Что ты сказал?!

***

Джерард шел по больничным коридорам быстрым шагом, на ходу натягивая на себя белый больничный халат и что-то тихо рыча себе под нос, хмуря брови. Парень явно был не на шутку зол: сжимал руки в кулаки и расталкивал всех, кто стоял у него на пути, мешая пробраться к нужной палате. Фрэнк же пытался догнать его, попутно извиняясь перед всеми, кто был оскорблен таким упорством Уэя. — Подожди меня! — шикнул Айеро, когда наконец-то смог поравняться с соседом и заправить волосы за ухо, что так бесили его, постоянно попадая в лицо. — Куда ты так бежишь?! Я не успеваю! — Ноги надо отращивать, а не член, придурок! — фыркнул парень, заворачивая за угол. — Блять, вот эта палата! — рыкнул он и только ускорил свой шаг, заставляя Фрэнка сматериться и буквально побежать за ним, чтобы в случае чего-либо остановить или же помочь. Зависит от того, как все начнется в той самой палате. — Ну, все, малолетний уебок, я придушу тебя в этой же палате! — послышалось за дверью, в которой только что исчез Уэй. — Вот, блять… — прошептал Айеро и, задвигав ногами быстрее, тут же забежал в палату следом, сглатывая и облизывая свои губы, пытаясь понять, что прямо сейчас происходит. — Придурок! Ненавижу тебя! Как можно быть таким придурком! — ругался сосед, хватая какую-то подушку с кровати и начиная бегать за своим младшим братцем по комнате, пытаясь ударить его без того не особо красивое сейчас лицо, которое все было в ссадинах и синяках, что понятно, ведь в больнице сказали, что поступил он сюда после какой-то драки. Сам лично пришел. Сказал, что ему плохо, хотя дураку было понятно, чего он хотел и почему прибежал сюда, а не забил хер на какую-то банальную, по его словам, драку. Майкл пытался укрыться от ударов, тихо шипел, все никак не веря своим глазам, что за ним прямо сейчас бегает его разгневанный старший брат. — Мне больно, прекрати! — возмутился парень, но вместо этого получил очередной удар, пока Фрэнк все так же стоял возле двери и просто смотрел, наслаждаясь тем, как этого наглого придурка наказывают за все то дерьмо, что он сделал. Айеро и не собирался помогать оттащить Джерарда, он бы напротив, даже с радостью помог бы ему, но это не его разборки и не его брат. Ему просто не позволяла совесть, ну и что-то еще в груди. Что-то, что говорило о том, что соседу Фрэнка может быть обидно и неприятно, причини он боль Майку… Потому и приходилось смотреть со стороны, кусая губы и подавляя в себе всякое желание, придерживая дверь рукой, чтобы никто не зашел и не помешал их маленькой мести. Джерард остановился через пару минут, когда так и не смог догнать брата, а тот уже на подоконник залез. Его черные волосы лежали хуже обычного и падали ему на глаза, пока парень тяжело и шумно дышал, хмуря брови и скалясь, крепко сжимая подушку, что держал. Он был не на шутку зол и это вполне можно было понять. Тебя на протяжении месяца ебут родители о том, чтобы ты нашел их любимого сыночка, обвиняют тебя в том, что ты убить его хотел и припоминают старые болезненные раны, заставляя их вскрываться и приносить еще больше боли и злости, чем обычно, пробуждая чертову обиду в душе, которая буквально сжигала парня изнутри и которую он так старательно всегда заглушал. Майкл же выглядел не лучше. Он был не на шутку напуган таким резким появлением Джерарда и Фрэнка, которых явно не ждал в своей палате. Его очки чуть покосились, волосы так же были растрепаны, а футболка съехала набок, немного оголяя хрупкое плечо парня. Айеро усмехнулся такой картине и, сглотнув, вновь перевел взгляд на соседа, ожидая от него хоть чего-то, но в течение примерно нескольких секунд эти двое просто молчали, не переставая наблюдать друг за другом. — Как ты узнал, где я? — все же нарушил тишину Майк, сглатывая и обнимая свои ноги, в надежде, что это спасет его. Джерард фыркнул, кинул подушку на кровать и, ходя по палате и заправляя волосы за ухо, явно пытался успокоиться. — Как ты тут оказался, блять?! Тебя побил твой дилер?! Ты задолжал ему денег, блять! И даже не пытайся отнекиваться и снова вилять, придурок, я знаю, что он тебя ищет, что он меня может искать. Потому, отвечай на все мои ебаные вопросы, пока я сам лично не придушил тебя и не отнес твой труп ему! — прошипел Уэй-старший, останавливаясь и скрещивая руки на груди, выглядя таким злобным, что даже мурашки по телу пробегали. Фрэнк не хотел вмешиваться не в свои отношения и разбирательства и, кажется, не уходил только из-за желания наблюдать за всем этим. Ну… или же из-за того, что переживал за своего соседа и просто хотел оказаться рядом, когда ему это будет нужно. Майкл тяжело вздохнул, поправляя очки на переносице и пожимая плечами, выглядя так, будто маленький ребенок. — Ну, допустим, я что-то ему задолжал, дальше что? Он не будет тебя искать, а я разберусь со всем сам, зачем надо было так на меня накидываться, псих? — Зачем?! — прошипел Джерард, явно злясь лишь сильнее, желая завыть. — Зачем я тебя избил, блять?! Может, затем, что ты наплел матери, что я дал тебе деньги сам, чтобы ты тут себе кокаиновую вечеринку закатил?! Или затем, что меня месяц ебали из-за тебя и просили тебя найти?! Или затем, что я звонил тебе каждый день по три раза, а ты всегда был недоступен? Я переживал, урод! А еще кто-то спиздил мои деньги, наши с Фрэнком деньги за квартиру и просто повел себя, как конченый мудак, а потом не заплатил какому-то уебку, который теперь хочет его убить! И меня! — Не истери, — закатил глаза парень, — никто вас не тронет, ладно? Он меня ищет. И, пусть, возможно, в чем-то я поступил ужасно, но можно мы просто обсудим это? Без драк подушками и криков о том, что ты убьешь меня? — А можно ты просто заткнешься и послушаешь меня? — рыкнул Уэй, подходя ближе к брату, отчего тот только сильнее вжался в стену. — Ты сейчас же звонишь маме и говоришь, что цел, говоришь, что тебе нужны деньги, чтобы отдать долг, что ты конченый уебок и в очередной раз меня подставил. Мы быстро платим твоему дилеру и я вскрываю твои вены, чтобы ты перестал ебать мне мозги своим поведением, понял?! — Эй, а можно поговорить, а не указывать?! — Эй, а можно ты заткнешься и проявишь хоть каплю уважения к своему старшему брату и попробуешь понять, какой пиздец ты нам обоим устроил?! — наконец-то подал голос Фрэнк, когда просто уже больше не мог молчать и терпеть этого мелкого ублюдка. Майк закатил глаза, посмотрев на Айеро, он изогнул бровь в точности, как и его брат, а после глянул на Джерарда. — Твой парень, м? — прошептал он, но брату явно было не до шуток… — Заткнись! — прорычал он. — Пока я язык тебе не отрезал! Ты, придурок чертов, я… я придушу тебя, понял? Но сначала мы поговорим, очень серьезно и объемно, ясно? Только перед этим я отдохну, успокоюсь, помолюсь, займусь йогой, что там еще есть, потому что иначе я придушу тебя после первого предложения и, поверь, мне памятник за это поставят, потому что ты заебал уже всех своим поведением! Попытаешься сбежать от меня, врать или уворачиваться от ответов, я сдам тебя твоему дилеру и пусть он бьет, насилует и делает с тобой, что хочет! Ты же не хочешь понимать иначе и вести честную игру, ты снова решил схитрить! Да я тебя… Я тебя!.. — топнув ногой, сказал Уэй, все так же тяжело дыша, но уже банально не находя слов. Он что-то тихо пробубнил себе под нос через пару секунд и, развернувшись, резко выбежал из палаты, не в состоянии находиться со своим братом в одной комнате больше получаса. Это правда было бы тяжело, да и он вряд ли бы выжил… — Джи! — прокричал Фрэнк и, бросив на Майкла последний гневный взгляд, выбежал следом за своим соседом, что выглядел прямо сейчас достаточно уставшим и, как будто состарившимся. — Джи, стой, ты куда? — спросил он, пытаясь вновь догнать эту чертову сучку, которая уверенно шагала по коридорам больницы, будто зная, куда идет. — Покурить! — прокричал ему в ответ Уэй и в очередной раз скрылся за дверью, правда, теперь металлической, в конце какого-то непонятого коридора, в котором ничего толком и не было. Фрэнк закатил глаза на его слова и, приведя себя в порядок, поправив волосы, рубашку, джинсы, вышел следом, тут же видя перед собой эту чертову изящную картину, на которую пялиться прямо сейчас было не время. Но кого это волновало? Фрэнк делал это на протяжении нескольких секунд, ведь то, что он увидел, на самом деле выглядело потрясающе: эти тонкие пальцы, струйки дыма, чуть нахмуренные брови, зеленые глаза и черные волосы… Он еле слышно усмехнулся своим мыслям, которые то и дело говорили о том, как же все-таки Уэй изящен, а после неуверенно подошел ближе к нему, прикрывая за собой дверь и покрываясь мурашками от прохладного ветра, что касался его кожи. Фрэнк вздохнул, даже не зная, что говорить и как начать этот неприятный диалог. Он достал свою сигарету и тоже решил покурить, то ли желая сделать вид, что тоже устал от Майка, то ли желая заставить Джерарда с ним заговорить, черт пойми. На самом деле, было ясно, что Уэй не на шутку зол на своего брата сейчас. Если бы он не ушел из палаты, то точно придушил бы его там подушкой или забил до смерти, что вполне оправданно. Эти двое обзвонили вчера все, что могли, искали этого идиота везде, под конец даже и не надеясь на чудо, но это сраное чудо все-таки свершилось, когда одна из медсестер сказала, что такой парень к ним поступал, когда она назвала его имя и фамилию, когда сказала, почему он здесь. Разумеется, ехать на ночь глядя было глупо, их бы просто никто не пропустил, потому, Джерард, взбесившись, ходил по квартире и орал, как будет убивать своего братца, а после лег спать, даже как-то не обращая внимания на то, что сам лично попросил Фрэнка лечь рядом и поспать с ним. Зачем тому спать на диване, если они уже не раз трахались и целовались? Вообще, причина была — это их неприязнь, но оба стали постепенно про нее забывать, и сразу же после такого приглашения, Фрэнк даже противиться не стал, а послушно разделся и лег рядом с соседом, обнимая его со спины и целуя куда-то в область шеи. Вместе было комфортней и не так одиноко, как раньше. Как всегда до этого. Определенно, трахаться на вечеринках и просыпаться с кем-то в одной кровати было чем-то вроде попытки отвлечь свое сознание от понимания того, насколько ты на самом деле одинок. Разумеется, им был нужен секс, чтобы они потом не ходили все в бешенстве. Им были нужны легкодоступные шлюшки, ласки, стоны, но все же душевное желание ощутить теплое тело рядом и физическая потребность в кого-то кончить были на совершенно разных уровнях. Первое явно вырывалось вперед гораздо сильнее второго. Но и без второго жить иногда было трудно. А потом все обернулось так… И теперь они есть друг у друга. Они рядом, несмотря на сложные отношения и все тому подобное. Но разве это имеет хоть какое-нибудь значение, если им легче преодолевать трудности вместе? — Все еще зол? — еле слышно спросил Фрэнк, чтобы не навлечь беду и на себя, на что Джерард лишь фыркнул, делая очередную затяжку и выдыхая дым на улицу. — Я убить его готов, — прошептал он, сглатывая. — О, я понимаю. Я бы тоже его прибил за такое поведение, — ответил Айеро и тихо усмехнулся, начиная ковырять носком кеда землю и просто не зная, что еще говорить или спрашивать. Обстановка была слишком напряжена из-за злобного вида соседа и парню банально было страшно разозлить его прямо сейчас еще сильнее своими вопросами. Но, кажется, Джерарду самому было нужно и хотелось поговорить… Уэй тяжело вздохнул, закусив губу и опустив взгляд куда-то вниз. Он молчал пару минут, думая и решаясь на что-то, пока его сигарета медленно тлела, а Фрэнк же, стоя рядом, спокойно курил, хоть и ощущал себя далеко не так, как выглядел. — Что мне с ним делать? — еле слышно спросил Джерард, заставляя соседа даже чуть дрогнуть от неожиданности. Айеро перевел на него взгляд и, поджав губы, шатко выдохнул. — Рассказать родителям, где он, а дальше пусть сами разбираются с ним и его проблемами. Ты уже достаточно получил. — Я просто хочу его придушить, Фрэнк. Если я сейчас пойду к нему в палату, я выйду оттуда только в наручниках, — фыркнул Джерард, сделав очередную затяжку и выдохнув дым. — Тогда, мы можем пока не заходить к нему в палату, а прогуляться и выдохнуть, если хочешь, — предложил Фрэнк, пожав плечами. — А если он сбежит? — Я не думаю, что сможет… Из больницы не так просто выписаться за пару часов и все такое, а даже если да… напишем заявление в полицию и пусть они его ищут. Думаю, на этот раз его можно будет найти намного быстрее. — Возможно, — со смешком прошептал Джерард и, подняв взгляд, посмотрел на Айеро. — И… где ты хочешь прогуляться? — Не знаю, — чуть краснея от пристального взгляда зеленых глаз, сказал Фрэнк. — Мы могли бы сходить в кафе или побродить где-нибудь по парку, мосту. Хочешь? — Почему нет? — пожал плечами уже Уэй, после кашлянув и кинув бычок на землю, наступив на него. — Но с тебя мороженое. За ущерб, принесенный мне после нашей вечеринки. — Эй, что я сделал?! — тут же возмутился Фрэнк, словно ребенок, заставляя что-то в груди соседа приятно сжаться, а его сдержанно улыбнуться, но тут же стать серьезным. Он фыркнул и, посмотрев на Айеро, скрестил руки на груди. Дразнить его стало привычкой… — Ты трахнул меня пьяного! Снова! — Ты мне утром сосал, ты не против всего этого был! — Ты в любом случае должен мне мороженое, понял? Потому что я его хочу и это не обсуждается. Не противься мне, малолетка. — Ты просто наглый придурок… — забубнил себе под нос Фрэнк и, кинув бычок так же на землю и потушив его, фыркнул, глянув на парня рядом, и послушно пошел с ним на прогулку, в которой они оба хотели подумать обо всем и решить, что им делать дальше. Определенно, в самом начале все было ужасно неловко и сложно. Они оба были недостаточно разговорчивы, боялись открываться, а лишь фыркали в сторону друг друга и оскорбляли, как уже давно привыкли. Несмотря на то, что эти двое живут вместе уже больше месяца, спят и даже не раз обсуждали что-то личное, общались, им все равно каждый раз было ужасно сложно делать это снова. Парни были закрытыми и непривыкшими делиться своими мыслями хоть с кем-то, а тут непонятные чувства, непонятные проблемы, им этого хотелось, да и друг к другу жутко тянуло… но каждый боялся оказаться непонятым или спалиться в своих чувствах. Да, это было сложно и тяжело, но Фрэнку хотелось показать Джерарду поддержку и доказать, что несмотря на свою ненависть и неприязнь к этому человеку, он не желает ему зла и хочет быть рядом. Пусть даже в этот момент он и не задумывался о том, что «ненависть и неприязнь» скорее напускное, чем реальное чувство, маска, которую он вынужден был носить. Джерарду же хотелось просто поговорить с кем-то после долгих лет молчания и сдерживания всех проблем внутри себя, потому что матери было не до него, а друзей толковых и не было. И вот, получается, что они примерно час просто молча ходили по улицам города, ели это ебаное мороженое, сидели в кафе, иногда лишь обсуждая что-то не особо значительное, например, как страшно выглядит официантка в этом фартуке или как их заебали испражнения собак на улице, после завершая все это фырканьем, потому что Джерард вновь начинал немного грубить. Но завязывать диалог надо было, пока оба не решили, что пора прекращать пытаться, надо завершать прогулку и забивать на все то, что творилось в груди. Им нравилось ощущать друг друга рядом, но вот признаться в этом было так страшно… Правда, не так страшно, как осознать, что ты оттолкнул того, кто, кажется, правда мог понять тебя и быть рядом. Потому, когда на улице уже был вечер, а ветер усилился, срывая листву с деревьев и разгоняя мусор по асфальту, эти двое снова куда-то шли прогулочным шагом, перебирая в своей голове все, что они могли спросить или сказать, но все звучало чертовски глупо. Очередной порыв ветра растрепал черные волосы Джерарда, заставляя его вздохнуть и заправить их за ухо. Он огляделся вокруг, будто проверяя на месте ли Фрэнк и, кашлянув, продолжил идти, все думая о том, что было вчера, о том, почему ему так нравятся эти крепкие руки, этот детский смех, эти поцелуи во время секса… Он мурашками от них покрывался и дрожал, это так пугало. Не так, правда, как какой-то псих, требующий деньги от Майка, но отвлечься от этого придурка надо было хоть как-то, а проблем было полно. Так вот и следующей, после брата, шла проблема этого маленького наглого панка и чувств, которые то ли были, то ли не были и лишь казались из-за желания ощутить нужность и поддержку, из-за того, что Джерард это ощущал. — Сэм скоро узнает пол ребенка, — как бы между слов сказал Фрэнк, пожимая плечами и держа руки в карманах, слыша тихий смешок сбоку. — Класс. Просто забери этого ребенка у нее и живи спокойно, раз так папочкой хочется побыть. Она его ничему хорошему явно не научит, а у тебя хотя бы шанс есть. — Пошел ты, — фыркнул Айеро. — Не знаю, я немного волнуюсь перед результатами очередного УЗИ, но в то же время мне все равно, какого пола будет ребенок. Типа, это ведь не так важно. Я часто слышал от своих знакомых, что они хотят мальчика, а девочка им нахер не нужна и прочее. Всегда думал, что меня такие проблемы точно не коснутся, а сейчас… я реально задумался над полом ребенка и понял, что мне без разницы какого, это мой ребенок и все тут. Да, возможно, мне будет тяжело одному воспитывать девочку и выращу какую-нибудь панкушку с татуировками и синими прядями, но разве это плохо? Если я смогу научить ее там всяким принципам и вырастить нормальным человеком, то мне похер на то, как она будет краситься и сколько татуировок себе набьет. Я просто… ну, ты понял. Хочу воспитать человека, а не шлюху или морального урода. Джерард хмыкнул, усмехнувшись таким размышлениям вновь и оглядев Айеро. — Насчет панкушки ты точно не промазал. Я на все сто уверен, что твой ребенок будет просто точной копией тебя — малолетнего панка долбоеба, который специально завалил экзамены, пытаясь что-то кому-то доказать. И, да, думаю, это круче всяких шлюх, но все же… Ты все еще не собираешься получать среднее? — Почему ты вечно это спрашиваешь? — на вздохе спросил Фрэнк и глянул на соседа. — Ты, как моя мама. Она меня этим пилила каждый день. — Я просто спрашиваю. Тебе жить, тебе выкручиваться, но… когда у тебя будет ребенок, это же огромная трата денег, времени, ты не сможешь вечно прыгать по сцене и пытаться заработать только этим. — Я хочу это делать, — фыркнул Айеро, сглатывая. — Я хочу, чтобы это было моей работой, а не подработкой. Я просто физически не могу бросить музыку, я не хочу. То же самое, если я заставлю тебя бросить рисовать и пойти работать ассистентом в офис. Ты убьешь кого-то, я тоже. Я понимаю все, про деньги и прочее, но я найду их. Я не буду держать ее в голоде и грязи никогда. Ну или его, кто там будет. — Фрэнк махнул рукой. — Я найду деньги для ее воспитания. Как бы сложно это ни было. — Ломаешь свою молодость, Айеро… — прошептал Джерард, вздыхая и закусывая губу. — Ты же не сможешь больше бегать по вечеринкам и пить, как раньше, трахаться с кем-то постоянно на одну ночь и все такое. Не жалеешь? — А должен? Да, возможно, это будет очень сложно в самом начале, но я этого хочу. Не знаю почему, это просто есть, Джи. Да и… — он нервно кашлянул, потирая шею рукой и отводя взгляд вбок, чувствуя неприятный ком в горле и очередную дрожь на сердце из-за того, что хотел сказать, в чем себе уже сознаться хотел, — мне кажется, я немного влюбился. Я бы в любом случае с этим всем дерьмом завязал. — Когда успел? — недовольно фыркнул Уэй, ощущая укол в сердце и чуть сжимая руки от ревности. — Ты же дальше работы не ходишь. Или ты в свою шлюшку? — Господи, нет. Да и какое тебе дело. — закатил глаза Фрэнк, пнув какую-то металлическую банку под ногами. — Мне есть дело. Если у тебя появилась какая-то очередная проститутка, то вали к ней и не надо таскать ко мне своих детей тогда. — Ты опять за свое? Хватит, пожалуйста! Я не собираюсь ни с кем сейчас встречаться! Да, я что-то там испытываю, но это, блять, имеет хоть какое-то дело вообще к моему ребенку и тому, что мы вместе снимаем квартиру?! — Да! — возмутился Джерард, хмуря брови и переводя взгляд на Фрэнка. — Я не хочу, чтобы ты водил кого-то в эту квартиру, чтобы ты растаскивал заразу в душе после своих шлюх, а уж тем более, я впускаю тебя к себе с ребенком, только потому что понимаю, что жить тебе негде, а если ты там уже в кого-то влюбился и на что-то рассчитываешь, то и вали туда! — Почему ты такой уебок?! — рыкнул парень, останавливаясь и становясь напротив соседа, так же начиная беситься от всех этих слов. — Почему тебе резко надо все засрать и просто показать, что я для тебя пустое место и тупая малолетка?! — Стой, ты думал, ты для меня что-то большее? — засмеялся Джерард, скрещивая руки на груди и глядя на него в ответ. — Да нахуй ты мне не нужен, Фрэнк. Я тебя ненавижу. То, что мы трахаемся иногда, никак не говорит о том, что я испытываю к тебе симпатию или что мы теперь друзья до гроба. Я хотел секса, но не хотел никого искать, вот и трахался с тобой. Мне нужны деньги, потому я и не выгнал тебя. Вот и все. Ты для меня пустое место и тупая малолетка, — грубо прошипел он, выглядя при этом максимально холодным, как Джерард и умел. Но на самом деле парень ведь не думал так, далеко не думал. Он прекрасно осознавал, что сам привязался к этому придурку напротив, что спал с ним, потому что ему нравилось, хотелось ощутить Фрэнка, что не выгоняет его, разрешает приводить в дом своего ребенка, потому что не хочет, чтобы Айеро уходил от него. Джерард всегда был один. Сколько он себя помнил, он был один. У него не было нормальных друзей, не было тех, с кем бы он смотрел дома фильмы и ел попкорн, устраивая пижамные вечеринки и прочее дерьмо. Не было тех, с кем бы он мог гулять по улице и творить всякую херню. Джерард всегда был один. Он сидел в своей комнате, слушал упреки от матери, насмешки брата, дрался с ним и запирался от всех этих криков о том, что Майкл лучше, Майкл умнее, общительнее, талантливее. Он мог молчать неделями, говоря пару слов лишь кому-то из семьи. Джерард всегда создавал впечатление очень холодного и агрессивного человека, которому люди-то по сути и не нужны. Возможно, когда-то так и было. Возможно, в какой-то момент он осознал, что не хочет выходить в свет и видеть людей, потому что они ему ужасно надоели своим поведением, но это не отменяло того, что он часто ощущал себя достаточно одиноко, хоть со временем и привык даже к этому. Рано или поздно осознание врезается в твою голову и заставляет тебя думать о том, о чем ты думать не привык. О семье, отношениях, детях, желании кого-то нежно обнять и поцеловать, признаться в любви, но… Да, даже тут Уэй проявлял стойкость и просто гнал все это, попутно убегая из квартиры в которой жил, когда одиночество становилось слишком невыносимым, а стрелки часов буквально разрубали голову пополам своим стуком. И Джерард давно привык к такой жизни, у него было время, стимул это сделать, потому что он полностью отвык от людей и от того, что можно доверять хоть кому-то. Врут все. Он осознал это очень давно и даже не пытался что-то кому-то открывать или объяснять, но тут к тебе в квартиру приходит какой-то идиот в татуировках, начинает с тобой жить и, приходя домой, ты слышишь не тишину, а то как он подпевает какой-то песне из радио, ты видишь не темноту, а включенный свет и Фрэнка на кухне, готовящего себе что-то незамысловатое. Ты можешь с кем-то поговорить. Плевать в какой манере. Джерард иначе ведь и не мог. Только грубо, только фыркать, только как стерва. Нежность — то, чему его никто и никогда не учил, чем его обделили. Сначала правда была ненависть и неприязнь. А что сейчас? Попытки привлечь внимание соседа и заставить его хотеть тебя и пускать слюни. Джерард каждый раз улыбался, как придурок, когда ощущал, как Фрэнк пялился на него, когда выводил его на скандалы и заставлял говорить с собой, когда они лежали в одной кровати после секса и могли обсуждать что-то ужасно личное. А тут какие-то чувства, какая-то влюбленность неизвестно к кому… Словно ножом по сердцу. И из-за этого Уэй злился. Он был зол, что позволил себе привязаться к кому-то, что позволил себе… влюбиться в кого-то, пусть и пытался, и будет пытаться это отрицать. Он влюблен и банально не хочет, чтобы все это заканчивалось. Но все эти слова, ревность… Намного проще сделать вид, что ты сука до мозга костей и не пытаться даже показать свою слабость, чем потом быть обсмеянным и втоптанным в грязь, как когда-то давно. И ему было тяжело говорить все это, но так нужно было. Он ощущал обиду и ненависть. Как можно было на что-то рассчитывать? — Вот как? — спросил Фрэнк, чувствуя себя не лучше. От таких слов уже он ощущал себя ебаным придурком. В его жизни все было не лучше: вечные скандалы с матерью, попытки привлечь ее внимание, ужасные выходки и желание просто ощутить себя нужным, ощутить, что тебя любят… Этим был переполнен низкорослый панк, который вытворял всякую дикость. Который завалил экзамены, который отвечал всем так грубо, будто ему правда было все равно на то, будет кому-то обидно или нет. Который забивал себя татуировками с ног до головы, будто крича всем вокруг «Эй, смотрите, я существую!». И иногда он сам не понимал, зачем делает это. Со временем твои детские проблемы становятся частью тебя и ты просто не можешь отделаться от них. Ты пытаешься, но это лезет наружу снова и снова. Ты хочешь быть сильнее, но все это словно камень на шее, это тянет тебя обратно на дно, с которого ты пытаешься выплыть. Но… на самом деле, Фрэнк ощущал себя сейчас таким идиотом, точь-в-точь, как и Джерард. Как он мог подумать, что в такого низкого, страшного парня кто-то влюбится? По крайней мере, Айеро на все сто был уверен, что он такой, а Джерард… Боже, чертова дива, которая играется со всеми. Так хотелось верить, что с ним нет. Они просто недопоняли друг друга… — Да пошел ты! — фыркнул Айеро, сглатывая и сжимая руки в кулаки, хмуря свои брови. — Ты меня уже заебал своим поведением! Тебе всегда все не так, я всегда тебя бешу, я всегда тупой малолетка, я всегда мешаю. Да пошел ты нахуй! Я пытался быть добрым, я пытался идти на контакт, я пытался сделать хоть что-то, и я думал, что ты тоже делаешь, а ты просто игрался со мной, как обычная шлюшка! — кричал он, чувствуя дрожь в теле. Голосе. — Бедный Джерард, я должен ему помочь найти братца, я не должен писать на него заявление, я должен помочь ему, поддержать его, чтобы потом понять, что тобой пользуются, что в любом ответном жесте «доброты» ебаное желание денег и желание поиздеваться над тем, что я трахал тебя. О, надо же, меня захотел парень, который всегда считал себя натуралом, который выглядит так сурово, что геем его и не назвать! — продолжал Фрэнк, пока Джерард внимательно слушал его, лишь иногда фыркая. — Ты просто мудак! Я даже не понимаю, зачем пытался найти в тебе хоть что-то хорошее, почему я думал, что в тебе это «что-то» есть вообще! Тебе плевать на все, что я делаю! Ты трахался со мной просто потому что! Я… — он сглотнул, выдыхая и хмурясь сильнее, отводя взгляд ненадолго, — я поверить не могу, что увидел во всем этом какое-то ответное проявление симпатии, что я влюбился в такого придурка, как ты, и пытался… Ты просто урод, Джерард. Конченая мразь, которая не хочет видеть ничего дальше своего носа и которой весело заставлять думать, что ты флиртуешь и заигрываешь. Я трахался с тобой, потому что хотел, доволен? Я влюблен, блять, в тебя! Радуйся! Придурковатый малолетка натурал захотел твою ебаную задницу, которую ты вечно выставляешь! Пошел ты со своими подачками в виде того, что впустишь меня с ребенком… Я съезжаю. Видеть тебя не хочу больше, — чуть тише закончил Фрэнк и, надев капюшон толстовки на голову, пошел куда-то быстрым шагом, ощущая себя достаточно хуево. И это мягко говоря. Он тихо шмыгнул носом, убирая волосы с лица и, играясь с колечком в губе, прогонял все то, что сейчас было. Ему хотелось глаза себе вырвать за то, что они слезились, сердце — за то, что оно ныло. А Джерард же так и стоял на своем месте в течение нескольких минут, будто и не слыша ничего вокруг. Ни шелеста листвы, ни смеха детей. Он даже Фрэнка слушать перестал, когда услышал эти слова про влюбленность, про то, что он съезжает. Он же не сможет сознаться в ответ… Но должен. Он ощущал себя таким придурком, что даже здесь умудрился все сломать. Фрэнк его теперь точно ненавидит.