закатил глаза и, поднявшись с постели и поставив стакан обратно на тумбу, зашел на кухню, открывая холодильник и начиная что-то искать в нем. — Я не прав? — подал голос Фрэнк с кровати. — Нет. Не прав. — Ты встретил меня голым и затащил в душ. Зачем? — Чтобы убедить тебя в том, что ты по мальчикам и твоя Сэм, которая визжала на концерте так, что у меня чуть рюмки не лопались, может идти нахуй. Бедная девочка… Она хоть знает, что ты мечтаешь засадить ей в задницу? — Она это практиковала со мной, — совершенно спокойно ответил Айеро, ловя на себе удивленный и недоуменный взгляд Джерарда, тут же смеясь. — Что? Она шлюха. По ней не видно? — Веселишься, я смотрю. И как встречаться с такими? Я лично никогда не мог. Они начинали меня злить уже через неделю. Хотя бы потому, что за эту неделю они успевали попробовать со мной в сексе все, что только можно. Начиная от минета, заканчивая, блять, позой «69», — сказал Джерард, пожав плечами и взяв себе баночку газировки. Он вернулся в постель и залез под одеяло, в то время как Фрэнк со смешком переваривал все, что сказал Уэй. — Неплохо, чертов ты альфа-самец, надеюсь, они тебя ничем не ебали, знаешь. Хотя, так было бы понятно, откуда ноги растут. — Я не гей, — фыркнул сосед, открывая напиток и делая пару глотков. — И хватит подкалывать меня этим. — Ну, я не подкалываю, а говорю факт. Не понимаю, почему он так тебя задевает. Я лично готов признать, что би. Не то чтобы я там влюбился в тебя и все такое, речь о том, что секс с парнями… ну я спокоен к нему. — Зато недавно орал, что после меня вообще с парнями спать не сможешь и моя целлюлитная задница тебе противна… О, да, я ощутил, насколько сильно она тебе противна. Мне кажется, у меня там снова синяки… — Снова? — переспросил Фрэнк. — Да. После первого раза у меня были, блять, синяки твоих рук на ползадницы! Лучше бы в другом направлении тратил свою энергию, — фыркнул Джерард, заставляя парня засмеяться. — Господи, ты вообще понимаешь, что мы переспали? При том, что ни ты, ни я этого не хотели. При том, что мы друг друга просто не перевариваем. Ну, я тебя точно. Ты такой зазнавшийся, что пиздец. Все защищаешь своего братишку, хотя он неплохо нас подставил. А еще ты часто и много истеришь. — Ты тоже, — Уэй пожал плечами. — И меня тоже много чего бесит в тебе. И, да, я осознаю, что мы голые лежим в кровати и переспали, логик чертов. По моему бедру твоя сперма течет, думаешь, я не понимаю, что мы делали? — Я просто ставлю тебя перед фактом, чтобы ты потом не орал, что я насильник и тебя преследую. — Я все равно буду так орать, потому что ты насильник и преследуешь меня с того раза на вечеринке. — Да не делаю я этого, — закатив глаза, сказал Фрэнк и глянул на соседа, что пил газировку. — Вот реально. Ты мне нахер не сдался после того, что тогда было. Я вообще хотел это забыть и похоронить внутри своей головы, но нет же, тебе надо было вылезти на свадьбе. — Это тебе надо было там вылезти. Откуда ты вообще невесту знал? — Я, блять, ее в баре склеить хотел, понял? Давно очень. Мне было лет семнадцать, может, меньше. Ну, она тогда была свободна от твоего дружка, но меня послала, мол я слишком маленький и смешной для нее, но общаться была не прочь. — Тебе жизнь уже тогда намекала, что ты пидор. — Я не пидор. Хватит подкалывать меня этим. Я сказал, что просто могу с парнями, но я никогда и ни с кем, кроме тебя не спал. Не думаю, что ты лучший вариант, но все же… — прошептал Фрэнк, желая уколоть своего соседа, ведь болтать совершенно спокойно, как друзья, было выше их сил. Несмотря на то, что они оба были банально не в состоянии ругаться прямо сейчас и поливать друг друга грязью, что-то внутри них все равно этого требовало, выскакивая через вот такие вот колкие фразочки, которые только грели душу обоих, несмотря на то, что они лежали голые в постели после секса. Им нравилось ненавидеть друг друга. И это напрягало еще сильнее. Джерард фыркнул на заявление парня и, отпив из баночки и поставив ее на тумбу, уставился в потолок, слушая тишину. — Когда найдешь своего брата, плюнь ему в лицо за меня, идет? А потом отвези к родителям или куда-нибудь. В диспансер смысла нет, если он хочет употреблять, то будет. Просто, чтобы он рядом не тусовался больше. Идет? — Тебе мой брат приглянулся или что? Чего ты так прикопался к нему? — В пизду твоего брата. Мне просто не хочется потом встречаться с теми придурками снова и играть концерт. Я блевать хотел от того, что они рядом стоят. — Да, я видел, — усмехнулся Уэй. — Им тоже было как-то неловко рядом с тобой. — Нахуй их. Это просто говно, а не друзья. Мы часто пили вместе и выступали. Я думал, это что-то значит, но, как выяснилось, я звено в их группе, которое легко можно заменить, при том что эту чертову группу собрал я. Они даже не помнят о том, что я от матери ушел! И когда я просил у них помощи, они все меня послали самой тупой ложью! Я уже не верю в существование нормальных друзей… Общаешься с людьми, слышишь постоянно, что у них есть лучшие друзья и все такое, а потом думаешь: «Блять, лучшие друзья существуют или всех наебывают?» У меня обычных-то нет. Я уже привык всех знакомыми считать, потому что все в итоге оказываются суками. — Нахуй друзей. У меня их почти нет, потому что я не особо общительный. Есть тот жених со свадьбы, да и все. Я хожу, выпиваю со знакомыми, но, они, как и я, прекрасно понимают, что мы не друзья и это просто попытки скоротать вечер. — И тебе никогда не хотелось друга? — спросил Фрэнк и глянул на соседа. — Зачем? — усмехнулся тот. — Все лгут. Начиная от родителей, заканчивая друзьями. Я не вижу смысла в том, чтобы кого-то подпускать к себе достаточно близко, доверять ему, ждать какой-либо помощи, а потом получать пинок под зад. Зачастую, никто из твоих дружков на помощь в трудный момент банально не придет, потому что им будет лень. Кто-то, конечно, придет, но и то, скрипя зубами. Тогда нахер мне такая помощь? Кроме тебя самого, тебе никто не поможет. Я не надеюсь на людей вокруг. Фрэнк хмыкнул, выдерживая небольшую паузу и о чем-то думая. — Когда-то давно у меня был один друг… — нервно играясь с колечком в губе, еле слышно начал он, хмуря брови и вспоминая того, о ком пойдет речь. — Я считал его лучшим другом. Ну, знаешь, обычная история, мы вместе тусили со школы, всегда все делали вместе, даже втайне от моей матери вместе набили татуировки себе. Вот здесь, — Фрэнк оттянул свою нижнюю губу, показывая Джерарду два инициала, отчего тот вскинул брови, заставив парня засмеяться. — Это, наверное, было больно. — Не так больно, как ты думаешь. Ну, в общем, суть не в этом. Перед тем, как я уехал из города, когда мама решила, что меня нужно оградить от моих друзей, произошел один случай… Он подсел на наркотики. Я тоже их употреблял, но… черт, я не был наркоманом. Скажем так, я попробовал один раз и тут же сказал, что это полная херня, которая мне точно неинтересна. Но он так не посчитал. Он менялся буквально на глазах. Я говорил с ним на тему того, чтобы он перестал маяться дурью и слез уже с этой дряни, угрожал тем, что пожалуюсь его родителям, а они бы точно его прибили, если бы узнали. Там были такие родители, знаешь… интеллигенция. Для них даже то, что их сын является кем-то типа панка было ненормально, но они думали, что это безвредно. Особенно со мной. Ну, мы выпивали, курили. Все, что делают тупые малолетки и подростки. Искали шлюх, девочек, которые ноги раздвигают за один комплимент, и развлекались с ними, но… — Это по сколько лет вам было? — нахмурив брови, спросил Уэй, ложась на бок и подпирая голову рукой, на что Айеро закатил глаза и посмотрел на него. — Я лишился девственности в четырнадцать, доволен? — Господи… — Джерард засмеялся. — Тебе было чем? — Пошел ты. Я же не ты, у меня уже тогда был нормальный. — Для кого? Для карлика? Это противно. — Не об этом речь, Джерард, — закатив глаза, сказал Фрэнк. — Ладно-ладно. Продолжай, — махнул рукой сосед, приготовившись слушать историю Айеро и пытаясь понять, к чему тот клонит. — В общем, мне было тошно от того, что с ним происходит, — выдохнул он, поджав губы и продолжая уже совсем тихо. — Он просто стал совершенно другим человеком… Не было больше моего друга. Мы общались, все так же зависали вместе у меня или у него дома, смеялись, бесились, но это был не он. До наркотиков… он не был скрытным. Мы могли спокойно говорить обо всем. Обо всех наших проблемах и о том, что у нас было в жизни. Знаешь, такие личные темы, которые сыновья должны обсуждать с отцами. Но у меня отца никогда не было и я делал это с другом, потому что знал, что не расскажет. И он слушал. Помогал. Был добр со мной всегда и я… я на все был готов пойти ради этого человека. Я проклинал ту вечеринку, на которой старшеклассники предложили нам попробовать закинуться наркотой, я просто тех людей проклинал, потому что находиться с ним становилось страшно. Ты должен понимать, у тебя брат на этом дерьме сидит… Он стал вспыльчивым. Когда у него были ломки и не было денег на дозу, он чуть ли не убить меня был готов за любую тупую шутку. Я говорил, я просил, чтобы он перестал, но мой друг утверждал, что это круто. Якобы, все рокеры и панки сидят на этой херне и от нее просто заебись живется. Что я мог сделать? Из-за постоянного желания принять дозу, с ним могло случиться что угодно. Он мог ограбить кого-то или убить, ну я и занимал ему денег, которые он никогда не возвращал. Я давал ему, думая, побалуется, да перестанет, но… он просто меня подставил, — прошептал Фрэнк и пожал плечами, выдыхая. — Однажды он прибежал ко мне вечером домой, сказал, что ему надо побыть у меня какое-то время, потому что родителей дома нет и ключей у него тоже нет. Я впустил. Мама тогда была на работе и я был дома один, так что он мог сидеть сколько захочет. Ну, посидел час, два, все было как обычно. Мы ели чипсы, смотрели кино, болтали, а потом он начал собираться домой. Сказал, что сумку не хочет с собой таскать, все равно же завтра в школу пойдем вместе, я ему принесу, мне же ближе. Я согласился. Мы попрощались, он ушел. Я, правда, даже не заметил ничего. Убрался дома, решил не говорить матери о том, что он был у меня, она бы начала кричать, что я людей к себе вожу… В итоге, — Фрэнк сглотнул, грустно усмехаясь, — В итоге на следующий день на пороге моего дома стояла полиция… Мало того, что он оставил у меня дома сумку не только с учебниками, но и с героином, он обокрал мою мать. Украл все украшения из ее шкатулки и свалил. Он не пришел в школу на следующий день, когда я принес его сумку. Я думал, заболел, звонил ему, но он не брал трубку, а потом уже моя мама носится в истерике, обвиняя меня в том, что я совсем обнаглел, где ее деньги, украшения. Я сознался, что был не один. Что мой лучший друг стал наркоманом… И, сука, в этот же день ко мне домой вломились копы, которые сказали, что я обвиняюсь в хранении наркотиков. Я в шоке был. Я никогда в жизни этого не делал, но, чтоб его, они нашли наркотики! — Пиздец… — выдохнул Джерард, хмуря брови. — И… что было потом? Твоя мама платила штраф или тебя посадили? — Меня не посадили. И она не платила штраф. Там были долгие разбирательства. Я пытался выйти на своего друга, но он прятался от меня, наплел что-то своим родителям, что они меня тоже видеть не хотели, но когда я им правду рассказал… — Фрэнк облизал губы, — Этот придурок украл наркотики. Украл у какого-то парня, с которым тусил, когда не хотел со мной. Тот был бегуном наркодилера и… ты понял. На него анонимно настучали в полицию. Они пришли к нему домой. Родители были в шоке, но как их можно разочаровывать?! Он сказал, что наркотиками балуюсь я! И что на него указали пальцем чисто потому что он рядом находился всегда и нас спутали! Ему было все равно, что меня посадят, что у меня будут проблемы! Когда полиция ушла, он просто переложил свои запасы и все украденное в сумку и кинул это у меня! И еще, блять, украшений наворовал на очередную дозу… Его родителей оштрафовали. А его самого посадили. Ну, ему на тот момент было уже шестнадцать, так что его жалеть никто не стал. — Это после всего этого вы переехали оттуда? — спросил Джерард, на что Фрэнк кивнул головой, играясь с колечком в губе. — Меня потом еще полгода на наркотики постоянно проверяли. Мало ли, вдруг я тоже балуюсь. — Хуевый у тебя друг… — Догадываюсь. Я это к тому рассказал, что… во-первых, следи за своим братом и за тем, что он делает когда рядом. Разговорами он не слезет. И насильным лечением тоже. Обычно их пугают передозировки, но некоторым даже на них плевать. В общем, ты понял. Не мне тебя учить. А во-вторых, я просто не понимаю, в самом ли деле у меня никогда не было друзей или…  Он замолчал, поджав губы и не зная, как закончить фразу, что спросить. Ведь после той ситуации его постоянно мучила совесть и какое-то неприятное ощущение в области сердца. То ли ему было тошно оттого, что его так подставил друг, то ли оттого, что он чувствовал себя причастным к тому, что парня посадили, то ли вовсе от сомнений, которые разъедали его голову изнутри на тему того, что у Фрэнка, как оказалось, никогда и не было тех, кого можно назвать настоящими друзьями. — Наркотики сильно людей меняют, знаешь, — нарушив тишину, зашептал Уэй своим хриплым голосом, заставляя Айеро поднять на него свои ореховые глаза. — Думаю, как только он подсел на все это, так сразу же и перестал быть твоим другом. — Возможно. Черт, — Фрэнк засмеялся, проводя рукой по волосам. — Что? — Я ни с кем это все не обсуждал. Даже с матерью, хоть она и пыталась сделать это. А теперь лежу с тобой в одной кровати, голый, без денег, думаю, уже можно сказать, что и без матери, и рассказываю все это. — Что в этом такого? Брось. Я сука, но не до такой степени, чтобы смеяться над тем, что тебе важно. Мне больше нравится над тобой смеяться. — Над тобой жизнь посмеялась, знаешь. — сказал Фрэнк и засмеялся чуть громче, облегченно выдыхая. — Я чувствую себя странно, когда между нами такие диалоги. Особенно после секса, которого мы не хотели. — Не ты один. Поэтому я предлагаю завтра сделать вид, что ничего этого не было. — Тогда зачем мы занимались этим? Ты… тебя никогда не волновал вопрос о том, почему мы накидываемся друг на друга во время ссоры не с кулаками, а с поцелуями? — изогнув бровь, прошептал Фрэнк и глянул на соседа. — Это ты ко мне с этим лезешь, — фыркнул Джерард, упав на спину, тут же ловя на себе возмущенный взгляд Фрэнка. — Я?! Это ты меня голый встретил! И в душ потом затащил так, будто насиловать будешь! — О, господи, нашел к чему придраться! — То есть, если ты так делаешь, то это нормально?! — продолжал возмущаться парень, садясь на кровати и разглядывая совершенно спокойного Джерарда, который смотрел в потолок. — Малолетка начинает очередную истерику или мне кажется? — Это нечестно! Ты только что скакал, блять, на моем члене и это гейством не считается! А если я совершенно случайно глянул на твою ебаную задницу, которую ты вечно выставляешь так, будто она чертов Иисус, так я сразу педик! — Потому что ты педик, — заключил Джерард, пожав плечами и заглянув в возмущенные глаза Айеро. — Да сам ты педик! — фыркнул Фрэнк, словно ребенок. — Нападаешь на меня, лапаешь, целуешь! И еще орешь потом, что я тебя насилую! — Ты меня изнасиловал три раза! — Это не было насилием, ты был согласен! — Я был пьяный! — Только один раз! — Не правда, на свадьбе и в магазине тоже! Ты просто тащил меня в туалет и делал свои грязные делишки с моей задницей! — Ты только что сделал то же самое со мной здесь! Ты меня в душ затащил, раздел и сюда перетащил! Они спорили, хмурясь и разглядывая друг друга. Истерили… — Пошел нахуй! Я не говорил, что я сейчас не пьяный! Ты вообще в курсе, что твой концерт был скучнее, чем моя жизнь?! Я там чуть не уснул и мне пришлось пить, пока твоя Сэм заставляла меня желать разбить ей об голову бутылку, лишь бы она заглохла! — Что?! Ты охерел?! Я сам эти песни писал! — Оно и видно! — усмехнулся Джерард и, скрестив руки на груди, закатил глаза. — Да с тобой невозможно говорить! У тебя недотрах вечный или у самого шило в одном месте, черт пойми! Как вообще с тобой общаться?! Ты просто дикий! — А у тебя член маленький, — решив задеть за живое, спокойно сказал Джерард, пока Фрэнк в шоке выпучился на него. — Да ты охерел! Ты свой-то видел? Какого черта я вообще к тебе в душ пошел?! Надо было тебя там же нахуй послать и посмеяться, пидор ты чертов! — Я не пидор! — тоже садясь на кровати и глядя ровно в глаза Фрэнка, прошипел Уэй. — Нет, ты пидор! У тебя даже голос пидора! И походка! Ты всю жизнь на хуях скакал или только сейчас решил отыграться?! — Ты вообще будто из детского сада сбежал, малолетка! Тебе подтяжки купить или что?! — Отъебись от моего роста! Лучше прыщи свои выдави, мистер красота! — Эй! У меня нет прыщей! — На заднице есть! — фыркнул Фрэнк и показал Джерарду язык, победно улыбаясь. Они смотрели друг на друга, злобно и возмущенно хмуря брови, не зная, что еще такого сказать, как уколоть и сделать побольнее, победить в очередной войне языками и снова посмеяться друг над другом. Это же так… возбуждало. Уэй смотрел на Айеро в течение нескольких секунд, кусая свою нижнюю губу, а после, пожав плечами и тихо кашлянув, сказал: — У тебя тоже встал? — А то ты не видишь, — закатил глаза парень. — Прости, очки забыл надеть. — Уебок! — рыкнул Фрэнк и страстно поцеловал Джерарда, повалив его на кровать и получая ответы на свои действия, тяжело дыша и водя рукой по рельефному и такому красивому телу своего соседа, что-то недовольно рыча ему в губы, но после тут же стоная от приятных касаний.

***

— Вот деньги за этот месяц, — сказал Джерард, натянуто и добродушно улыбаясь хозяину своей квартиры, что стоял на кухне и оглядывался вокруг, проверяя, все ли хорошо, нет ли где грязи, чужих вещей или какой-либо поломки, чем жутко бесил Уэя. Он был ужасно дотошный, даже унитаз на чистоту проверял, отчего хотелось его головой туда макнуть, но парень терпел этого зазнавшегося мудака и, оголяя маленькие и белые зубки в улыбке, ждал вердикта и того момента, когда мужчина свалит. — Молодец, в чистоте держишь. Так и надо. Животных нет? — Я их терпеть не могу. — Водишь кого-то? — Не до этого как-то, — пожал плечами Уэй, на что хозяин удовлетворительно промычал, после нахмурившись, заставляя сердце Джи забиться чуть быстрее. — Это что такое? — спросил мужчина и кивнул головой в сторону дивана, на котором лежало розовое кружевное белье, будто спрятанное под подушкой. Джерард ненадолго прикрыл глаза и, выдохнув и прошептав себе под нос тихое «придурок…», тут же вновь натянул улыбку, заглянув в глаза хозяина. — Мое белье. — Твое? По-моему, это женское. Ты уверен, что никого сюда не водишь? — Я ношу женское белье, ладно? Да-да, это ненормально для парня, но, слушайте, я никогда не понимал, почему мы этого не делаем. Вы вообще трогали ткань? Это чертов шелк! У них в белье зачастую шелк! Это не та грубая ткань, которая натирает вашу… — Эм, не надо! — остановил его мужчина, сделав определенный жест рукой и тихо кашлянув. — Я тебя понял. Но ты так не разбрасывай хоть, идет? — Конечно, мистер Харпер, — с улыбкой ответил Джерард, наклоняя голову набок. — Советую Вам как-нибудь тоже попробовать поносить такое белье. Первое время будет непривычно, но разницу в ткани Вы ощутите сразу. — Да. Обязательно, — с сарказмом ответил он, вздыхая и кладя конверт с деньгами во внутренний карман своей сумки. — Все чисто, никого не водишь. Молодец. Продолжай в том же духе и можешь жить тут сколько влезет. И не разбрасывай свое белье по дому. Ради бога. Это противно. Все художники какие-то ебанутые… — еле слышно добавил хозяин, решив, что это звучало достаточно тихо, но… Джерард его услышал и, воспользовавшись тем, что мистер Харпер развернулся к нему спиной, показал ему средний палец, мысленно готовясь к тому, что сделает после его ухода. Мужчина обулся, поправил волосы и, глянув на Уэя с каким-то презрением, снова кашлянул, открывая дверь и уходя, даже не попрощавшись. — Мудак хуев… — прошептал Уэй себе под нос, закрывая за ним и стоя несколько секунд неподвижно, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Когда он уже на все сто был уверен, что хозяин квартиры не вернется, Джерард поправил на себе темно-синюю футболку, заправил волосы за ухо и, подойдя к дивану, к той самой подушке, достал женские розовые трусики, беря их двумя пальцами и тут же отодвигая чуть подальше от себя, ведь мало ли кому они могли принадлежать. Он подошел к шкафу, открыл дверь и, отодвинув вешалки со своей одеждой, уставился на Фрэнка, подняв бровь вверх. — Твое бельишко? — Кажется, ты минуты две назад сказал, что твое, — с победной ухмылкой ответил парень, на что Джерард хмыкнул, замычав. — Вот как. Ты же понимаешь, что теперь он думает о том, что все художники носят женское белье и уверен в том, что я псих? — И что? — Да так… надеюсь, это трусы не твоей подружки, потому что тогда придется весь дом дезинфицировать, — фыркнул он и кинул белье в лицо Айеро, после уходя на кухню и доставая из холодильника два яйца и хлеб. Фрэнк гаденько хихикнул и, кинув трусики обратно на диван, вышел из шкафа, поправляя вещи в нем и доставая сумку уже со своей одеждой, которую он быстро скинул туда, чтобы хозяин ничего не заметил. — Я новые купил. Я же не маньяк, чтобы женское белье таскать. — Я в этом не уверен, знаешь. — Да пошел ты, — возмутился Фрэнк и, кинув сумку рядом с диваном, сел на него, начиная разглядывать это чертово белье, попутно примеряя его на Джерарда, который делал себе завтрак. Заметив это, сосед закатил глаза и обреченно выдохнул. — Ты хуже ребенка. — Тебе бы они пошли. Как раз для твоей задницы. Я еще долго думал, тот размер взял или маловаты будут. — Сам носи. Модельер хуев… — прошептал он себе под нос, беря с кухонного стола какую-то резинку и собирая свои черные волосы в хвостик, делая это не особо удачно, ведь некоторые пряди все же остались на его лице и болтались там как попало, явно не напрягая своего хозяина, но заставляя Фрэнка вновь разглядывать его, поджав губы и усмехаясь, ведь ему даже такой веник на голове шел… В комнате стояла тишина, которую нарушало лишь скворчащее масло, что было на плите и на котором Джерард что-то себе готовил. Солнечное утро, студия была пропитана яркими лучами и буквально становилась теплее и уютнее оттого, что в ней было достаточно света. Фрэнк доставал свои вещи обратно из сумки, попутно бегая по квартире и возвращая на место гитару, что все это время была под кроватью, обувь с балкона в прихожую, краем глаза поглядывая на изящные ножки соседа, на его бедра, талию, руки, длинную шею, отчего-то просто не в силах налюбоваться этим, что, разумеется, было ненормально, но… ему просто нравилось. Зачем отказывать себе в изучении чужого тела, если сам человек буквально дает тебе это делать, ходя по квартире практически голым? Да и совершенно голым он видел его несколько раз. И, кажется, ему начинает все больше нравится то, что он видит. Как и Джерарду начинает нравится то, что он видит у Фрэнка. Он даже зарисовывал все это, в особенности его татуировки, пока тот мирно дремал, обессилев от того секса, что неожиданно случился у них после концерта или же просто отсыпался на диване после смены. Только для них это было постыдной тайной, которую они старательно скрывали друг от друга: Джерард прятал рисунки в своей тумбе, Фрэнк отводил взгляд сразу же, как Уэй обращал на него внимание или что-то чувствовал в свою сторону. Та ночь отчего-то сблизила их, но в то же время отдалила. Они все еще были холодны друг с другом и фыркали. Истерили. Оскорбляли друг друга. Но… ощущали себя немного иначе. И это было странно. Через пару минут на всю студию раздался звонок телефона, заставляющий Джерарда слабо дрогнуть от его громкости и раздраженно выдохнуть. — Я тебя убью когда-нибудь! — рыкнул он Фрэнку, но тот лишь закатил глаза и, взяв свой телефон из сумки, принял вызов, улыбаясь и стоя посреди гостиной. — Алло? Да. Да у меня выходной, а что? Ты хотела встретиться? — болтал с кем-то Айеро, пока его сосед вновь развесил уши, фыркая, слыша писклявый голос Сэм, которая его до ужаса бесила. Жаль слова разобрать не мог… — Эм… что-то случилось? Что?! — возмутился Фрэнк, хмуря брови. — Да не может этого быть! Сделай еще раз! Слушай, я не… Не ори! Я говорю, сделай еще раз! Господи, ты серьезно?! Сейчас приеду! Да потому что… И что?! Нет! Ты купила брак какой-то! На кой хер ты вообще сделала его?! Может, раком больна или простудилась! — говорил он, хмурясь и ходя по студии, нервно кусая губы и выглядя достаточно ошеломленным, а не таким веселым и беззаботным как еще пять минут назад, будя в Джерарде еще больший интерес о том, что они там обсуждали. — Ну, знаешь, в какой-то степени лучше! Да все, не ори! Сейчас приеду! Сиди дома и считай! Посчитай еще раз! Пока! Фрэнк тяжело вздохнул, сбрасывая вызов и начиная куда-то собираться, стягивая с себя домашнюю футболку, шорты, оставаясь в одних боксерах и давая Уэю снова насладиться чуть загорелым телом и столь прекрасными татуировками. — И куда ты? — спросил он таким тоном, будто ему что-то было нужно от Фрэнка. — К Сэм, — ответил парень, застегивая джинсы на себе и надевая футболку. — Боже, если ты вернешься ко мне после нее ночью, то я не открою. Оставайся там уж. — Да я не за этим… — А за чем? — спросил Джерард, заглянув в глаза Айеро, который раскладывал телефон и сигареты по карманам, после выдыхая. — Она, кажется, беременна… Мне нужно купить тест и… ты понял. — Оу, — засмеялся сосед, вытирая влажные руки полотенцем и разглядывая Фрэнка, хоть и где-то в области сердца что-то едва ощутимо неприятно сжалось. — Ребенок от шлюхи? Она многое ему даст. Свои заболевания, например. Уже придумал имя? — Пошел к черту, мне нахер это сейчас не нужно. Давай ты потом свои шуточки выскажешь. Мне надо торопиться, — сказал Фрэнк и, быстро надев на себя кеды и накинув толстовку, выбежал из студии, оставляя Джерарда в ней совершенно одного с какими-то странными мыслями в голове и… ревностью? Он поджал губы и, сняв улыбку, сжал край тумбы, возле которой стоял, после фыркая и продолжая делать завтрак, пытаясь убедить себя в том, что это не его дело. Ну ведь правда не его. Тогда почему он так надеялся на то, чтобы это была ложная новость и… переживал? Идиотизм какой-то. Какое ему дело до жизни этого малолетки?!